Улыбка ангела

      Тэхён давно не видел Джина таким рассерженным. Они всегда отлично ладили и старались решать возникающие споры мирно, не переходя границ. Но не в этот раз! Джин сидел с насупленным видом и смотрел в одну точку, размышляя об их разговоре.       — Тэхён, я ещё раз тебя прошу: не влезай в это дело!       — Поздно, Джин, я уже влез. Соглашение заключено, а я успел подготовить возражение по иску и направить его в суд.       — И что? Ещё можно откатить всё назад. Расторгни соглашение, я настаиваю!       Интонация, в которой общался с ним сейчас Джин, была крайне требовательной и безапелляционной.       — Нет, я всё решил! Не откажусь от этого дела и доведу его до положительного в пользу Чонгука решения.       — Сдалось тебе это кафе! Сдался тебе этот Чонгук! Ты просто не представляешь, в какое дерьмо вляпываешься. Это же Мин Юнги! И сам факт того, что он взялся участвовать в гражданском деле, о многом говорит. Юнги работает всегда только в уголовном процессе, к чему же ему копаться в делах о завещании? Это мелковато! Кто стоит за ним? И кому это выгодно? Я многое тебе о нём рассказывал. Забыл?       — Не забыл, но мне всё равно. Меня это не пугает.       — Зато пугает меня, и очень сильно! Ты проиграешь ему при любом раскладе, какое бы решение суд не вынес.       — В каком смысле? — Тэхён искренне не понимал, что брат имеет в виду.       — Да пойми же ты, наконец! Даже если суд примет решение в пользу Чонгука, кафе обречено. Они вынудят его отказаться от него любыми доступными им путями. Где Мин Юнги, там криминал и беззаконие в законе. Это может быть опасным, Тэхён! Я переживаю за тебя. Юнги связан с криминальной верхушкой, и это не слухи. Есть факты, это подтверждающие. Поэтому я и прошу тебя отказаться от этого соглашения.       — Я понимаю, Джин, но не могу оставить Чонгука.       Тэхён твёрдо стоял на своём. Он понимал тревогу брата и прекрасно помнил множество рассказов о методах работы адвоката Мин Юнги. Он знал и видел, в каких кругах вращается этот адвокат дьявола. У него и вид-то был соответствующий — устрашающий и надменный. Он держался так, словно король этого мира. Тэхён помнит Юнги ещё с университетских времен. В универе они с Джином учились в одной группе, и Юнги тогда все сторонились, но он сам был в этом виноват: не шёл на контакт, всегда был в себе с неизменно отстраненным выражением лица, однако учился на отлично и был достаточно умён. Да и сейчас его карьера на подъёме. Он успешный адвокат, часто мелькающий в телевизоре.       — Как это понимать, что ты не можешь его оставить? Что вас связывает? Отвечай!       Джин подошёл ближе к рабочему столу брата и максимально склонился в ожидании ответа.       — Отвечай! — ещё более требовательно.       — Я просто хочу ему помочь, — неуверенно ответил Тэхён, пряча глаза.       — Ты что же, впечатлился этим Чоном?       От Джина сложно было скрыть правду. А это слово «впечатлился» он употреблял ещё с детства. Тэхён его всегда высмеивал за это, только вот сейчас оно имеет в отношении Чонгука особенно скрытый смысл. Да и ни к чему было скрывать правду от брата: Тэхён уже и сам себе признался, что да, Чонгук глубоко в нём поселился.       — Да, ты угадал. Именно поэтому я не оставлю его с этой проблемой один на один.       Джин глубоко вздохнул и плюхнулся в кресло напротив.       — А он-то в курсе?       — Нет.       — Ну, хорошо. Тогда план такой: ты берёшь меня к себе в команду, и я вместе с тобой буду его защищать.       — Зачем тебе это? — взглянул он на брата изумленно, а тот на него. И стало вмиг понятно, что Джин всё решил окончательно. Спорить с ним бесполезно.       — Ты не оставишь его одного, а я не оставлю тебя. Юнги — та ещё акула! Проглотит и не подавится. А так, действуя вместе, у нас будет больше шансов выиграть дело и противостоять ему в случае чего. Ведь, насколько я понимаю, братик Чона не из простых фермеров. Юнги за простые дела не берётся. Будем держаться вместе! Вместе с твоим Чонгуком, втроём.       — Чонгук не мой! Не говори так! Мы просто сотрудничаем, и всё.       Конечно, Чонгук не его и не с ним. Тэхён и не надеется, что они сблизятся. А как хотелось бы назвать его своим! И не только назвать — почувствовать его своим. Но думать об этом Тэхён себе запрещает, чтобы не разочаровываться после. Разочарований с него достаточно: их было столько, что можно было смело садиться за написание мемуаров. И, определенно, вышел бы бестселлер.       — Ладно, я не стану влезать в ваши дела. Захочешь — сам расскажешь. Но с Чонгуком поговори и убеди его в том, что моё участие будет только на пользу. Ну соври, типа, я так люблю это кафе, что хочу помочь его сохранить. А оно и вправду фантастическое! Об оплате пусть не думает. Я в этом деле участвую бесплатно и только из-за тебя, Тэхён.       — Спасибо, Джин!       — Не благодари.       Братья переглянулись, задерживая взгляд друг на друге. Они нередко понимали друг друга без слов. И сейчас Джин всё понял, поэтому и не стал больше отговаривать брата. Он же лично видел того директора кафе: да, обаятельный, красивый, показался Джину добрым, отзывчивым и бесхитростным. А Джин мастерски умел считывать людей.       Этот непростой вопрос теперь решён был окончательно, и братья собирались уже вернуться к работе, как дверь с грохотом распахнулась, и они увидели на пороге Чимина. Тот стоял в дверях со своей неизменно лучезарной улыбкой: появился, как всегда, неожиданно и феерично.       — Приветики, братцы кролики!       — Чимин! Ты когда вернулся? Волосы покрасил? Слушай, а тебе идёт светлый цвет! — Тэхён, не сдерживая радости, бросился обнимать друга.       — Только что вернулся. Переоделся, бросил дома вещи и сразу к вам. А волосы давно хотел перекрасить. Сюрприз удался?       -О-о, ещё как! Ты мастер по этой части! — засмеялся Джин, тоже приветствуя чумного друга своего брата. Ведь где Чимин, там всегда внезапность и веселье через край. Но Джину нравился это парень, от него так и веяло легкостью.       — Слушайте, братцы, давайте пообедаем! Я такой голодный! Видел там кафешку напротив, вроде приличное место. Пошли, я угощаю!       Братья Ким переглянулись, понимая, о какой кафешке идет речь. А Тэхён замялся в нерешительности: увидеть Чонгука ему очень хотелось, и повод был неплохой — они просто пообедают там, а он сможет лишний раз хоть издалека взглянуть на Чона.       Они удобно расположились за тем же столиком, где и окатил Чонгук Тэхёна горячим кофе. В тот момент он единственный оказался свободным. Чимин восторгался кафе, ему очень всё нравилось: и вкусная кухня, и красавцы-официанты, и дизайн помещения.       А Тэхён безуспешно искал глазами Чонгука, но не видел его.       Чимин не умолкал, рассказывая о своей работе. Как всегда, живо и эмоционально. Они втроем смеялись так громко, что даже стало неловко, когда другие посетители стали оборачиваться на них.       — Добрый день. Какая встреча! Рад видеть обоих братьев Ким вместе. Давно же мы не встречались! — раздалось вдруг громкое сверху.       Все трое резко прекратили разговор, уставившись на человека, стоящего перед ними с привычной надменной ухмылкой на мраморном лице.       А Мин Юнги смотрел изучающе на каждого. Под его пристальным взглядом становилось неловко и холодно, особенно Чимину. Ведь его Юнги изучал внимательнее всех, не скрывая интереса.       — Привет, Юнги.       Джин резко поднялся со своего места и пожал ему руку, а двое других просто поздоровались.       — Пришли пообедать в спорном кафе? Знаю, что Тэхён теперь мой оппонент в деле о завещании, — Юнги говорил спокойно, и выглядел уверенно. Дорогой костюм сидел на нём идеально. Он всегда был одет со вкусом и держался гордо.       — И не только. Я тоже участвую в этом деле, — и хоть Чонгук пока не в курсе, а Джин решил сразу сообщить об этом Юнги.       — Как неожиданно! Но так даже интереснее. Мне будет очень приятно встретиться в суде с вами обоими, — говорит это, а смотрит только на Чимина, отчего тому ещё более неловко: на него так откровенно давно никто не смотрел.       — Да, увидимся в суде, — отвечает коротко Тэхён, продолжая есть и давая этим Юнги понять, что их разговор окончен.       — Не стану вас отвлекать. До встречи, коллеги! — заключает Юнги и проходит к столику напротив, а к нему сразу же подлетает официант и предлагает меню.       — Какой же он мерзкий! — цедит Тэхён сквозь зубы, стараясь не смотреть в сторону Юнги.       А вот Чимин смотрит на Мина внимательно и снова ловит на себе ответный цепкий взгляд.       — Даже аппетит пропал. А в принципе, мне уже пора. Скоро встреча. Спасибо за обед, Чимин, но мне надо бежать, — Джин смотрит на часы, торопливо допивая сок.       — И мне нужно идти. Пора за работу, надо ещё многое успеть. Увидимся дома, Чимин!       — Да, давай. До вечера! — кидает в ответ Чимин, оставаясь в одиночестве.       Джин выходит на улицу, а Тэхён в зале замечает Феликса, который стоит у бара, беседуя с каким-то мужчиной. Тэхён решается подойти. Желание увидеть Чонгука усилилось в разы, особенно когда в зале находится Юнги.       — Феликс, а директор Чон на месте? — уточняет он.       — Сегодня его не будет. А зачем он Вам?       — Я его адвокат. И хотел бы поговорить.       — Так это вы адвокат Ким Тэхён? — отзывается мужчина, стоящий рядом.       — Да, это я.       — А я Ким Намджун, финансовый директор кафе. Это я посоветовал Чонгуку к Вам обратиться. Много о Вас читал.       — Очень приятно, — ответил Тэхён. Теперь он знал, кого благодарить за то, что Чонгук его нанял.       Тем временем Феликс культурно испарился, оставив их наедине.       — Чонгука сегодня не будет. Он приболел, — сообщил ему мужчина.       — Приболел? Что-то серьезное?       — Вроде простуда, но я беспокоюсь. Его телефон не отвечает уже пару часов. Хочу к нему поехать. Наши повара наготовили для него всякого вкусного, а я уже купил лекарства. Зная Чонгука, могу предположить, что он сидит там сейчас голодный и, возможно, не лечится. Он болеет очень редко, но всегда тяжело. И в эти периоды, как ребенок, беспомощный.       — А что, если к нему съезжу я? — идея приходит к Тэхёну молниеносно.       Хочется самому убедиться в том, что у Чона всего лишь простуда и Хосок со своими угрозами здесь ни причем.       — Вы? — удивляется Намджун.       — Да! Дело в том, что мне нужна его подпись на одном документе для суда, и ещё срочно нужно уточнить кое-что по делу. Я передам ему еду и лекарства и помогу, если потребуется. А потом позвоню Вам и сообщу, как он.       Тэхён сочиняет буквально на ходу про документы. Ему несвойственно врать, но это оправданная ложь.       — Было бы замечательно, если Вас не затруднит.       Намджун диктует ему свой номер и передает огромный пакет для Чонгука.       Дорога до дома Чонгука занимает не более двадцати минут. Тэхён умело обходит пробки, ища объездные пути по навигатору. Он плюёт на свои незавершенные дела в офисе, решая провести бессонную ночь за работой. Сейчас ему важнее убедиться, что Чонгук в порядке.       Добравшись до заветной двери, он долго звонит в неё, и кажется, что дома никого нет. Тэхён не бросает попыток дозвониться, а после начинает слегка паниковать: Чонгук всё так же не отвечает на звонки.       Он продолжает настойчиво жать на кнопку звонка, как вдруг слышит звук отпирающейся двери.       Тревога отступает. Чонгук дома. Но стоит сейчас перед ним с измождённым видом: бледный; сонный; с серого цвета губами и спутанными волосами. На нём домашний костюм блёкло-коричневого цвета, и этот цвет придаёт ему ещё большую бледность.       — Тэхён? Входи скорее, очень дует. Холодно! — торопит его Чонгук слабым голосом.       Тэхён удивляется: ведь на улице лето и в квартире тепло. А вот у Чонгука, похоже, не было сил даже удивляться его внезапному появлению.       Переступая порог квартиры, Тэхён сразу и без слов касается ладонью его лба. Тот весь горит, у него явно высокая температура.       — Чонгук, да у тебя жар! Как ты себя чувствуешь?       Формальности сейчас ни к чему. Они же не в офисе, и Тэхён решает не заморачиваться. Плевать на условности, они ведь почти ровесники. Тэхён старше всего на два года.       — Терпимо. Но бывало и лучше, — говорит тихо, а сам обессиленно опускается на диван в гостиной, куда Тэхён и прошёл за ним.       — Ты принимал лекарства?       — У меня ничего не оказалось. Думал, полежу и дойду до аптеки.       — Ох, Чонгук, ну нельзя же так халатно к себе относиться! — восклицает Тэхён, видя, как ему плохо.       — А почему не отвечаешь на звонки?       — Я куда-то засунул зарядку от телефона, а батарея села.       Теперь Тэхён понимает, что Намджун был абсолютно прав: Чонгук и в самом деле выглядел беспомощным и совершенно не мог о себе позаботиться.       — Я привез лекарства и еду.       Тэхён замечает на столике бесконтактный термометр. Значит, он хотя бы следил за температурой. Включает аппарат, присаживается рядом с Чонгуком на диван, убирает влажные волосы с огненного лба и промакивает кожу салфеткой. Подносит датчик ко лбу — на экране высвечивается 39,2.       — Чонгук, я сейчас дам тебе жаропонижающее. Потерпи.       Тот ничего не отвечает, слабо кивая головой.       А у Тэхёна в голове проносится миллион бессвязных мыслей.       — Что же делать? А если это не простая простуда? Надо вызывать врача.       — Чонгук, выпей лекарство! Я вызову врача.       Тот послушно берёт таблетку и запивает водой, снова опуская голову на спинку дивана.       — Не надо врача! Я в порядке, — пытается протестовать Чон, но Ким настаивает.       Он уже звонит в службу, сообщая необходимую информацию. Его заверяют, что в течении короткого времени приедет специалист.       — Пойдем, Чонгук, я отведу тебя в спальню. Ляжешь нормально.       Чонгук кивает, и Тэхён приводит его туда, укладывает в широкую постель и опускает жалюзи — яркий солнечный свет заставил Чонгука морщиться, а ему сейчас лучше поспать в темноте.        — Холодно, — шепчет Чонгук едва различимо.       Тэхён накрывает его сверху пушистым пледом, хоть и понимает — нельзя кутаться при высокой температуре. Но, видя, как Чонгук дрожит, не может этого не сделать.       Спустя короткое время Чонгук засыпает. А Тэхён присаживается рядом, предварительно налив в небольшую емкость прохладную воду, и сидит возле него, прикладывая ко лбу смоченную салфетку. Его сердце буквально не на месте при виде мучений Чонгука. Салфетка нагревается мгновенно от соприкосновения с горячей кожей, и Тэхён снова и снова опускает её в прохладную воду и держит у лба, пытаясь хоть как-то облегчить его состояние. Так ему самому всегда делала мама, и от этого становилось легче.       Врач, приехавший довольно быстро, успокоил Тэхёна. Вместе они разбудили Чонгука, и доктор его внимательно осмотрел. Он не обнаружил ничего такого, что потребовало бы госпитализации и просмотрел все лекарства, что Тэхён привез, отложив необходимые для лечения. А также подчеркнул, что больного лучше не оставлять одного, пока не спадёт температура, и проследить за его состоянием.       Тэхён и не собирался его оставлять. Он не смог бы уехать, пока Чонгуку так плохо.       Спустя примерно час температура снизилась окончательно. Чонгук крепко уснул, перестав дрожать, и дыхание его выровнялось, а Тэхён устало присел в кресло, стоящее в углу комнаты.       Он наблюдал за ним, вновь изучающе рассматривал и любовался. Хотел увидеть, но только не при таких обстоятельствах. Хорошо, что вовремя оказался рядом и смог помочь.       Сидя неподвижно в тишине, сам не понял, как уснул, оставаясь всё так же в кресле. А проснулся, услышав шорох, и резко открыл глаза.       — Чонгук? — Тэхён увидел, как тот пошатывающейся походкой возвращается в кровать.       — Я ходил попить, — сипло отвечает Чон.       Вид у него всё такой же вымотанный и болезненный, только одет он уже в другой домашний костюм. Видно, переоделся, пока Тэхён спал.       Часы показывали 22:15.       — И сколько же я проспал? Пришёл помочь, а сам уснул, — подумалось Тэхёну, глядя на то, как Чонгук устраивается в кровати.       — Ты голоден? Я могу тебе принести. Из кафе тебе передали много вкусненького. Намджун позаботился.       — Да. Можно немного.       — Я сейчас.       Тэхён, насколько смог, быстро разогрел всего понемногу и, разложив в тарелки, поставил перед Чонгуком на прикроватный столик.       — А ты? Давай со мной, я один не буду.       — У меня нет аппетита, — и Тэхён не обманул. Есть у него такая особенность — от волнения пропадает аппетит.       — Тогда и я не буду! — упрямо проговаривает Чонгук. Ну, как капризный ребенок! Тэхёну ничего не остается, как через силу присоединиться к нему.       Едят они молча. Оба смущены таким внезапным и вынужденным общением, к которому оказались не готовы.       — Спасибо, Тэхён! Ты весь день возишься со мной. Мне так неудобно… — Чонгук смотрит виновато и топит в омуте бездонных глаз.       — Перестань, Чонгук. Не думай об этом. Ты был как маленький оленёнок, потерявшийся в мегаполисе: беззащитный, с разряженным телефоном и без лекарств. Как я мог уйти?       Чонгук и в самом деле ассоциировался тогда у Тэхёна с маленьким оленёнком. Слабеньким и нуждающимся в заботе. Да он и сейчас такой, только живее. Без преувеличения, у Тэхёна сердце обмирало, когда по просьбе доктора он помогал Чонгуку снять футболку для осмотра. Тот весь горел и совершенно не мог справиться сам. А когда футболка благополучно была снята, сердце Тэхёна замерло уже по другой причине. Он увидел его обнаженный торс, рассматривал крепкие мускулы, карамельную кожу и пирсинг на соске…       — Пирсинг! На аккуратном розовом соске… Это незаконно!       Именно так он и подумал, не в силах отвести взгляда. Ожидал ли он такого? Нет, конечно! Он не ожидал. Зачем это Чону и к чему — было непонятно, но выглядело дико сексуально.       — Нет, я серьёзно не знаю, как тебя благодарить, — не унимается Чонгук.       — А как поступил бы ты, найдя меня в таком состоянии? Неужели бы оставил?       — Конечно, нет! Ни в коем случае!       — Ну, вот и успокойся! Мне несложно было, правда. И достаточно будет простого спасибо, произнесенного с твоей фирменной милой улыбкой.       — Спасибо! — отвечает он в благодарность и улыбается, как всегда, ярко и мило. А Тэхён ощущает необычайное тепло во всём теле и не знает, с чем сравнить своё состояние и как его объяснить.       И пусть не совсем правильно так думать, но Тэхён благодарит этот случай, что позволил ему побыть рядом с Чонгуком и стать чуточку ближе.       — Чонгук, я всё забываю у тебя спросить: а почему у кафе такое необычное название?       — Это и в самом деле интересно. И я очень дорожу этим фактом, — начинает Чонгук приглушенно, и его лицо проясняется от нахлынувших воспоминаний.       — Долгие годы, живя в браке с отцом, у мамы не получалось забеременеть. И вот, когда спустя семь лет это наконец произошло, они не верили своему счастью. А больше всех, наверное, радовался дедушка. Он очень ждал моего появления! Когда я родился, буквально на следующий день он как-то проник к маме в палату. А тогда было строго с этим и никого не пропускали. Он взял меня на руки, и я сразу же улыбнулся ему, как только увидел. Дед тогда прослезился и сказал маме, что у меня ангельская улыбка. Как раз в тот период он выкупил помещение под кафе. Оно было почти готово к открытию, но дедушка никак не мог придумать название. А увидев меня и мою улыбку, решил назвать именно так.       Тэхён слушал его как завороженный. И кто бы мог подумать, что это странное, как ему показалось на первый взгляд, название имеет такую трогательную предысторию.       Чонгук притих и заметно погрустнел.       — Всё будет хорошо, не переживай, — попытался успокоить его Тэхён, понимая причину грусти.       Отчего-то он не знал, что ещё можно здесь сказать. Он умел говорить много и красиво, профессия обязывает, но в этом случае не находилось необходимых Чонгуку ободряющих слов. Поэтому решил перевести тему.       — Чонгук, прими ещё вот это, а я пока уберу посуду. И тебе нужно поспать, ты ещё слаб, — Тэхён подал ему лекарство, а после спешно вышел из комнаты.       Он быстро справился с посудой, удивляясь по ходу тому, какая необыкновенная чистота была дома у Чонгука. Такому порядку позавидовала бы любая хозяйка.       А за окном уже давно стемнело. Начинался новый день. С Чонгуком они проговорили довольно долго, снова возвращались к теме кафе. Чонгук лежал, практически засыпая на глазах, а Тэхён сидел рядом. Наконец он снова уснул.        Тэхён же решил снова померить температуру. Она оказалась в норме, и он понял, что пора ему уже ехать домой. Неудобно оставаться в гостях вот так, когда тебя не приглашали. Да и Чонгуку уже лучше, а значит, можно быть спокойным.       Тэхён убавил яркость лампы на тумбе возле кровати и присел на её краешек.       — Посмотрю на него ещё немного и поеду. «Мальчик с улыбкой ангела». Вот, значит, почему его так назвал тогда в разговоре Хосок. Теперь стало понятно, — так приятно было находиться рядом и наблюдать за ним спящим.       — Я сохраню тебе твою улыбку, ангел. А сейчас мне пора, — тихо произнёс Тэхён, коснувшись его лба привычным движением. Прохладный. Можно спокойно уходить, похоже, кризис миновал.       И только Тэхён собрался бесшумно покинуть комнату, как услышал тихое:       — Тэхё-ён… — Чонгук открыл глаза и взглянул на него так ясно, словно это не он только что посапывал во сне.       — Да?       — Скажи, ты из жалости со мной возишься?       Неожиданный вопрос сбил с толку. Тэхён не знал, что и ответить. Вроде, он должен сказать сейчас, что нет, и это просто потому, что так поступил бы каждый. И не жалость это никакая, а желание помочь. Но слова не выстраиваются.       — Нет. Всё не так… Отдыхай, Чонгук. Мне пора ехать, — ответил более чем сухо. Получилось как получилось. Сыграло волнение и эти глаза, смотрящие буквально в самую душу. Тэхён внутренне ругает себя за нерешительность, ведь ничего такого нет в том, чтобы признаться, что не жалость, а симпатия им движет. Так движет, что сложно держаться.       — Тэхён, а может, останешься? Уже ведь так поздно, а я вижу, как ты устал, — предлагает Чонгук, ошарашивая этим Тэхёна, который застывает, обдумывая услышанное.       — Я бы с удовольствием остался. Но… Где же спать, если остаться? В гостиной очень короткий диван и, судя по всему, не раскладной, - думает он.       А Чонгук, как бы предчувствуя сомнения и читая его мысли, предлагает.       — Правда, у меня только эта кровать, но она очень широкая. Мы даже не встретимся на ней! И я не храплю, честно. Пожалуйста, останься! — жалобно просит он.       И просьба эта такая трогательная. По-хорошему, Тэхёну надо бы в ней отказать, но сделать это не выходит. Хочется поддаться искушению и побыть рядом подольше, тем более Чонгук сам просит об этом.       Чонгук читает по его лицу неозвученное согласие и резво подрывается с кровати, извлекая из шкафа полотенце, сменное белье и одежду для сна.       — Вот. Это для душа и чтобы после переодеться, — протягивает всё это Тэхёну, а Ким смотрит в недоумении.       И снова ему предлагают чужую одежду, тем более нательное бельё. А бзик Тэхёна по этому поводу никуда не делся! Его внутренне ломает.       — Стоит уже сходить к психологу и проработать эту свою проблему, — мнётся он в нерешительности и намерен уже отказаться, а рука сама тянется, забирая предложенное. И как у Чонгука только получается его заставить? Тэхён не понимает.       — Я в душ, — отвечает коротко и чувствует смятение под пристальным взглядом Чонгука. Это всё довольно странно — ночевать в доме у малознакомого человека для него что-то новое. И всё же он кивает и бредёт в душ, думая лишь об одном:       — И как спать с ним рядом? Смогу ли я вообще уснуть? Это безумие!        С этими же мыслями он стоит под прохладной водой. А из душа выходит весь замерзший, с ещё влажными волосами.       — Я постелил свежее белье. Ложись, — тихо говорит Чонгук, уже лежа в кровати.       — Хорошо, — соглашается, укладываясь рядом.       Тэхён видит, что Чонгук обнажен по пояс, и блеск металла, пронизывающий нежную кожу, притягивает взгляд.       — Так хочется дотронуться! И лучше всего губами… — думает он, ерзая под одеялом.       Как же нравится ему это украшение на красивом теле! У него самого нет ничего подобного. Такими способами лично он себя не украшает. Он противник портить своё тело пирсингом, тату и всем прочим. Да ему и видеть такое вблизи не приходилось никогда! И всё же, смотрится красиво. Да на красивом теле и не может быть иначе!       Нижнюю часть тела Чона скрывает одеяло. А Тэхёну интересно абсолютно всё, он рассмотрел бы с удовольствием всего Чонгука, но остается лишь представлять.       — Разделся… А зачем? Что за вопрос… он же у себя дома, и в этом ничего такого нет, — спрашивает у себя и сам же отвечает.       Тэхён лежит рядом, чувствуя пустоту. Кровать и вправду очень широкая. Есть вероятность не встретиться и не соприкоснуться в ночи. Но всё же Тэхён опасается, что просто, сам того не желая, уснув и ощутив рядом тепло, потянется к нему. И что тогда?       Он лежит, практически не дыша, и вдруг слышит тихое:       — Спокойной ночи, Тэхён.       — Спокойной ночи, — отвечает также тихо и уже сожалеет, что поддался и остался. А если потянется во сне? Ведь тянет его к Чонгуку невероятно. Но думать об этом себе запрещает. Лежит на спине, закрыв глаза и делает вид, что смертельно устал и уже засыпает.       Уверен был, что не уснет. Но, видимо, насыщенный событиями день смог сильно утомить, и Тэхён незаметно проваливается в сон.       А в нём снова море, яркое солнце и Чонгук рядом. Он и во сне с ним рядом. Лучи солнца согревают, морской воздух пьянит, а его обнимает Чонгук, нежно перебирая волосы. Он шепчет ему что-то, а Тэхён не может разобрать. Всё ощущается настолько явно, будто это и не сон вовсе.       Тэхён вздрагивает и просыпается. За окном ещё темно, а он пугается блеска глаз, смотрящих на него из темноты.       — Чонгук? Почему ты не спишь?       — Не хочется. Я за сегодня выспался. Ты улыбался во сне. А что тебе снилось?       — Он наблюдал за мной? А вдруг я ещё и говорил во сне? — проносится в голове, но остаётся неозвученным.       — Не помню, — и снова обман, но сказать правду неловко.       — Прости, что вынудил остаться. Сейчас понимаю, что поступил как эгоист. Может, тебя ждут дома…       — Не ждут. Никто меня не хватится.       А вот здесь ни слова лжи. Чимин, конечно, устроил ему головомойку, когда Тэхён написал, что не придёт на ночь. Но это неважно — покипит и успокоится. Вопросов только потом не избежать, ну и пусть.       — Значит, мы с тобой в этом похожи. Нас никто не ждёт.       Звучит так грустно. Чонгук, наверное, тяжело переносит одиночество. Тэхён поворачивается на бок, и теперь они лежат в темноте лицом к лицу. Тэхёну хочется протянуть к нему руку и погладить, успокаивая, подарить своё тепло, но он сдерживается.       — Если бы не был простужен, то сделал бы кое-что. Не представляешь, как мне этого хочется! — слова Чонгука обезоруживают. А у Тэхёна уже, кажется, сердце не на месте.       — Чего тебе хочется? — спрашивает тихо. Не уверен, что правильно понимает смысл.       — Спокойной ночи, Тэхён. Тебе надо выспаться, — избегает прямого ответа, поворачиваясь на спину.       Тэхён теряется… Эти слова сбивают с толку. Недосказанность огорчает. Хочется ясности, но выпытывать он не станет. Тэхён резко отворачивается, жалея, что остался. Всё это выглядит глупо. Лежит теперь спиной, пытаясь унять эмоции.       Но через несколько мгновений чувствует прикосновение горячих ладоней к плечам. Чувствует это и замирает, а Чонгук прижимается к нему сзади всем телом и крепко обнимает.       — Прости, я просто боюсь тебя заразить, — звучит в тишине.       Чонгук ничего больше не делает, просто лежит, прижавшись сзади, а Тэхён, кажется, уже успел умереть и воскреснуть, не веря в происходящее. Неужели этот дурачок не понимает, что заразиться можно и просто находясь поблизости?       Если бы только знал Чонгук, как Тэхёну нравятся объятия именно со спины! Когда к нему прижимаются сзади, касаясь ладонями живота. Его такое будоражит. Он не знает, почему ему это так нравится, но готов часами так лежать, не меняя позу. Поэтому когда чувствует, что рука соскальзывает, а Чонгук хочет отодвинуться, он берёт его за руку и сам прижимается сильнее.       — Не отодвигайся. Мне так хорошо сейчас! — шепчет это сквозь сон. Он успокаивается. Организм требует отдыха, и это в такой-то интимный момент! Но Чонгук слушается и обнимает сильнее, а потом невесомо и робко целует в шею, утыкаясь в неё носом. Отстраняется и снова целует. Тэхён чувствует его дыхание на себе, невообразимо мягкие губы, огненные ладони поверх футболки. Огненные не от жара, здесь другое. Оба понимают, что именно, но черту не переходят.       За окном занимается рассвет. А Тэхён не думает ни о чем. О том, что будет уже сегодня и при свете дня, думать не хочется. Он засыпает в руках Чонгука. Ему хорошо здесь и сейчас. И, похоже, хорошо не только ему одному.