Рейс: Сеул-Берлин

      Утро было светлым. Может быть, даже прохладным, только эта прохлада скоротечно превращалась в жар. А также утро было хоть и печальным, но страстным: не каждый раз пробуждение переходит в фазу сочного, незабываемого секса. Чимин смотрел в панорамное окно их просторной спальни, только вот глаза застилало блаженной мутной пеленой и немного слезами, так что те туманные пейзажи были нагло проигнорированы. Но это неважно. Важно только то, что происходит в этот момент, потому что всякий раз, когда Юнги отправляется в командировку, Чимин начинает беспощадно скучать по нему, а секс — единственное, чем его мужчина может извиниться за свою работу. Сегодня уже через пару часов вылет в Берлин, где у него пройдет важная конференция по партнерской программе для обсуждения и утверждения нового проекта.       Чимин вскоре начинает дрожать и сжимать пальцами простынь, оттопыривая покрасневшую от шлепков задницу. Лицо стремительно летело в подушку, но руки Мина удерживали его, страстно сжимали, оглаживали, погружали в тотальную обволоку фантомных касаний, за которыми Чимин постоянно гонится, ведь касания Юнги — это рай. Чуткие, но несколько грубые, теплые, уверенные, собственнические. Все-таки говорящие о любви. Чимину это нравится. А еще ему нравится заполненность членом Юнги.       Чимин обожает его, если честно. Наверное, на капельку меньше самого Юнги, но эти вещи в своем роде полноценны.       Юнги умеет хорошо трахать его. Даже не хорошо, а превосходно, почему Чимин часто заходится в оргазме и теряется в собственных грязных хриплых стонах. Иногда он плачет от излишней интенсивности, но Юнги это заводит, как, в принципе, и его страстного любовника.       Мин захватывает Чимина за руки и после дергает на себя, продолжая вбиваться в любимое тело, не сбиваясь с ритма. Ладонями обхватывая покрасневшую грудь, Юнги прижимает Чимина к себе и целует в шею, плечи, а потом, когда тот поворачивает голову, — в уголок губ, облизывая его щеку и ухмыляясь тому, как все-таки Чимин выглядит прямо сейчас. Такой желанный малыш с отзывающимся на ласки телом. Нуждающийся Пак — большего и не надо. Он такой голодный по сексу, по поцелуям, объятиям — он постоянно пребывает в обилии ласк Юнги, который в любой момент свободного времени может подступиться к Паку с обещаниями выполнить все, что заблагоразумится. Обычно это все заканчивается на каких-то страстных прелюдиях и минете, иногда Юнги трахает его подтянутые сексуальные бедра, иногда позволяет поработать нежными милыми ступнями, а иногда все-таки они интенсивно трахаются, может быть даже до помутнения рассудка. Чимину больше всего нравится секс у панорамы, когда его тело прижимается к холодному стеклу и его богичный вид видит мир, немо завидуя.       Но, тем не менее, то, что происходит сейчас на этой кровати, Чимин тоже любит. Он любит Юнги и то, как он о нем заботится. Как он его любит. — Просто… боже… продолжай, да, пожалуйста! — стонет протяжно Чимин, задыхаясь, чувствуя, как Юнги обхватывает его шею пальцами, сжимает незатейливо, а потом отпускает, как бы даже опрокидывая Чимина на матрас, предварительно резко выйдя. Тот лишь скулит от этого, поджимая ноги, пока Мин не раздвинул их и не вошел до упора, продолжая красть чужие красивые стоны, которые доставляют удовольствие. Он скоро сорвется, если честно, но хочется побыть в таком состоянии еще подольше, хочется ощутить Чимина на все сто двадцать процентов, хочется почувствовать его пульсирующий жар и послушать сердцебиение, шумное дыхание с хрипами и все-таки просьбы. — Скажи, что ты хочешь меня, — говорит Юнги, нависая над Чимином, который прикрывает лицо трясущимися ладонями и размыкает губы, издавая протяжный блаженный стон, сопровождающийся великолепным прогибом в пояснице. Ноги начали легонько трястись, но Мин не дает ему свести колени, удерживая в широкой позе, продолжая трахать его, потому что чем дальше — тем больше. Он хочет увидеть Чимина, который на грани своего оргазма. — Да, блять, я так хочу твой член, боже, — он закатывает глаза и хватается за Юнги в следующее мгновение, притягивая к себе и обнимая конечностями, губами обхватывая ухо. Он облизывает его ушную раковину, громко постанывая, прося, умоляя быть еще быстрее. Дать ему то, чего он так хочет. — Я трахну твой рот напоследок, сладкий, — говорит Юнги перед тем, как впиться в губы любимого, жадно выцеловывая их, облизывая, кусая, пробираясь и до языка. Чимин любит с языком, а еще любит, когда мокро. Он такой грязный и невозможно несдержанный. Но Юнги это нравится, хотя такой идеальный до мозга костей серьезный человек, наверное, мог и побрезговать. Видимо, секс — отдельная история, где Юнги выбивается из колеи и летит на мощных скоростях в противоположную сторону своего чистого властного образа. Он тоже любит это. Любит все, что нравится Чимину. Он тоже любит секс. — Да, пожалуйста, кончи мне на лицо потом, — он надменно смеется, тут же теряясь в моменте, когда Юнги попадает по простате, а затем нагло выходит, опускаясь на матрас, и пригласительным жестом подзывает Чимина к себе. К своему возбужденному члену, блестящему от смазки в лучах утреннего солнца. — Я запишу это на телефон, чтобы смотреть на ночь каждый день, — говорит Юнги, доставая мобильник из-под подушки и ставя его на тумбочку, запуская запись. Чимин постеснялся посмотреть в объектив камеры, нацеливаясь сразу на красный венистый толстый член Мина. — Как же я буду скучать по тебе, детка. — Надеюсь, что будешь скучать не только по моему рту и заднице, — тот усмехается, проводя ладонью пару раз по члену, собирая лишнюю смазку. — Я же не только твой личный секс-идол, так? Я еще и твой парень, в конце концов. — Да, Чимин, каждый день я буду думать о том, как бы ты меня вкусно накормил на ужин. А потом как бы гладил по голове, упрашивая меня лечь спать. — Да, Юнги, я так люблю гладить тебя по волосам, — он усмехается, опускаясь к члену. Он сразу же проводит языком по всей длине. Обводит каждую набухшую венку, очерчивает головку, целует ее нетерпеливо, облизывает, как самую вкусную конфету в мире, а потом вбирает в рот, работая языком. Сегодня он славно постарается, пока Юнги, в свою очередь, будет направлять его голову и низко стонать от того, насколько Чимин послушен и хорош.       Чимин активно двигает головой, втягивает щеки и беспрестанно обволакивает его своим горячим языком, даже не желая останавливаться. Он не отрывается, а лишь насаживается на член глубже, упираясь в гланды, а может, и глубже, чувствуя задней стенкой горла головку. Как же ему нравится эта легкая щекотка и величина. Юнги отрывает его от себя и смотрит на это щенячье лицо. Чимин смеется, облизывает губы и упирается в бедра Мина, пока тот, держа его за волосы на затылке, вертит голову, как бы показывая камере, какой у него красивый малыш, уже взлохмаченный, весь раскрасневшийся и нетерпеливый. — Просто кончи мне в рот, на лицо, на задницу, просто покорми меня, я хочу твою сперму на завтрак, — Чимин умоляюще опускается обратно, губами обхватывая головку. Он вылизывает ее, целует, потом опускается к яйцам и вбирает их в рот, с причмокиванием обсасывая и любопытно исследуя языком. Он не может оторваться. Ему нужно это, как спасительный вдох. Ему нужно, чтобы Юнги трахал его рот до победного.       Он выглядит так грязно. Его подбородок весь в слюнях, он чуть ли не давится, когда Юнги насаживает его еще глубже, фиксируя и отсчитывая секунды, после чего Чимин, как из-под воды выныривает и смеется, помогая себе рукой. «Просто кончи на меня», — все, чего он просит. Он этого добивается. Потому что Юнги не сдерживается и не успевает предупредить, как струя белесой спермы стремительно марает аккуратные распухшие губы Чимина, а потом и все лицо. Тот, благо, успевает высунуть язык и получить свою награду, также быстро достигая оргазма, сопровождаемого эякуляцией. Ему даже не пришлось помогать себе — его мысли и глаза сделали все за него. — Хороший мальчик, — говорит Юнги, смотря на Чимина, собирающего сперму с лица для того, чтобы положить себе за щеку, с более чем возбужденным, довольным видом. Юнги гладит его по голове, — Папочка позаботился о тебе? — Да, конечно, — говорит тот, выдыхая и присаживаясь на матрасе, не сводя взгляда с размякшего Юнги, что безотрывно смотрел на него и заигрывающе улыбался. — Мне стоит вымыть тебя, пошли в душ, детка. Ты такой грязный, еще и меня измарал, — усмехается тот, неожиданно подрываясь с кровати, будто в нем до сих пор есть силы, пока Чимин успевает лишь дернуться от неожиданности и приобнять мужчину за шею, когда он подхватывает парня под задницу и несет в ванную.       В душе Юнги заботливо умывает Чимина, моет ему голову, а ещё не упускает момента помять плотные ягодицы и целовать, как только вздумается. Чимин пытается прикрыть лицо, чтобы вода не стекала ему в глаза, но Мина это совсем не беспокоит. Он тоже голоден по прикосновениям и совместному времяпрепровождению. — Может, еще раз, пока я не вычистил тебе задницу? — Юнги выдыхает ему в ухо, поглаживая поясницу, пока Чимин смеется и бухтит что-то, наверняка задумавшись над предложением. — Ты такой горячий… — Лучше давай быстрее вымоемся и позавтракаем вместе. Я хочу провести с тобой утро, дорогой, а не чтобы ты перекусывал в «сабвей» перед отлетом, — Чимин прижимается щекой к плечу Мина, чувствуя, как тот копошится за его спиной, наверняка сдергивая мочалку с вешалки.       После долгого пребывания в душе, растянутого из-за игривого Юнги, который так и подбивал Чимина на то, чтобы трахнуться еще раз, будто бы то, что произошло в спальне, никак не восполнило его грустное и тяжелое «скучаю» в груди. Но Чимин был непреклонен в своем желании приготовить им завтрак, так что Юнги с огромнейшей досадой помог ему вымыть задницу, а после и его самого. Потом они отправились на кухню, где Юнги все время следил за Чимином, который заправил кофемашину и стал что-то готовить, доставая тостер. — Хочешь удивить меня? — спрашивает Мин, вскоре подходя к Чимину, который, слушая телевизор на фоне, переворачивал яичницу. — Лучше бы просто вчерашний ужин разогрел и кофе сварил… А тут завтрак… — мужчина обнял его за талию, опуская голову на плечо Пака. — Ничего страшного не произойдет, если ты просто плотно покушаешь прямо сейчас, — тот продолжает неуклюже передвигаться вдоль гарнитура, потому что Мин не желает его отпускать. — Я не хочу доставать ту запеченную рыбу, ладно? — Просто бы сказал, что хочешь, чтобы я съел сэндвич, вафли и еще что-то там, да? — тот отходит от Чимина и опирается на гарнитур, смотря на него. Тот немного печальный, наверное, все-таки потому, что Юнги должен уехать. — Пойду пока переоденусь и вещи вывезу в прихожую, — он уходит, оставляя мужчину одного.       Освободившись и придя обратно, Юнги замечает, что завтрак уже был готов, а Чимин в ожидании сидел в телефоне. Когда Мин сел напротив, Пак отложил мобильник и улыбнулся, протягивая тому ложку. Позавтракали они быстро, несмотря на разговоры. Допив кофе, Юнги с благодарностями поцеловал парня в губы, после обращаясь к часам — пора выдвигаться в аэропорт.       В прихожей, после того, как Юнги обулся, проверил кейс с документами и совершил один важный звонок, он подошел к Чимину, чтобы попрощаться. — Точно провожать не надо? Я могу довести тебя до аэропорта, — говорит Чимин, приобнимая того за торс и касаясь щеки пальцами. Юнги мотает головой. — Меня подбросит коллега, он уже приехал, так что все в норме. Как доберусь, напишу, — сказал мужчина перед тем, как поцеловать Чимина, но более сдержанно, чтобы это не затянулось. Он знает, что не может сдержаться, когда что-то идет не по плану. Сейчас он уже в «рабочем», так что поведение приобретает холодные тона, но к Чимину он продолжает питать нежность. — Позвони, когда долетишь, ладно? — просит его Пак, помогая выставить чемодан в подъезд. — Люблю тебя, дорогой, буду скучать. — Не успеешь моргнуть, как три недели пролетят, так что сильно не переживай, я буду каждый вечер звонить тебе по видеосвязи, — говорит тот напоследок, после прощаясь и стремительно уходя к лифту.       Вот и все, казалось бы. Юнги отправился в командировку, и Чимину ничего не оставалось делать, как просто продолжить отдыхать. Юнги не первый раз уезжает, так что, можно сказать, Пак привык к тому, что месяцами остается один. Пока у них есть возможность, мужчины пытаются больше времени проводить вместе. Чимин даже приходит к бизнесмену на работу, чтобы лаконично вписаться в интерьер его кабинета и пить кофе, мило разговаривая с секретаршей, пока Мин занят или находится в конференц-зале. Ничего не предвещало беды, но, к сожалению, Чимин начинает скучать непозволительно быстро.       Наверное, для Юнги это первая поездка, которую он немного ненавидит. Три недели — не так много, как могло показаться на первый взгляд. Он уезжал и на два месяца, и на три, и по обмену ездил в свое время, правда, это было только начало их отношений, когда особой серьезности им не придавалось, и оба думали, что это просто какая-то офисная интрижка, ограничивающаяся парой свиданий и брони мотелей. Только уже потом их отношения стали таковыми, стали стремительно развиваться и укрепляться. Юнги начал приглашать Чимина к себе домой, на большую мягкую кровать, где наверняка сексом заниматься намного приятнее, чем в каких-то порой душных мотелях, где можно было думать только о грязи. А потом появились и другие особые пристрастия, ну и все-таки чувства, а после они вскоре съехались. Но все это сейчас приятными отголосками проносится по памяти Юнги, отжившего неделю в Берлине. Прямо сейчас, лежа в кровати с ноутбуком на подушке и скрученным полотенцем между ног (это имеет определенный смысл для Мина, будем честны), Юнги смотрит на пропущенный видеозвонок от Пака и вздыхает, набирая его. Отвечает Чимин незамедлительно, явно находясь в душе. Он с мокрыми волосами и розовыми плечами, лицом смотрит в камеру и хмыкает, прежде чем поставить телефон куда-то на туалетный столик, чтобы продолжить заниматься своими делами. — Привет, крошка, — говорит Юнги, потирая лицо и удовлетворенно хмыкая, наблюдая за тем, как Чимин, совершенно не обращая на него внимания, смотрит в зеркало и приводит лицо в порядок. — Совсем не хочешь видеть меня? Обиделся? — Просто если бы ты взял трубку, я бы мог вкусно тебя накормить, — говорит тот, кидая взгляд на лицо Юнги, полное непонимания, — но, к сожалению, я не настолько терпеливый, так что все мои стоны слушала твоя бутылка с шампунем, а не ты, — он усмехнулся, когда услышал обреченный рык, который Юнги хотел больше замаскировать под кашель, прочищающий горло. — Думаю, твоя работа многого лишает, в особенности меня, не так ли? — Ты голый прямо сейчас, так ведь? — спрашивает Юнги, игнорируя буквально все, что тот сказал. — Не хочешь немного показать себя? — Включи свои порно-ролики, твоя галерея трещит по швам от их количества, — с легким язвлением говорит тот, но потом качает плечами, подло сладко улыбаясь. Чертовка, выходит. — А если по-человечески, то, Юнги, я невероятно по тебе соскучился. Мне скучно без тебя даже на работе.       Юнги качает головой, откидывая полотенце в сторону и спускаясь ниже на матрас, поднимая телефон над головой. — Хочешь сказать, что тот завал документов уже ликвидирован? — Знаешь, когда я не могу болтать с тобой весь день напролет, любые завалы расчищаются в мгновение ока. И не думай, что я некомпетентен, — он наклоняется к камере и подпирает лицо рукой, — я умею не только хорошо трахаться, но еще и вести документацию. Думаю, был бы ты помягче со мной, твой секретарь лишился бы работы.       Юнги посмеялся, прикусывая щеку изнутри: — Думаю, весь бы офис плакал от того, насколько в моем кабинете невозможно находиться, — он прикрыл глаза, наслаждаясь тем, что видит: красивая грудь, ключицы, расправленные плечи и красивые руки, любимое лицо, губы, глаза… — Я не виноват, что все, о чем мы говорим, так или иначе сводится к сексу, — парень хмыкает, доставая крем, — ты слишком горяч, поверь, а у меня все еще сперма из ушей хлещет, так что не могу сдержаться. — У тебя все хорошо? — Юнги закидывает руку за голову, наблюдая за всеми действиями своего парня. Чимин кивает головой, вбивая крем в кожу лица и также растирая по шее. Юнги бы исцеловал его с макушки до пят. — Надеюсь, у тебя тоже, любимый, — Чимин вскоре исчезает из объектива камеры, после возвращаясь с халатом, завязанным на поясе. — Скучаю по тебе. Жду не дождусь, когда смогу накормить тебя стейками или самодельными мантами. Или просто подержать за руку. За что угодно, да?       Мин спокойно выдохнул, расслабившись за это время. Ему не хватало этого звонка. — Я тоже соскучился. Вчера уже хотел покупать билеты домой: невыносимо находиться здесь. Но, к сожалению, босс меня заколотит, если я не возьму этот проект. Как видишь, я очень занят, а завтра важная встреча, так что… — тот прикусил губу, задумавшись. Юнги не стал продолжать мысль. — Ешь побольше тогда, отдыхай и не забывай мне писать хотя бы в течение дня, ладно?       Чимин снова закивал головой, — Завтра отправлю тебе валентинку. — Сейчас начало августа, — констатирует факт Юнги, но явно понимая, о чем зашла речь. — Спасибо за заботу. Буду завидовать, что все это зрелище происходит без моего присутствия.       На следующий день Юнги, сидя в конференц-зале, за пятнадцать минут до начала видит входящие смс. Только вот, наверное, было ошибкой открывать их, потому что первое, что он видит — это откровенные фотографии его парня, который дразнит его своей задницей, красивыми бедрами, кажется, вымазанными в масле, а также блестящую при свете ламп в ванной грудь. А потом еще ниже он замечает видеофайл. Который он также открывает и, выключая звук и прочищая горло, с невозмутимым лицом смотрит, что делает Чимин. Оглаживает себя, трогает пухлые губы, улыбается лучезарно и… дрочит. Да, просто и без предъявлений — мастурбирует, не обкладываясь любимыми игрушками, не раздвигая ноги перед камерой, показывая, как хорошо он принимает какой-то из своих дилдо. Юнги сдерживается, смотря это видео. Он никогда так сильно не ощущал тактильный голод за все года отношений с этим мужчиной, таким невозможным, каким-то в меру несуразным, но невероятным. Чимин неловко поворачивает камеру на себя, показывая лицо, умоляющим взглядом смотря прямо на Юнги и по губам читая, просит, чтобы он ему помог справиться с собой.       Спустя еще неделю Чимин решился на одну очень непростую авантюру. И даже больше не для себя, а для Юнги, потому что на сюрпризы он реагирует неоднозначно, а такой опыт у них, в принципе, будет первым. Его скука превзошла собственные ожидания, так что, ничего никому не говоря, будучи полностью независимым, Чимин купил себе билет в Берлин и создал бронь в отеле, где Юнги сейчас проводит свои ночи. Комната практически напротив — через три двери правда, но это самый жесточайший план. Мин, конечно, ничего не говорил про отель, но Пак помнит все бумаги, которые Юнги готовил перед отъездом. Наверное, это должно сыграть ему на руку. На работе он отпросился, сказав, что будет работать из дома, подговорил всех, если что-то заподозрится, чтобы они уверяли о присутствии Чимина в Сеуле. В ночь перелёта Чимин написал, что созвониться не получится, потому что у него объявились дела — друзья, так что они просто обменялись парой слов и комплиментами, после чего Чимин, окунаясь в реальность, просто спал в самолёте. В аэропорту он уже вызвал такси до отеля, примерно в разное время, чтобы не совпадать с расписанием Мина, быстро зарегистрировался и также быстро поселился, привыкая к колкой атмосфере. Жить в комнате напротив от Юнги несколько дней — страшно и очень нервно, потому что хотелось нещадно встретиться, но надо было испытывать даже самого себя.       Но, в принципе, первые три дня прошли гладко только потому, что он всё время сидел за компьютером и строчил отчёты, заполнял бумаги и вздыхал от краснеющих глаз. Но всё-таки приходит время нападать, не так ли?       За день до того, как Чимин был готов запускать череду самых неожиданных событий для своего парня, они созвонились и не очень долго говорили. — Хочу домой, Чимин, — говорит тот, параллельно ужиная, — устал. Хочу тебя. — Да, вот как? — он улыбается, пряча лицо под одеялом. — Я тоже, Юнги, скучаю. Надеюсь, скоро увидимся. — Завтра последнее совещание, потом бумаги и перелёт, — говорит Юнги, потирая лицо, — не знаю, зачем в расписание ещё пять дней запихнули, была бы воля, приехал раньше. С ума не сойти бы тут…       Он еще даже не представлял, что с ума он, наверное, сойдёт. Завтра. Прямо на работе.

Чм 11:33: во сколько собрание Юг 11:56: в два тридцать

      У него есть время. Есть время подготовиться к тому, чтобы отправлять ему подобные документы с невероятным количеством информации, пошлости и ошеломления. Чимин никогда не пытался создавать шедевры из таких видео, не зацикливался на постановке или чем-то еще, обычно просто ставил камеру, где было бы лучше видно такой общий беспроигрышный ракурс, что-то записывал, обрезал или даже обходился без этого, отправлял, когда в этом особенно нуждались. Юнги тем более не парился, ведь всё-таки это было личным архивом, который творил не визуальные чудеса, а наворачивал воспоминания о сладостных жарких моментах. Чимин всегда выглядит превосходно, что бы с его лицом во время секса не происходило. Он умеет себя контролировать, но даже когда что-то идет не так, Юнги не придаёт этому значения. Это человеческие эмоции, которым он точно так же подвержен. Чимин для него никогда не потеряет своей ценности и красоты. Наверное, физиология многое решает в вопросах отношений.       Пак час назад уже отснял очередной порно-ролик, над которым в этот раз запарился. Он пытался словить кадр так, чтобы всё, что могло указать на его пребывание в Германии, было позади него. Разный фокус, свет, панорама. Флиртующий и стыдящийся своих действий Чимин, который после с коварством разводит ноги и оглаживает тело, намереваясь показать, что он может.       Только вот дыхательная гимнастика не спасала, настроиться было сложно, пальцы покалывало от нервов от странной реакции. Все может быть. Он не знает, к чему готовиться, так что эта боязнь оправдана. Непредсказуемость — вот, что его ждёт.       Юнги ещё что-то ему пишет, говорит, что погода замечательная, и Чимин не может не согласиться, буквально смотря на это же небо, ясное, красивое, с лёгкой россыпью перистых облаков. Солнце слепит глаза, освещает просторный номер. Повезло, что солнечная сторона. Мину бы понравилось.       Осталось пять минут. Видео предзагружено, осталось только нажать на кнопку «отправить»… Чимин это и делает, моментально замечая, что Юнги входит в сеть и читает сообщение. А потом включает на промотку. Испытывая трудности с дыханием, Чимин идёт в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Может быть, это не то, что он должен был делать прямо сейчас. Может быть, Юнги может и расстроиться, потому что всё происходит не в подходящий момент. Он же любит, когда всё идет так, как ему нужно. Конечно, для Чимина он готов был сделать исключение, но прокатит ли в этот раз?       Чимин не удивляется, когда через минуту поступает входящий вызов от Мина. Ему стоит взять трубку, только вот рука робкая, а Юнги ненавидит ждать. Он сбрасывает и, по всей видимости, набирает ещё раз, но теперь Чимин спешит принять звонок с первой секунды. — Алло? — Что это всё значит, а? — полушепотом спрашивает Юнги, но в голосе слышится раздражение и какое-то волнение. — Дорогой, — всё, что смог выдавить из себя Чимин в своё оправдание. Каким бы смелым он не был в этой жизни, есть момент, который сокрушает его. Это злость Юнги. — Блять, и ты нашёл в себе наглости отправить это прямо сейчас, — шипит тот, куда-то быстро шагая, — ты ведь прекрасно понимаешь, что я могу разозлиться? Ты хочешь, чтобы я выругал тебя или что? — Нет, это не… подожди, это не то, что должно подвергаться злости… — Чимин выдыхает, опуская взгляд в слив ванны, нервно передвигаясь по комнате, кусая губы и внимательно слушая с клубком вины внутри себя. — Где ты? Скажи, где ты прямо сейчас? В этом сраном Берлине? — спрашивает тот с особым усилием, становясь то слишком громким, то невозможно тихим. У него осталась минута до начала собрания. — Да, я в твоём сраном Берлине. — Только попробуй не взять трубку, — мужчина выдыхает, и Чимин слышит ноты отчаяния, какого-то сожаления. Он сбрасывает, оставляя Чимина в тишине ванной. Можно ли считать, что они поругались? Наверняка нет, но то, что Юнги, скорее всего, устроит ему — безоговорочно. Осталось переждать его совещание.       А Юнги в это время не то в шоке, не то зол на Пака. И как только совести хватило прилететь в Берлин ради… этого? Он правда где-то здесь, где-то в зоне его досягаемости. Но что спровоцировало эту поездку? Юнги ненавидит сюрпризы, что, в принципе, Чимин знал, но всё равно сделал. Он приехал сюда, предположительно ради Мина, обозначая, что не смог продержаться. Нетерпеливый. Не было бы у Юнги совести, он бы назвал его ублюдком. Он не настолько груб. Собрание началось, им подключили аппаратуру, появились презентации, в общем и целом — важный процесс. Но думать он о работе уже не хотел. Его коллега внимательно обрабатывал получаемые данные от коллег зарубежных, так что у Мина была возможность сначала успокоиться, принимая тот факт, что Чимин просто отбитый на голову ушлёпок, который явно расстроился из-за того, что Юнги не сдержал обиды за такую трату. И ведь он даже ничего не заподозрил! Да, не самое лучше продолжение того прекрасного утра. А потом Юнги включил мобильник, поставил беззвук и запустил видео, теперь желая полностью его изучить. Пять минут не очень много, но он замечает, что, скорее всего, без такой скрупулезной обработки прошло бы как минимум больше десяти. Позади Чимина в окне город, знакомые высотки, даже один из офисов, где Юнги был недавно. Комната отеля, дико напоминающая его собственную, и сам Чимин, который засаживает себе дилдо в задницу, губами говоря, как ему нужен член Юнги. Наверное, будь Мин несерьёзным, сейчас бы страдал от стояка, но он просто воспринимает видео как то, что не может его возбудить. Возможно, как какое-то детализированное ознакомление с эстетикой, которая доставляет морально и умственно. Чимин выглядит как обычно — так, что Юнги мог бы захлебнуться в собственных слюнях и слезах. Кто бы только знал, что он способен на слёзы только от того, что он видит.       «Он в Берлине…»       «Акции…»       «Чимин прямо сейчас в Берлине…»       «Скупка пятнадцати процентов…»       «Чимин…»       Он просто отсеивает информацию, сжимая телефон в руке под столом. Осталось не так много, как казалось бы. Но у Юнги есть вещи, которые выводят его из равновесия. Он, конечно, участвует в обсуждении и доводит моменты до устраивающего всех идеала, они, наконец, заключают договор и сходятся к плодотворному сотрудничеству. Только потом, смотря на часы, Юнги видит стрелку на четырёх. До отеля он добирается к пяти, думая о том, что ему теперь делать. Чимин здесь. Где-то рядом. Ему надо с ним поговорить. Он и любит, и ненавидит, и хочет отхлестать, а может даже нежно поцеловать.       Он не должен винить своего парня за то, что он сделал.       Придя в комнату, Юнги захлопывает дверь и переодевается, думая над своим поведением. Надо успокоиться, опрокинуть в себя стакан колы со льдом и продышаться, а потом уже начинать серьёзный диалог. Мин это и делает, прежде чем набрать Чимина. — Алло? — Не знаю, что бы я сделал, не возьми ты трубку сразу же, — говорит Юнги, сжимая спинку стула, у которого остановился. — Серьёзно? — Прости, — вздыхает Чимин, и Юнги слышит, как шмыгает носом. Он надеется, что это никак не связано с диалогом. — Я думал, что ты немного обрадуешься. А ты разозлился, придурок. Вот скажи, как ты живешь с этим? — Где ты? Только попробуй задать мне ещё лишний вопрос. Просто и чётко ответил прямо сейчас: где ты?       Чимин понимает, что действовать опрометчиво нельзя. — «5104». Это номер.       Юнги снова скинул.       Это его этаж. Чимин, конечно, здорово придумал поселиться в паре метров от него. Сколько он тут жил?       Выйдя из своего номера, он широким шагом направился к двери с номером, который указал Чимин в звонке. Он стоит напротив неё. И что-то у него заклинивает внутри. Он правда готов психануть и просто опровергнуть эту реальность. Не может поверить.       Беря себя в руки, Мин стучит два раза, а вскоре дверь открывается, показывая за собой Чимина, чего-то ожидающего, немного настороженного, но спокойного. Он открывает дверь пошире, встречаясь с Юнги взглядами. Тот лишь оценивающе оглядывает его, а потом хмыкает: — Чёрт, серьёзно в Берлине, — а затем он несколько резко заходит внутрь и, захлопывая дверь, смотрит на Пака с горячим принятием в глазах. Но проходит секунда, и Чимин оказывается притянут к груди Мина, который упёрся в дверь и просто крепко поцеловал его, придерживая за затылок, хоть немного грубо. Напряжённые руки проходятся по его талии, спине, прижимают к себе, а губы с усердием целуют пухлые Чиминовы губы. Юнги скучал. Очень скучал, он может это показать, даже если очень зол. Чимин же хватается за плечи мужчины и движется навстречу, целуя с таким же энтузиазмом, облизывая его, проскальзывая языком по языку, кусаясь, как это делает Юнги, шумно выдыхая перед тем, как мгновенно всмотреться в томный взгляд любимого и поцеловать еще раз. — Почему ты мне не сказал об этом?.. — шепчет Юнги, крепко поднимая Чимина и облизывая его шею, пока тот, вздыхая, кусает губы, улыбаясь, потому что наконец чувствует своего парня. — Просто взял и приехал без единого слова… сколько ты вообще здесь провел времени… — Это четвёртый день, — тихо говорит Чимин, позволяя Юнги опуститься на колени перед ним и задрать майку, чтобы выцеловать его живот. Юнги хмыкает, говоря, что это безумие. А потом резко подхватывает Пака за ноги и опрокидывает себе на плечо, поднимаясь и проходя вглубь спальни, освещённой мягкими и тёплыми лучами вечернего солнца. — Поставь меня на пол, Юнги, — просит Чимин, чувствуя, как тот напряженно молчит, прежде чем сжать его бедро. — Не зли меня ещё больше, дорогой, — говорит тот, опуская Пака не на пол, а на кровать, после заваливаясь на него и снова целуя. Чимин обхватывает его лицо руками и не может сдержать нервозности в прикосновениях. Он волнуется до дрожи, хотя обычно на их памяти Чимин самый уверенный человек, который готов на многое. Что же происходит сейчас с его руками, которые беспрестанно дрожат, глазами, которые блестят в свете солнца, губами, которые чуть ли не кривятся в горькой улыбке. — Я тебя люблю, детка, — говорит от тихо, пытаясь не смотреть в глаза, — я не буду просить прощения за то, что приехал. Так что смирись с этим. Я просто хотел потрахаться с тобой в Берлине, ничего лишнего. — Да я, сукин ты сын, знаю, что ты тут забыл, — говорит тот, целуя его в скулы по очереди перед тем, как наклониться к приоткрытым мягким губам, влажным от слюны. — Бог с тобой, Чимин, но еще раз ты такое сделаешь, я тебя убью. Если бы ты знал, как я хотел тебя прибить, когда ты отправил мне это… Я испугался, черт возьми… — Обычно в таких случаях важные бизнесмены срывают конференции, приезжают к любимым и страстно трахаются, но я почему-то получил от тебя больше выговор, нежели горячий секс. — Если бы я хотел, то заставил тебя трахаться со своим дилдаком без моей помощи, но моя обида быстро проходит, ты же знаешь, — он мягко целует его, практически чмокает, а потом смотрит в глаза, улыбается. Скучал.       Чимин тоже улыбается, обнимая мужчину за шею. — Ты придурок, Юнги. Надеюсь, у тебя есть время и желание сходить за презервативами, чтобы извиниться передо мной за тот концерт днем.       Юнги вскинул бровь, а потом уселся, уже планируя слезать с кровати. — Вот как? Ну, Пак, ты еще успеешь подумать над своим поведением.       Юнги просит его не закрывать дверь в комнату, быстро уходя к себе, чтобы порыться в сумке, мысленно ругая Чимина за то, что он, наверняка насмехаясь, прекрасно подготовился, но хотел на секунду выгнать своего молодого человека. Пачка презервативов так же безмятежно лежала у него в сумке, поэтому без всяких заминок Юнги вернулся обратно, теперь точно закрываясь и проходя к подножию кровати, на которой лежал Чимин, опираясь на локти позади себя. Он мило улыбается, смахивая белоснежную челку с глаз, плавно перетекая в свое излюбленное состояние желанного мальчика с заигрывающим взглядом. В Юнги даже не осталось обиды, только смешанные чувства в виде непривычки, недоверия своим же глазам и пылкой любви, которая замещала собой все. Мужчина снимает с себя футболку, кидая ее на стул, тут же залезая на кровать. Чимин протянул руки к тому, чтобы обвить его торс и потеряться в скором жадном поцелуе. Юнги склонился над тем, упираясь руками в до невозможного мягкий матрас, пока Чимин оглаживает его оголенную подтянутую грудь и плотный торс. Юнги источал жар. Припекал Пака своей любовью. — Удивительно, что ты просишь меня о презервативах, когда они наверняка есть у самого… — говорит Юнги в самое ухо, целуя, — как и в этом чёртовом отеле… — Мне хочется те, которые ты покупаешь, — говорит Чимин, строя из себя привереду, хотя Юнги знает, что ему опасно нравится без них. Даже когда они рискуют заняться этим на рабочем столе Мина в офисе Сеула, где за перегородкой около выхода сидит бедный секретарь, Чимин практически никогда не просит об абсолютной «стерильности». Может, особые пожелания, но сегодня, кажется, Пак планирует не отпускать Юнги до победного.       Мин смеется тихо, хрипло, а потом опускается к груди Чимина, поднимая майку к горлу и целуя соски, облизывая их и засасывая на пару секунд, после чего отстраняясь и утыкаясь носом в ложбинку меж ребер, проводя кончиком до самого пупка, щекоча. Чимин слегка прогнулся, подталкивая Юнги к действиям, безмолвно прося о ласке. А потом протягивает руку, чтобы переплести пальцы: хочется побыть немного нежными перед тем, как пропасть в нескончаемой череде страстных поцелуев и чутких касаний, резких толчков и оборванных стонов. Юнги целует его гладкую светлую кожу, оглаживает тело широкими теплыми ладонями, а потом подбирается к домашним штанам и стягивает их вместе с бельем.       Юнги раздвигает ноги Чимина и целует бедра, обнимая их, после чувствуя, как Чимин сводит их, опуская на плечи мужчины. Он смотрит на Юнги с подозрением, но и каким-то нескрываемым восторгом, потому что до таких учтивых вещей Юнги скуп. Конечно, бизнесмен готов бесконечно заботиться о нем, его заднице и другие подобные вещи, но все-таки даже у заботы есть разное понимание.       Пак успел возбудиться за все это время так, что Юнги не потратил и двух минут на то, чтобы его член встал. Проводя ладонью по длине, Мин с серьезностью во взгляде изучал его, а после посмотрел испытывающе на Чимина, прося приготовиться к такому благословению. — Что на тебя нашло? — Чимин вскидывает бровь, ахая, когда видит и чувствует, что Мин целует его член. — Ну, раз не ты мне, то хотя бы я… тебе, — он усмехнулся, облизав головку, выбивая из Чимина все четкие мысли. — Думаешь, я способен только трахать? Думаю, ты многое забыл из наших прошлых практик, — насмешливо говорит тот, обхватывая губами член Пака и насаживаясь до середины, после отстраняясь со чмоком, наблюдая за реакцией Пака, который откинул голову и тихо простонал. — Было не очень правильно полагать без интереса, готова ли твоя задница… — Она всегда готова, — со смешком выдает Чимин, протягивая руку к волосам Мина. Он принялся бережно поглаживать их, не желая отрывать взгляда от Юнги. — Тебе бы очки надеть, ты бы заставил меня кончить в мгновение ока.       Тот фыркнул, мотнув головой, а после поцеловал пальцы Чимина, который отвернулся к окну, созерцая, как солнце выползает из-за высоток и освещает кровать, напоследок пригревая. — Потерпишь, милый, — он продолжает работать рукой, уже желая пресечь разговор, — только, кстати, в прошлый раз твоя готовность говорила об обратном. — «Не вспоминай этот кошмар», — вскрикнул Чимин, сжав бедра вокруг его шеи, на что Мин лишь прикрыл терпеливо глаза, а потом вновь опустился к члену, сначала вылизывая его, а потом уже беря в рот. Отсосать Чимину входило в ряд чего-то невозможного для их практики, но, тем не менее, когда это происходило, Пак терялся среди всевозможных существующих миров, потому что ему это невероятно нравилось. Горячий рот Юнги вокруг его члена, его аккуратность, такая же сухая четкость, а еще может быть то, как он не хочет сильно заморачиваться, но в этом что-то есть такое, что заставляет Пака восхищенно благодарить Юнги за его минет. Он сосет с оттяжкой, дразнит своим серьезным лицом и немым вопросом: «Ну, что? Ждешь, да? Давай, я засекаю минуту, чтобы ты стал умолять меня». Они смотрят друг на друга, пока Юнги, проводя рукой по члену, похлопал им по своей щеке, приоткрывая рот и толкаясь языком в щеку.       Чимин готов стонать только от того, насколько испытывающе его парень выглядит, насколько независимо от него. — Просто… давай, Юнги, ты хорош… — Чимин запрокидывает голову и, закатив глаза, чуть ли не опускается на матрас. Соприкасаясь затылком с мягкостью кровати, Чимин выдыхает и обеими руками касается волос Юнги, зарываясь пальцами в черные пряди, скрывающие его глаза. Тот ухмыляется и продолжает ласкать его языком, обхватывая головку губами. Мин так обходительно вылизывает его до того момента, как у парня не начинают трястись ноги. Только после этого он отстраняется, припадая губами к бедру, также поглаживая пальцами. Оставляя легкие поцелуи, мужчина щекочуще касается парня зубами, после прикусывая нежную кожу бедра. Чимин стонет, открывая глаза и кидая взгляд на Юнги, который с ухмылкой наблюдал за ним, вылизывая бедра изнутри, кажется, даже успев оставить розоватую отметину-назревающий засос. — Как тебе, детка? — нахально интересуется Юнги, поднимаясь на колени и ощупывая себя. Смотря на Чимина сверху вниз, мужчина цепляется за края спортивок, наигранно долго стягивая их с себя, а потом поднимается на ноги, чтобы избавиться от одежды, представая перед Чимином в одном из его любимейших образов — голым. И он, кстати говоря, крайне возбужден. Пак это видит, его глаза загораются, а потом он умоляющим голосом зовет Юнги ближе, не позволяя себе сомкнуть коленей. — Юнги, не будь настолько жестоким к моим чувствам, — бормочет Чимин, приподнимая себя на локтях, чтобы дотянуться до Юнги хотя бы пальцами, но Мин лишь избегает прикосновения, забираясь на кровать. Он просит встать в коленно-локтевую для него, блеснуть красивым видом и показать, как хорошо он поработал, пока Юнги отсиживался на работе. — Какой же ты… чёрт, Юнги… — Давай, малыш, я хочу посмотреть на тебя во всей красе. Может быть, поработаешь пальцами для меня?       Чимин оглядывается на Юнги и послушно опускается в позу, оттягивая ягодицу, открывая вид на аккуратную дырочку, которую он сегодня утром растягивал одним из толстых дилдо, чем-то похожих на член Юнги. Вещи несравнимы, но даже незначительные схожести влияют на то, насколько Паку получается удовлетворить себя. Обычно это получается сделать только с партнёром, который сейчас самым зверским способом издевается над ним. — Если это такая месть, то ты сука, Юнги, — говорит Чимин, наблюдая за тем, как учтиво его парень обливает его задницу смазкой, собирая пальцами подтеки и обмазывая ложбинку, а потом и свои пальцы, будто бы готовясь самостоятельно вставить в него. Только вот Мин ничего далее не предпринимает, опускаясь с внимательным взглядом в удобную позу, кладя руку на приподнявшийся член, чтобы неторопливо помастурбировать себе, пока Пак растягивался повторно. — Да, ты просто сука. — Ещё слово, и я передумаю о нежностях, — тот моргает, пока Чимин обмазывает пальцы и проникает внутрь, закрывая глаза и выдыхая. — Хорошо, что ты тиран только в сексе, — Чимин усмехается, кажется, покрываясь румянцем, — и тогда это даже не проблема, раз мне нравится…       Самодовольно Юнги всматривается в то, как Чимин облизывает губы, прерывисто вдыхая каждый раз, когда пальцы до упора входят в него. Заведя руку за спину, Пак хмурится, понимая, что ему несколько сложно стимулировать стенки так изящно и интенсивно, как сделал бы это Юнги, поэтому он напрягается, чтобы сделать хоть что-то, что могло дать повод для окончания его мук. На вопрос про удобство парень пускает что-то типа: «на твоем члене было бы как раз», опускаясь на плечо, пронося руку через разведённые бедра, как бы меняя положение пальцев так, чтобы можно коснуться простаты, начать играть по-другому. Мин ничего не говорит, склоняя голову в сторону, сталкиваясь взглядами с Чимином, который показательно стонет, хмуря брови и прикусывая губу. А когда он пересиливает себя и всё-таки добирается до возможности заставить себя долго простонать, Юнги сжимает член у основания, после дотрагиваясь до бедра Пака, сжимая его изнутри. — Справляешься без меня? Можешь заставить себя кончить только пальцами? — он улыбается, но в улыбке читается дикость, на что Пак откликается, нетерпеливо ерзая. — С вашего позволения, зам президента Мин, — ликуя внутри, Чимин понимает, что это провоцирует его парня. Он с кричащим взглядом приказывает подняться, а после дёргает на себя, обхватывая его шею пальцами. Чимин ахает и стонет в стремительный поцелуй, когда Юнги сжимает ее, а потом, продолжая пачкать его тело в смазке, заставляет усесться на бедрах. — Надеюсь, справишься с тем, чтобы надеть это, — он быстрым движением находит упаковку где-то в складках одеяла, а потом кидает Чимину. Тот улыбается в зубы и достаёт презерватив, оперативно вскрывая его и очень томно раскатывая по члену своего парня. — Замечательно. Хочешь взять все в свои руки?       Чимин хмыкает, на мгновение задумываясь, выискивая в невозмутимом лице своего парня хоть какой-то подвох. — Конечно, — он выдыхает, оборачиваясь и цепляя пальцами тюбик лубриканта. Ему нужно хотя бы еще каплю. Юнги кладет ладони на упругие бедра Пака, оглаживая их, практически не дыша, наблюдая за Чимином, который направляет в себя член, после мягко опускаясь до основания, упираясь рукой в грудь мужчины. Держится за него. Юнги рефлекторно сжимает его ладонь, контролируя взгляд.       Ему нравится смотреть на то, что происходит в глазах Пака, на его лице. Его эмоции проникают глубоко под кожу, обостряя чувства. И это управляет оргазмом Юнги, как и голос Чимина, который все еще сидит на его члене с закрытыми глазами и опущенной головой. И это не привыкание. — Двигайся, — чётко говорит Юнги, совсем не расторопно. Чимин поднимает голову и, впиваясь глазами в своего парня, улыбается, очень вызывающе прикусывая губу. Мин поднимает его ладонь и переплетается пальцами с ним, одними губами прося делать что-нибудь. Чимин делает. Чимин двигается. Чимин стонет. — Куда лучше, чем трахать себя секс-игрушками, — усмехается Чимин, шипя, когда в очередной раз со шлепком опускается на Юнги. — Все еще разговариваешь со мной… — Юнги сжимает его руку, опуская взгляд на то, как Чимин медленно растягивает свое удовольствие, делая чрезмерно аккуратные движения. — Чисто теоретически, ты дал мне свободу действий из-за того, что мы заговорили о нежности или потому, что ты сам готов только выбить из меня все дерьмо? — он усмехается, ловя себя на мысли, что сегодня все по-другому. Даже Юнги, кажется, выглядит совсем иначе.       Он не отвечает. Это было бы очевидно, что Юнги чаще практикует дикий секс, так что нежность, может, чужда ему. Может быть, его просто не заводит такая плавная динамика, а может, Мин что-то скрывает от него, и забота — его конёк. — Посмотри на меня, — шёпотом просит Пак, блаженно выдыхая и опуская ладонь себе на живот. Он медленно двигает тазом, как бы все время подталкивает себя так, чтобы Мин видел, как его член глубоко внутри него. Он забирает свою руку, чтобы опереться на бедра Юнги позади себя, прогибается, втягивает живот и стонет, продолжая двигаться взад-вперед. Это заставляет его закатить глаза.       «Чертовски красив», — говорит Мин, позволяя Чимину вновь опустить руки на его грудь. Тот вздрогнул, задохнувшись, а потом опустился к лицу Юнги, проявляя собственную инициативу на поцелуй. Может, сегодня он готов его сожрать. Мин лишь гладит его по плечу и целует в ответ, иногда покусывая его губы, но чаще — облизывая. Чимин пыхтит в поцелуй, не желая отстраниться ни на секунду, продолжая нагло лезть в его рот. Мин очень снисходительно реагирует на это, языком проезжаясь по языку Чимина, начиная двигаться внутри него. Медленно, тягуче, не имея никакого темпа. — Черт, если бы ты только знал, как я хочу, чтобы ты мне посильнее засадил прямо сейчас, — Чимин озвучивает это, словно мечту, смотря на Юнги с таким нескрываемым восхищением… а Юнги хмыкает, обнимая его за плечи и снова припечатывая поцелуем, продолжая толкаться в него, набирая темп до учащенной ритмики, что действует на Чимина куда красивее. Он несдержанно стонет ему в рот, хныча и часто моргая, не позволяя своей суматошностью касаться красивых зацелованных губ. — Уверен? — хмыкает бизнесмен, приподнимая Пака со своего члена и опуская на матрас. Тот, лежа на спине, хмыкает и убедительно подхватывает себя под колени, разводя ноги, чтобы Юнги не решал сложных логических операций — ему достаточно. А еще Чимин все держит в своих руках. — Я полагаю, что да, но не забывай о том, что совмещать я не люблю, — он подло улыбается, наваливаясь сверху и оставляя мокрый поцелуй на груди Чимина, а после вновь входит в него, удовлетворенно прикрывая глаза и выдыхая, ловя себя на мысли, что стоны Чимина звучат по-другому. Он буквально хнычет, пряча где-то в горле стон, который Юнги так и не смог заполучить первым сильным толчком. — Думаю, что ты просто ни черта не знаешь о сексе, — усмехается Чимин, на мгновение теряясь в моменте микрооргазма, вцепляясь в плечи Юнги, что внимательно смотрел на него практически с издевкой. — Просто обойдись со мной нежно, ладно? Интересно посмотреть на то, как ты умеешь любить мое тело в постели…       Юнги умеет любить его тело, не надо думать о том, что он противоречив в своих мыслях. Может быть, это не самая частая и приоритетная практика, потому что секс — это достижение оргазма, а когда он достигается иными путями, обходя ту подразумеваемую нежность, то вопросы сразу отпадают, не так ли? Юнги может показать себя в жизни, в вещах, которые непосредственно касаются их отношений и совместной жизни, его комплименты и скромные прелюдии, которые не заканчиваются на начале страстного раздевания у подножия кровати или каких-либо других нетривиальных вещей. Юнги обходителен и, наверное, зрел. Он правда понимает, что делает.       Может, для них обоих было непривычно то, что Юнги хоть и двигался точно и быстро, но был чрезвычайно обходителен. Он часто целовал руки Чимина, проглатывал его стоны посредством нескончаемых мягких поцелуев, которые иногда переходили на какой-то интенсивный и страстный лад, когда уже не понимаешь, хочется ли тебе кусаться или, может, просто с языком. Юнги целовал его плечи, грудь, оглаживал ноги, которые Пак учтиво придерживал шире, пропадая среди простыней. Но быть в любимых горячих руках — очень воодушевляюще. Чимин, как мороженое в кофе, — тает без остановки.       Только вскоре эта нега сменяется жарящей интенсивностью. Чимин в восторге. — Доведи меня… — просит Чимин, но заикается, не успевая договорить, ведь Юнги очень нагло прерывает его своей резкостью. Стон застывает на покрасневших губах Пака, закрывшего глаза от тягучего чувства приближающегося оргазма. Чимин дрожащими руками отпустил ноги, закрывая глаза и хныча. Мин, выждав мгновение, просто переложил его ногу к другой, заставив Чимина наполовину скрутиться и завалиться на бок. Парень посмотрел на него через растопыренные пальцы слезливым взглядом, выразительно улыбнувшись, видя, что тот не сводит с него взгляд.       Мин гладит его по бедру, сжимает посильнее и, удовлетворяясь близостью, чувствуя тело парня, выдыхает, толкаясь в него все чаще и чаще. Хочется забрать еще больше. Чимин определенно может ему это дать. Упираясь одной рукой около головы Пака, Юнги второй оглаживает его живот, дразняще задевает член, гладит по груди, обводит пальцами лицо и усмехается довольно, когда Чимин тянется за поцелуем и царапается, ухватываясь за мужчину так крепко, будто вот-вот упадет. — Да? Тебе это нужно? — смеется над ним Юнги, только вот лицо выражает одну строгость, может, еще полную заведенность. Он сексуален. А еще дразнит, выводит, поглощает. Пальцами касается губ, обводит их, надавливает, будто хочет, чтобы их облизали, а Чимин ведется и открывает рот, высовывает язык, уже собираясь коснуться солоноватых пальцев любовника, только тот не дает, приподнимая руку. И когда Чимин подается телом вперед, а его подбородок следует за пальцами, как и приоткрытые губы, высказывая жесточайшее намерение вылизать его руки, начиная от пальцев, заканчивая хоть запястьями, Мин понимает: — Да, сука, это определенно то, что тебе нужно.       Он не сдерживает смешок. Как и Чимин своих стонов, когда Юнги шлепает того по ягодице и продолжает входить в него, шипя от жаркой тесноты. Юнги гладит его по боку, сжимает его, пальцами высчитывая нижние ребра, а потом опускается с поцелуями, жадными до красных пятен. Чимин не терпит, просто предполагая, что скоро наступит момент их поочередной эякуляции, почему сжимает между пальцев простынь и шепотом бесконечно произносит имя Юнги, доводя себя рукой. Хватило двух простых движений, чтобы почувствовать этот звездный звон и громкую дрожь, теплые капли спермы на животе и руке, а также похвалу Мина. Он тихо, низко хвалит его, говорит, что тот на славу постарался… а затем сам закрывает глаза, сжимая бедро Чимина, кончая. Юнги не такой многозвучный, но его наслаждение Чимин слышит и даже чувствует. Наверное, жаль, что тот сраный презерватив не дал испытать это еще краше, но то, как долго Мин из него выходит, заставляет просто забыть и восхититься тем, что происходит сейчас.       Отдышка. Потеплевший от секса воздух вокруг с излишней любовной наэлектризованностью впитывал дыхание Юнги, что стянул с себя резинку и небрежно завязал, взглядом ища в комнате мусорку. Ему нужно расправиться с напоминанием о минувших минутах хорошего секса. Он опускается около Чимина и снова целует его, чувствуя, как тот пальцами проходится по его груди и пригревает похолодевшие руки. — После душа приходи ко мне, посмотрим что-нибудь, я закажу ужин в номер, — говорит подуставше Юнги, с все таким же невозмутимым взглядом смотря на трепещущего Чимина, который закинул руки за голову и выдохнул благоговейно, с невероятной любовью смотря прямо ему в глаза. — Ты не пойдешь со мной в душ? — Не-а, не заслужил. — Не заслужил? — устало удивляется Чимин, останавливая Юнги за руку, когда тот поднимается с кровати. — Нет. Будешь наказан, — он не может сдержать улыбки. Напоследок оставляя поцелуй на макушке поднявшегося Чимина, Мин собрал свои вещи и, для приличия натянув штаны на бедра, помахал парню рукой, выходя из комнаты. Тоже в душ. Только к себе. Подлец.

***

      Юнги правда удосужился устроить небольшой романтик, только вместо свеч был приглушенный свет, а вместо игристого — пиво и, кажется, какой-то лимонад. Они просто молча поели, а потом забрались на кровать, чтобы улечься с жестянками в руках и начать смотреть какой-то боевик, посвящая себя, конечно, больше разговорам. Чимин, наконец, смог удобно улечься половиной тела на Мине, что неподвижно расположился полулежа со свернутым валиком полотенца под головой. Он нерасторопно потягивал алкоголь, поглаживая парня по талии, когда тот очень уж беззаботно опустил свою руку на его промежность, лениво наблюдая за происходящим на экране. — Убери, — монотонно говорит Мин, опуская взгляд на его руку. — Я не верю, что ты до сих пор не натрахался. — Почему я просто не могу? — хмыкает Пак, поднимая взгляд на Мина и улыбаясь.       Мин закатывает глаза и снова устремляет взгляд в кадр на телевизоре. — Если продолжишь так сидеть, то, первое — ничего не добьешься, второе — я прямо сейчас посажу тебя на самолет обратно домой. Или просто выгоню, — он беспристрастно посмотрел на мужчину, который, наигранно ужаснувшись, убрал руку, перекладывая ее на бедро Юнги. — И как тебе только совести хватает продолжать обижаться на меня за то, что я около тебя, — Чимин подтягивается к лицу Юнги и поворачивает его к себе, чтобы поцеловать. Тот не сразу поддается, но Чимин своего добивается, после расплываясь в игривой улыбке. — Нет, просто ты очень хочешь мой член, меня это убивает, — вздыхает Юнги, опуская банку пива на тумбочку. — Может, тебя просто недотрахали, почему сейчас ты так отыгрываешься на мне? Сколько лет назад мы стали встречаться? — А ты не считал, что ли? — хмыкает Чимин, приобнимая Юнги за торс и пробираясь теплой ладонью под худи, которое тот натянул из-за холода комнаты. — А я надеялся, что ты помнишь. — Да ты сам не помнишь, — фыркает Юнги, притягивая Чимина плотнее к себе и оставляя поцелуй на лбу. Это правда — он тоже, к сожалению, не помнит, когда они перешли грань от секс-партнеров. — Тем не менее, наверное, надо было мне тебя еще лет пять назад себе забрать, чтобы сейчас ты хотя бы потише был. — Ты имеешь что-то против? Я уверен, ты практически живешь за счет секса со мной, — они, очевидно, дразнят друг друга. Чимин прикрыл глаза и опустил голову на грудь Мина, поднимая ноги и выдыхая. — Пять лет назад мне было двадцать два, ты меня знал? — Ага, ты был трусливым стажоришкой, — он усмехнулся, оглянувшись на Чимина. — То есть ты буквально выждал, пока я стану секретарем, чтобы можно было познакомиться?!       Юнги практически рассмеялся, поправляя очки на переносице. Он бы их уже снял, так досмотреть фильм хочется. Хотя, наблюдая за Чимином, который прилип к нему с левой стороны, он уже готов прервать просмотр и просто лечь спать в обнимку со своим парнем. — Конечно, так ведь не интересно, — продолжил веселиться он, чувствуя, как Пак щипает его за бок. — Ладно, дорогой, давай завтра утром досмотрим, пока время будет, я почищу зубы и… — он вздохнул, когда услышал недовольное пыхтение и шелест простыни. Чимин нехотя отпустил его и растянулся на кровати, прикрывая глаза рукой. — Я вернусь в мгновение ока. — Если ты солгал, то утром тебя ждет стакан холодной воды прямо на лицо.       И все-таки они познакомились около двух лет назад, когда Чимин нечаянно обронил пару капель кофе на брюки Юнги во время какой-то деловой личной встречи с боссом Пака. Быть точнее, после фразы Чимина: «Я все слижу до последней капли». Они оба понимали, к чему это все может привести.