Улыбка ангела

      Чонгук проснулся от раздражающего звонка на мобильный, хоть и играла его любимая мелодия. Но когда эта мелодия звучит так навязчиво, призывая проснуться, то даже самая любимая и приятная кажется ужасно нудной.       — Привет, Гуки. Наконец-то ты ответил. Вчера целый день был вне доступа. Как ты себя чувствуешь?       Звонил Намджун. А Чонгук не понял, как его мобильный оказался рядом, ведь он был разряжен вчера. А теперь деления заполнены и зарядка лежит на тумбе рядом с кроватью. Наверное, её нашёл Тэхён.       — Мне гораздо лучше. Сегодня заеду в кафе.       Чонгук потягивается и только теперь осознает, что Тэхёна нет рядом.       — Не надо приезжать. В кафе и без тебя есть кому поработать. Я буду здесь целыми днями, пока ты не поправишься, и всё проконтролирую. Ты лечись получше! Тэхён мне вчера рассказал, в каком состоянии он обнаружил тебя дома.       — Да, вчера было не очень, но сегодня я в норме благодаря Тэхёну.       — Чонгук, не спорь, лучше подлечись. Побудь дома пару дней, ты нужен нам здоровым. Нечего приходить и заражать работников.       — Да понял я. Буду лечиться. Ты звони мне, если что. Передай поварам спасибо за еду и всем привет. Пусть не расслабляются. Особенно Феликс с Хёнджином.       — Позвоню и всё передам.       Чонгук присел на кровати и осмотрелся. Дома как всегда царила тишина. Одежда, в которой спал Тэхён этой ночью, была аккуратно сложена и оставлена на кресле.       — Он ушёл, а я и не слышал. Но почему не разбудил меня? — расстроился Чонгук.       Приглядевшись, он заметил лист бумаги, лежащий поверх одежды.       «Доброе утро или день. Не знаю, во сколько ты проснёшься. Но хотелось бы, чтобы выспался. Надеюсь, что тебе сегодня легче. Я ушёл рано и не стал тебя будить — ты очень крепко спал. Не забывай принимать лекарства. И отлежись дома ещё хоть пару дней. Береги себя, Чонгук.».       — И это всё? А как же пару слов о проведённой вместе ночи? Или о том, что будет скучать? Хотя, какое там? «Береги себя». И вроде с заботой, но почему-то ком в горле.       Чонгук задумался. Вовсе не таких слов он ожидал. Безусловно, между ними ничего, кроме объятий и пары поцелуев в шею с его стороны не было. Не было объяснений и признаний. Но разве это ничего не значит? Вот для него произошедшее значит многое.       Ему этой ночью впервые за долгое время было очень хорошо. Не хотелось секса. Хотя кому он врёт? Хотелось! Но достаточно было и того, что произошло. С Тэхёном было приятно во всех отношениях: говорить приятно, и молчать, глядя в глаза, невозможно приятно. А засыпать рядом, прижимаясь к нему, было вообще чем-то невероятным!       Чонгук почувствовал, что и Тэхёну было хорошо с ним. Хотелось проснуться с ним, увидеть его сонные глаза, почувствовать его тепло, обнять и сказать что-нибудь доброе. Чонгук и не предполагал проснуться в одиночестве, поэтому сейчас сидит и не знает, что ему теперь делать. Да, нужно позвонить ему. Тэхён посвятил ему вчера почти весь день, наверняка забросив свою неотложную работу.       Он слабо помнил то, что с ним происходило в момент, когда была высокая температура. Находился в каком-то забытьи, но чётко ощущал прикосновения заботливых рук и то, как влажная салфетка касалась лба. Как Тэхён сидел с ним рядом долгое время, как встречал врача и помогал ему раздеться. И зачем Тэхёну нужно было это всё? Он мог спокойно позвонить Намджуну, оставить его на старшего и уехать по своим делам. Но он остался, проявил участие. Это всё было не просто так.       Чонгук часто вспоминал их первую встречу. В тот день в кафе, когда больная рука дрогнула, а он не справился с подносом и вылил горячий кофе на Тэхёна, Чонгуку было очень неловко. Сначала было неудобно и неловко от того, что он испортил человеку белоснежную рубашку и настроение с раннего утра. Но после, когда Тэхён в грубой форме стал возмущаться, Чонгук даже разозлился на него и появилось желание вдогонку плеснуть ещё чем-нибудь. Но всё равно Тэхён сразу ему понравился. Он не мог не понравиться. Как бы на него эти глаза ни смотрели: с возмущением, с презрением, с добротой или восхищением, они всё равно казались необыкновенными.       Он не зря тогда шепнул Феликсу про бесплатный кофе. В их кафе такое не практикуется. Это всё было сделано лишь только для того, чтобы увидеть Тэхёна ещё раз, чтобы он заходил в их кафе чаще. Но тот отказался.       И кто бы мог подумать, что Тэхён окажется адвокатом, и что именно его порекомендует Намджун в качестве представителя в деле. Тогда, на приёме, его словно молнией поразило и тогда же он смог более подробно рассмотреть Тэхёна. Он не в силах был глаз отвести от него, а тот ничего не замечал, читая заявление.       Чонгук сразу почувствовал неслабое притяжение. Тэхён с такой эмпатией включился в его вопрос, что было даже удивительно.       — Неужели все адвокаты так работают? Не-ет.       Чонгук уверен был, что нет. Не все так ведут себя и не со всеми. Тэхён пообещал помочь всеми возможными путями. Выслушал, несмотря на то, что уже давно закончился его рабочий день.       — А зачем вообще он приезжал вчера? Он ведь так ничего и не сказал об этом.       Чонгук крутит в руке мобильный телефон, не решаясь набрать номер. Часы показывают 13:05. У Тэхёна, наверное, обеденный перерыв и лучше всего позвонить именно сейчас.       Палец тянется уже нажать на заветное имя в контактах, но его прерывает звонок в дверь.       — Тэхён? Может, он решил заехать?       Чонгук летит к двери и, не глядя, открывает её.       — Привет! Ты ждал меня? Так быстро бежал к двери, что даже запыхался.       Перед ним стоял Хосок с его приторно-омерзительной улыбкой на лице.       — Я не ждал тебя. Уходи. — Чонгук не рад такому гостю.       Но брат не слушает отказов. С силой отодвигая Чонгука в сторону, он без разрешения проходит в дом.       — Ну, что ты, Куки! Я пришёл проведать тебя. Посмотри, принёс тебе еды. Узнал в кафе, что ты болеешь и сразу примчался.       Он наблюдает, как Хосок ставит на стол принесенные пакеты и присаживается на стул.       — Не похоже на тебя! Отравлено, наверное…       Чонгук не представляет, что ожидать от визита Хосока.       — Не такой уж я и ужасный, не надо меня демонизировать. Может, вместе поедим? Я привез всё, что ты любишь.       — Я не буду это есть, тем более в твоей компании. Рядом с тобой даже вкусная еда становится ядом. Забирай это и уходи.       — Зря ты так, Куки! Я хочу по-хорошему. А почему ты живешь здесь? Вообще, уютно и мило, но дом деда пустует, и ты мог бы его занять, — отвечает наигранно грустно Хосок.       — Что тебе надо?       Чонгук не намерен это обсуждать. Он ни за что не признается, что причиной, по которой не может жить в том доме, является его страх. После того жуткого избиения друзьями Хосока Чонгуку неприятно находиться в этом месте, страшно бывать там одному. А продать дом он не решается, в память о дедушке.       — Хотел предложить тебе сделку, которая устроит нас обоих.       Хосок поднимается с места и подходит близко. Так близко, что слышно его дыхание.       — В чём заключается сделка?       Чонгук не сдерживает злости. Ему совсем не нравится присутствие в доме нежеланного гостя.       — Давай так: я оставляю тебе кафе, а взамен ты будешь со мной.       — Что за бред? — возмущается Чон, хмурясь.       — Мы оба решим так наши проблемы. Я получу тебя, как и хотел, а ты останешься при кафе. Подумай, братик. Я не разочарую тебя. — Хосок опускает руки на ягодицы Чонгука и крепко сжимает их, притягивая его ближе к себе.       — Иди к чёрту, братик!       Чонгук отстраняется и бьёт его в челюсть со всей силы. Хосок, теряя равновесие летит на пол.       — Убирайся из моего дома! — кричит Чонгук, поднимая его с пола, и снова бьёт, только уже в живот. Тот сгибается пополам от боли, но смеется.       — Какой ты стал сильный, Куки! А теперь пожалей меня, приласкай, — Хосок не унимается и тянется ближе. И снова получает в челюсть, кровь капает на светлый паркет.       — Отвали, а то хуже будет! — рычит Чонгук, еле сдерживая себя от очередного удара. Его накрывают злость и ярость. Вмиг вспоминается всё прошлое и хочется собственными руками задушить мерзавца.       — С Тэхёном приятнее обниматься, да? Я видел, как он нырял к тебе вчера домой, а вышел только рано утром.       — Это не твоё дело!       — Моё. Потому что на его месте должен быть я.       — Этого не будет! Не приближайся ко мне.       — А что, если я сейчас пойду и зафиксирую побои? Ты окажешься в тюрьме. Посмотришь, как я жил все эти годы. Не боишься этого или надеешься, что твой адвокат тебе поможет выбраться оттуда? Адвокат Ким Тэхён. А он ничего такой…       — Не трогай Тэхёна! — рычит Чонгук, хватая брата за ворот и с силой трясёт.       — Почему это я не должен трогать его? Возьму и трону. Он-то послабее тебя будет. А что, если я уже успел тронуть его? Ты давно ему звонил? Что тогда? — издевательски отвечает Хосок.       — Тогда я тебя прикончу, — заявляет Чонгук уже более спокойным тоном, так что Хосок даже пугается на мгновение.       — Так вот оно что! Вы вместе, да?       — Повторяю: это не твоё дело! Убирайся. Ты — ошибка нашей семьи, и я тебя из неё вытравлю окончательно.       Чонгук хватает Хосока за руки и выталкивает за дверь, шумно её запирая.       В голове крутятся только его слова: «А что, если я уже успел его тронуть?».       Чонгук судорожно хватается за телефон и набирает Тэхёну.       Гудки… Абонент не отвечает.       Через пару минут звонит снова — тот же результат.       Он решает бросить попытки дозвониться, быстро приводит себя в порядок, одевается и едет в офис к Тэхёну.       И пока он долго едет туда, собирая по пути все возможные пробки, не может успокоиться.       Хосок ведь мог и не шутить. Это вполне реально, если вспомнить, что его дружки сделали с ним лично. Он способен на всё. Липкий ужас охватывает его, он ругает проклятые пробки на дорогах и кричит в окно на других водителей, которые тормозят и не дают ему выгодно перестроиться.       Он влетает в офис. В приемной никого, стол секретаря пуст. И из кабинета не слышно ни звука. Дверь приоткрыта, Чонгук заглядывает и видит там Тэхёна, сидящего за рабочим столом.       — Он в порядке, — сердце бешено колотится от пережитого страха. Сам себя накрутил, но лучше убедиться.       Чонгук не хочет его беспокоить, видит, что тот занят и погружен в работу. Ему надо тихо уйти. Тэхён не должен узнать о том, что он был здесь. Ни к чему это сейчас, да и вид у него в эту минуту непрезентабельный. А сердце всё ещё колотится, и тело дрожит — он слишком разнервничался.       — Здравствуйте! — вдруг слышит он со спины.       Позади стоит Мелисса. Она вернулась на своё рабочее место. Как не вовремя!       — Здравствуйте, — отвечает он нерешительно и пятится назад в попытках уйти.       — Адвокат Ким! К Вам тут пришли. Это Чон Чонгук.       — Ну, зачем она это сделала? Выдала меня, — сокрушается Чонгук и слышит приближающиеся шаги. Тэхён выходит из кабинета.       — Чонгук? Привет! Разве ты не должен быть дома?       Чон молчит в ответ и только хлопает глазами.       — Пойдём, — приглашает его к себе Тэхён и плотно закрывает дверь.       — Чонгук, что с тобой? Ты дрожишь?       Тэхён берёт его за руку и усаживает на диван. Сам садится рядом.       — Всё хорошо, — отвечает Чон, а Ким в его слова не верит. Он дотрагивается до лба, убеждаясь, что дело не в температуре.       — Ты в порядке, Тэхён? — этот странный вопрос обязательно вызовет у Кима сомнения. Но было поздно. Он уже был задан.       — Я? В порядке. А в чём дело? Почему ты здесь?       — Ты не отвечал на звонки, — оправдывается Чонгук, пожимая плечами.       — Я недавно приехал из суда и не успел включить звук. Ты только поэтому приехал? Потому что я не отвечал на звонки? Чего ты так испугался?       — Ничего. Я просто был поблизости, — пытается обмануть его, но тщетно.       — Чонгук, говори уже, как есть. Это Хосок? В нём дело?       Скрывать уже нет смысла. Да и Тэхёну, наверное, лучше узнать об угрозах брата.       Чонгук обрывисто пересказывает ему весь разговор, ничего не утаивая. Тэхён слушает его, не сводя удивленно-возмущенного взгляда.       — Чонгук, я думаю, что он не зайдёт дальше словесных угроз, но всё равно теперь я буду осторожнее. Знаешь, во всём этом есть одно упущение, — говорит с досадой в голосе Тэхён.       — Какое?       — Мне угрожают за то, что мы вместе, а между нами толком ничего и не было, — улыбается Тэхён.       Чонгук молчит и нервно сглатывает, неотрывно наблюдая за ним. Скользит глазами по лицу, задерживаясь на губах.       — Мне так спокойно спалось сегодня в твоих сильных руках. Очень понравилось засыпать рядом и утром жутко не хотелось уходить. А что ты хотел вчера сделать и не сделал, боясь заразить меня? Случайно не это?       Тэхён двигается ближе к нему и касается губами щеки. Он оставляет на ней короткие влажные поцелуи.       — Не совсем это, — говорит Чон, а сам привстаёт на диване и нависает над Тэхёном, вынуждая того прилечь. Тянет к нему руки и нежно берёт в свои ладони его лицо.       — Я сам себя наказал вчера, не решившись. Как непросто мне было лежать рядом с тобой и ничего себе не позволять!       Он мягко гладит лицо Тэхёна ладонью, заглядывая в глаза.       — Так давай исправим это и отменим твоё наказание, — предлагает Тэхён и дотрагивается кончиками пальцев до его губ. Медленно водит ими, изучая.       Этот момент обоим хочется запомнить и прочувствовать. Момент за секунду до их первого поцелуя.       — Адвокат Ким, к Вам посетитель по записи на 15.00, — звонкий голос Мелиссы сообщает из коридора о неизбежном. У них совсем мало времени друг на друга.       — Мелисса, я освобожусь и сам приглашу его к себе, — громко отвечает Тэхён, взглянув на часы, которые, не щадя его, показывают 14:50.       Он смотрит на огорченного Чонгука и, не желая больше терпеть, сам целует его, понимая, как хочет этого. Он представлял этот момент не раз и даже видел во сне. Он успел намечтать себе такого, что самому было странно от бурно разыгравшейся фантазии.       Губы Чонгука мягкие и нежные, какими он их и представлял, а сильные ладони смело гуляют по его шее, заставляя забыть обо всём. Чонгук очень сильный, и это чувствуется сейчас особенно. Его крепкое тело плотно прижимает Тэхёна к дивану. Между ними нет даже миллиметра расстояния, разделяет только слой одежды. Тэхёну бы сейчас её сорвать и с себя, и с Чонгука. Ему покоя не даёт тот пирсинг на розовой горошине. До сих пор перед глазами та картина! Он бы с удовольствием вылизал прокол с блестящим украшением.       Чонгук оказывается очень страстным. Тэхён чувствует это и не может не отвечать тем же. Он вовлекается в жаркий глубокий поцелуй и крепко обнимает за спину, вжимаясь всем телом.       — Надо остановиться… Меня ждут, — убеждает шепотом самого себя, что надо сделать это, но продолжает целовать.       Тэхён весь дрожит от волнения. Если бы он сейчас стоял, то точно бы не удержался на ногах.       Это было похоже на первый поцелуй. На самый первый в его жизни. Сейчас казалось, что до этого раза у него поцелуев и не было, настолько остро он всё чувствовал. Остроты придавало и то, что за дверью есть люди, и они его ждут. А они здесь, в кабинете, вдвоём, и оторваться друг от друга нет никаких сил.       Тэхёну казалось, что Чонгук готов его съесть, настолько жадно он целовал. Тэхён едва сдерживал рвущиеся из груди стоны. Всё было запредельно горячо, и как это остановить, обоим непонятно. Кажется, даже воздух в кабинете заряжен, и в нём витает аромат их страсти.       Тэхён уверен, что не простит себе, если отпустит Чонгука, не сделав того, о чём мечтал со вчерашнего дня.       Он резко меняет позиции, оказываясь теперь сверху, и стягивает с Чонгука толстовку. Медленно проводит руками от шеи до талии, ощущая под своими пальцами мурашки на его коже. Чонгук смотрит на него опьяненными от страсти глазами и пытается ровно дышать, но не выходит. У обоих не выходит.       Тэхёну всё мешает: мешает этот тесный, неудобный костюм, мешают остатки одежды на Чонгуке, и он спешно стягивает с себя пиджак, бросая на пол. Какая разница куда, главное, чтобы он не мешал ему, стесняя движения. Тэхён резко ослабляет туго затянутый галстук и наклоняется, вбирая, наконец, губами твердый сосок, проводит языком по ареоле; цепляет зубами штангу и засасывает уже сильнее твердую горошину.       — Кайф! — думает он, и видит, как Чонгук чуть слышно дышит приоткрытыми губами.       Он ласкает нежную кожу и сам наслаждается каждым движением языка.       — Чонгук, ты такой потрясающий! Хочу целовать тебя везде. Это единственный прокол на твоём теле?       Тэхён теряет способность дышать. Ему катастрофически мало оставшегося времени.       — Нет. Есть ещё… Пониже…       Чон подаётся бёдрами вверх, без слов отвечая на вопрос.       — Здесь? — изумляется Тэхён, а ладонь опускается на пах, ощущая твердость, и сжимает упругую длину.       — Да.       Чонгук укладывает свою ладонь сверху на его и прижимает к члену.       А Тэхён с жадностью целует его пресс, ведёт языком дорожку до паха и захватывает зубами ткань спортивных брюк Чона там, где виднеется внушительный бугорок. Он кусает зубами головку через плотную ткань.       Чонгук только тихо мычит, закусив губу, и дышит прерывисто. А у Тэхёна совершенно нет времени на продолжение, но оба этого очень хотят.       — Хочу посмотреть на это. Но если увижу, точно не остановлюсь, — с сожалением произносит он, нехотя поднимаясь с дивана. Тэхён не представляет, как теперь будет вести приём. Надо успеть отдышаться и тщательно привести себя в порядок. Он тянет за руку Чонгука вверх, помогая и ему подняться. Наблюдает, как тот одевается.       — Не хочу тебя отпускать в таком состоянии. Прости, Чонгук-и, но работа… Мы обязательно продолжим. Хорошо?       — Обязательно, — отвечает Чонгук и снова жарко целует им же истерзанные губы.       Ровно минуту длится их поцелуй. Губы обоих пылают огнем, мозг закипает, а тело горит. Чонгук одевается и, заботливо поправив Тэхёну волосы, выходит из кабинета.       Они обещают друг другу скоро встретиться. Возможно, чтобы продолжить. Или начать заново, но уже по-другому: без свидетелей и не считая минуты.