Efferri

— Как вы себя чувствуете сегодня, господин Мин? Милая девушка лет тридцати выжидающе смотрит на него, отложив свою ручку и блокнот. Она с интересом наблюдает за мужчиной перед собой, ожидая ответ, хотя прекрасно знает, какой он будет. Пока что никаких результатов она не видит. — Неплохо, — отвечает Мин, опустив свой взгляд вниз. Он видит пропасть, которая окружила его, не давая возможности связаться, подойти и рассказать все, что его на самом деле беспокоит. Он врет, каждый раз, не смея смотреть своему психологу в глаза. Та не дура, прекрасно видит его тревожность и недоверие. Но он ничего с этим не может сделать. Прошел уже год, может быть два, и никакого результата. Но он продолжает платить, приходить, сидеть и отвечать на вопросы. Это все, что он делает: говорит по одному короткому и простому слову, будто разучился говорить. Не потому, что ему не хочется, он просто не может. — Вы продолжаете принимать препарат, который я вам выписывала? Мин ответил спустя минуту, вспоминая, когда в последний раз его принимал. — Да. Два раза в день: утром и вечером после еды. Но когда в последний раз он нормально питался? Он значительно исхудал, кожа стала бледнее обычного, а глаза… На них было страшно смотреть: огромные синяки и покраснения на уголках. Капилляры были настолько красными, что были готовы вот-вот лопнуть. — Вы говорите правду? — с сомнением спрашивает у пациента она. «Нет» остается несказанным.

***

Мин Юнги, забрав свой обычный утренний заказ из кафе, направился на работу. Он шел по знакомой улице, на которой каждый уголок казался ему привычным. Время от времени он встречал знакомых лиц, которые улыбались ему, и он отвечал им взаимностью. По дороге на работу он включил свою любимую музыку в наушники и погрузился в свои мысли. Он всегда находил вдохновение в этой тихой утренней прогулке, и сегодня не было исключением. Шагнув внутрь психиатрической больницы, в которой работал уже несколько лет, Юнги направился в свой кабинет. Внутри было спокойно и тихо, как всегда. Но почему, приходя сюда, в груди все больно сжималось? Спустившись по коридору, мужчина встретил своего коллегу, доктора Чона. Они были друзьями и часто обсуждали клинические случаи и делились опытом. Парень улыбнулся и приветствовал Мина: — Доброе утро, Юнги! Как прошла ночь? У тебя запланированы какие-то интересные случаи на сегодня? — Доброе утро. Ночь была спокойной. Это была ложь. Он не знает, когда в последний раз нормально засыпал и просыпался без жара и пота на лице. Каждый раз, прикрыв глаза, перед глазами всплывают воспоминания. Такие, которые хотелось бы забыть, но не в силах. Такое происходило и раньше, пять лет назад, и до сих пор это его тревожит. Это началось после… «Чимин» Да, верно, после знакомства с Чимином. И даже сейчас, спустя пять лет после его смерти, ночные кошмары продолжают его беспокоить. Но эти кошмары… Они морально его убивают. Медленно, болезненно и невыносимо. На его сердце и душе не осталось живого места. Такое ощущение, что он медленно покидает этот мир. Пусть будет так, возможно, Чимин забирает его. Чтобы снова быть вместе, он так считает. И поэтому не предпринимает никакие действия для своего исцеления. — А у тебя как? Доктор Чон улыбнулся еще шире: — У меня сегодня будет второе заседание групповой терапии. Надеюсь, что мои пациенты продолжат делать хорошие шаги к выздоровлению. Мне приятно видеть их счастливыми и открытыми. Пару месяцев назад те вообще никак не обращали на меня внимания и… У них не было никакого желания исправиться. Но сейчас они сильно изменились, может быть, в них снова проснулась душа? Не знаю, это удивительно. — Рад, что у тебя все получается. Ты же только вот, казалось, недавно к нам устроился работать. — Всего-то четыре года назад, но да. И даже ты выглядишь намного лучше, сеансы с психологом помогают? — Да, помогают. Я стал реже посещать её. Снова врет, снова… Он перестал ходить к ней, потому что потерял надежду на свое выздоровление. Ему нужно убить себя, чтобы вернуться к… «Чимину» Мин слишком много думает не о том, о чем следовало. Ему пора было забыть его, но не получилось. И не получится никогда. — Я счастлив, Юнги! — парень не удержался и крепко по-дружески обнял психиатра. Чон Хосок был слишком эмоционален. Но Юнги не ругал его за это, ведь это было его особенностью. Хоть Мин и старше его на целых 5 лет, это не помешало доктору сблизиться с ним настолько, что, казалось, они были близкими друзьями. Мин Юнги поблагодарил Чона и пошел дальше к своему кабинету, чувствуя легкую поддержку. Но даже такой светлый человека, как Хосок, не мог помочь ему с его состоянием и душевными переживаниями. Да, Мин отлично скрывал свое настоящее состояние и чувства. И умело врал. От этого ему было еще хуже. За дверью его кабинета его ждал рабочий стол, уютный диван и полки, набитые книгами и медицинскими документами. Включив свет, подойдя к столу и поставив пакет, психиатр взял записную книжку и принялся за свою работу. Запах ароматного и горячего кофе распространился по всей комнате. Душно. Когда он в последний раз проветривал комнату? Сам он этого не делает, боясь подойти к окну, ненароком посмотреть вниз и увидеть тело; окровавленное, разбитое тело его… «Его Чимина» Черт, ему надоело выслушивать недовольства уборщицы о том, что в его кабинете всегда душно и советовала проветривать помещение. Конечно, Мин ее не послушал. Поэтому женщине всегда приходится вечером перед уборкой проветривать помещение. Запах моющих средств врезается ему в нос каждый раз, когда он заходит в кабинет. Но все всегда остается на местах. Она лишь моет пол и протирает пыль с полок, но не смеет прикасаться к рабочему столу. Был случаи, когда женщина прикасалась к его личным вещам на столе, чтобы его протереть, схватив фотографию его умершего Чимина. Внутри образовалась неконтролируемая злость, которая выплеснулась на бедную женщину средний лет. Та еще целую неделю после этого не смела подходить к его кабинету. Извинившись за свое поведение и необъяснимую агрессию перед ней, Мин просто попросил ее не прикасаться к его рабочему столу. Она не работала здесь, когда Чимин еще проходил лечение, поэтому не знает всей истории. Для нее Мин так и остался импульсивным и невежливым мужчиной. Отбросив ручку на стол, Юнги достал кофе и свежие булочки из пакета, принявшись завтракать. Это был, своего рода, ритуал, с помощью которого ему удавалось ненадолго отвлечься и успокоиться. Ему казалось, что Чимин все еще здесь и разделяет завтрак на двоих. Те самые булочки, которые он так любил… Мужчина поднимает взгляд на фотографию, стоящую на его столе в обычной рамке. Единственная фотография Чимина, которую он смог найти. Он улыбается, смотря прямо на Юнги своими красивыми и, до боли, любимыми глазами. — Мне все еще тяжело, Минни… Поступил тугой ком в горле, который не дает ему нормально перекусить. Он закрыл глаза, боясь, что, когда откроет их, он снова может оказаться в ужасном сне. Помимо кошмаров его стали мучить разного рода галлюцинации, которые были такими реальными. Юнги перестал различать что реально, а что нет. Вдруг его перерывает звонящий телефон, который лежал недалеко. Мужчина тянется, чтобы ответить, но случайно проливает немного кофе на стол, обжигаясь. — Черт. Кто это? Кто ему может звонить на его мобильный телефон? Вряд ли это из регистратуры или кто-нибудь из персонала, ведь те обычно звонят ему только через рабочий телефон. Тогда его психолог? Он еще год назад перестал отвечать на ее сообщения и звонки. Она, решившая, что он больше не хочет проводить терапию, перестала звонить. Хосок? Обычно он приходит к нему, а не звонит. Тогда кто? Взяв в руки свой мобильный, он видит четко выраженное «Ким Намджун» и его руки затряслись. Что ему нужно? С Ким Намджуном они тоже перестали разговаривать. В последний раз они разговаривали четыре года назад по поводу перевода Чон Хосока из Пусана в Сеул. И все. Больше они не разговаривали. Нет, Намджун не был эгоистичен. Наоборот, после этого Ким стал часто звонить и интересоваться его состоянием. И именно Намджун посоветовал ему сходить к психологу Ким Сухён. Они поддерживали связь какое-то время, а после… Бросил терапию. Сменил номер мобильного телефона, чтобы его больше никто не беспокоил и все. Сам Мин не желал с кем-либо общаться и поддерживать хоть какую-то часть с прошлым. Ему нужно идти дальше, жить настоящим, как просил Чимин. Но Мин продолжает жить прошлым. Куда двигаться, если он по-прежнему стоит на месте? Ничто его не отпускает. Взяв трубку, мужчина не торопится отвечать первым. Поняв, что ему ответили, Намджун облегченно выдохнул и заговорил первым: — Юнги? Это ты? Он молчит еще минуту, думая, что Намджун сейчас просто бросит телефон и решит, что ошибся номером. Но это не происходит ни через минуту, ни через две. — Юнги, я знаю, что это ты. Хосок дал мне твой новый номер телефона. — Чего тебе нужно? Короткое облегчение нахлынуло на Намджуна и он выдохнул. Наконец-то он слышит знакомый голос. — Я хотел спросить, как ты. Да, глупо это, наверное, спрашивать, ведь все и так понятно. Но почему? Почему ты продолжаешь так жить? Сухен хороший психолог, в мое время она мне здорово помогла. Почему ты просто не хочешь пройти терапию, если для тебя это необходимо. Она сказала, что у тебя тяжелый случаи, ты так себя скоро в могилу загонишь. «Пусть будет и так, главное — это быть вместе с Чимином» — Она сказала, что помимо депрессии и расстройства сна, у тебя появились галлюцинации и пограничное расстройство. Ты совсем не умеешь себя контролировать. — Что случилось сегодня, Юнги? Вы выглядите взволнованно. — Сегодня я накричал на женщину. — За что? Она что-то сделала плохого? — Она тронула то, что нельзя трогать… Нельзя прикасаться. Мне казалось, я был готов убить ее. — Как ты можешь такое говорить, Юнги! Ты буквально угрожал этой женщине! А все из-за чего? Из-за фотографии! Юнги молчит, не желая говорить. Выслушивая все это, он ощущает, как медленно разрушается. Он не чувствует ног, не чувствует руку, которой держит телефон. Тело будто оттолкнулось от него. — Прошу, Юнги, вернись к лечению, я умоляю тебя. Разве ты не замечаешь, что тебе плохо? Ты изменился, при чем серьезно. Это не нормально. Прекрати отнекиваться, Сухен сказала, что ты можешь не платить ей. Она тоже за тебя сильно переживает. Что бы сказал Чимин, увидев тебя таким? Разве этого он для тебя хотел? Ты помог ему, теперь помоги себе, иначе ты совсем сляжешь. Или, что еще хуже, тебя запрут в твоей же психиатрической больнице. «Пусть будет так, я уйду отсюда, как будет возможность. Я отлично скрываюсь, но ты, Ким Намджун, все портишь. Хосок дал тебе мой номер телефона? Не поэтому ли ты просил меня перевести его к себе, чтобы у тебя была возможность следить за мной?» — Юнги? — сказал Намджун, чтобы убедиться, что мужчина его слушает, или чтобы тот подал хоть какой-либо признак своего присутствия. Он тяжело вздыхает. — Я просто очень переживаю за тебя, Юнги… Умоляю тебя, не губи себя, еще не поздно все исправить. Дальше слушать психиатра Мин не захотел. Он сбросил, заблокировал контакт и даже выключил телефон полностью. «Тяжело, мне так тяжело, Чимин-и… Я правда страдаю и схожу из-за этого с ума. Мне так одиноко, мне нужно спасение…» «Умоляю, заберите меня, кто-нибудь» «Из этого мира» Вдруг раздался очередной звонок и мужчина был готов схватить свой телефон и разбить. Но, поняв, что зазвонил рабочий, он тут же ударил себя по лицу и поднял трубку. — Слушаю. — Доктор Мин, пришел пациент, мне направить его к вам сейчас? — Да, я в своем кабинете. Поблагодарив девушку, Юнги положил трубку и упал головой на стол. Как будто голова была такой тяжелой, что он не может держать её. «Пусть случится хоть какое-то чудо» Спустя минут десять, в дверь раздался стук. Психиатр резко поднял голову, из-за чего та заметно щелкнула и прошлась болью до самой головы. Он, кажется, успел уснуть за это время. Потирая шею, Юнги поздно понял, что его рабочий стол в полном беспорядке: кофе по-прежнему разлито, бумаги разбросаны, часть из них испачканы, а ручка так вообще валяется на полу. Снова стук, на этот раз Юнги на автомате сказал войти, так и не успев убрать весь этот беспорядок. Но осознать свою ошибку было поздно и дверь открылась. — Доктор Мин, пациент Пэк Тэмин здесь. — Да-да, спасибо, он может войти, — ответил Мин, все еще перебирая бумаги, стоя возле своего стола. Он даже случайно поспел уронить рамку с фотографией Чимина… Стекло чуть не треснуло. Девушка запустила пациента и закрыла за ним дверь. Юнги даже не обращает внимания на гостя, продолжая лихорадочно убирать все со стола. — Здравствуйте, доктор Мин, меня зовут Пэк Тэмин, приятно познакомиться. Стоило парню представиться, как Мина тут же парализовало. Он остановился, думая, что это, наверное, снова галлюцинации. Но этот голос… Голос Чимина. Почему этот парень говорит голосом его любимого? Медленно повернув голову на человека у дверей, Юнги был готов упасть. Его ноги задрожали, тело бросило в дрожь, сердце бешено стучало, как никогда раньше. Бумаги его в руках снова упали, разлетаясь по полу. Глаза бегали по парню перед собой. «Чимин» «Это снова ты? Почему ты продолжаешь делать это?» «Хватит!» Юнги закрыл глаза и взялся за голову. Нужно взять себя в руки, прийти в себя. «Черт, черт, черт. Уходи.» — С вами все хорошо? — обеспокоенно спрашивает парень все еще голосом Чимина, он делает шаг вперед, но тут его останавливают. Юнги протянул руку, давая пациенту понять, что подходить не стоит. «Все хорошо, Юнги, все…» «Все плохо» Мин открывает глаза, всячески игнорируя боль и происходящее. Он поднимает голову, уставившись на человека перед собой. На человека, который очень, очень похож на Чимина. Только волосы у того… другие. Чимин был блондином, а этот парень брюнетом. Но все остальное его никак не отличает от настоящего Чимина: черты лица, голос, рост и даже руки. Это был его Чимин. — Чимин, это ты..? Парень растерянно моргает пару раз, не понимая происходящего. Но тело все напряглось, а голос будто пропал. Неловко кашлянув в маленький кулачок, парень сказал: — Извините, я Пэк Тэмин. Я записался к вам на прием, потому что мне вас хорошо порекомендовали. — Нет, нет же… — не успев договорить, Юнги снова схватился за свою больную голову, все еще стараясь прийти в себя. — Черт, Чимин… Это же сон, да? Я уснул на столе и до сих пор не проснулся? Юнги подошел к парню так быстро, что тот даже не успел среагировать, и Мин схватил его за руку, ощущая настоящее тепло и мягкость маленьких рук. Такие родные и любимые… Юнги знает каждый маленький пальчик Чимина наизусть и у этого парня как раз были точно такие же руки. Все то же самое. Как у Чимина. — Ч-что вы делаете? — с дрожью в голосе спрашивает парень, пытаясь вырваться, но доктор его не отпускает, продолжая трогать его руки. — Вы не в себе? Отпустите меня! Парень хотел замахнуться свободной рукой, но психиатр его опередил и взял в свою руку чужую. Парень еще больше побледнел и испугался. Хоть мужчина не сильно сжимает его руки, но выпускать не хочет. Тот с таким интересом и, в то же время, болью на лице смотрит на его руки. Что происходит? — Я все еще помню твои руки, — тихо проговаривает врач, поглаживая чужую ладонь, — они такие теплые и мягкие, как тогда… Когда я трогал их в последний раз, это было в больнице, ты лежал, прикованный к койке, и они были такими холодными… — Вы что, знаете меня? — вдруг спрашивает сразу парень, недоумевая. — Вы что, заходили ко мне в палату, когда я был в коме? «Что?» — В коме? — Я был в коме пять лет назад, — отвечает парень и заметил, как врач изменился в лице, даже его руки стал слабо держать. Воспользовавшись этим моментом, пациент отдернул свои руки и отошел на безопасное расстояние, не отводя взгляда от мужчины перед собой. «В коме? Как… Я же хоронил тебя перед своими глазами. Ты умер, Чимин. Я видел, как твой гроб закопали в землю. Каждый раз приходил к тебе на могилу…» «Значит, это все еще сон» — Так это все еще сон… — Какой сон? Доктор, вы точно в себе? Я пришел к вам на прием, заплатил немалые деньги, а вы мне тут какую-то чушь начинаете заливать, хватая и трогая мои руки! — Извини, извини... Мин встряхнул головой и слегка ущипнул себя на кожу. Сильно, так сильно, что стиснул зубы. Так, он не проснулся. Это реальность? Тогда галлюцинации… — Как ты выглядишь? — В смысле, как? Вы не видите, что ли… — Прошу, ответь. Умоляю, ответь мне, для моего же спокойствия. — Давайте тогда вы меня опишите. Потому что я не понимаю, что у вас там в голове. «Хорошо, Юнги, давай. Ты справишься» — У тебя… красивое лицо: пухлые розовые губы, аккуратный острый нос, глаза… Глаза карие, полумесяцы. Брюнетистые волосы, маленькие руки и пухлые пальчики. Рост, наверное, метр семьдесят три, я прав? Все так? Парень растерялся, слегка встревожился и неловко перебирал пальцы. — Эм, ну. Все так, — парень запинался, а потом, взяв себя в руки, уверенно ответил, — Да, вы правы. Так я выгляжу. Мужчина на ватных ногах отправился на свое рабочее место, на котором по-прежнему царил беспорядок. Оперившись руками о стол, он сжал свои волосы на голове. Кошмар, это как какой-то очередной реальный кошмар. — Что с вами, доктор Мин? Вы беспокоите меня. Парень чувствует, как его сердце болезненно сжимается. Почему? Он не понимает, что это за чувство. Тревога? За этого ненормального врача? — Извини, еще раз, извини… Пэк Тэмин, верно? Давай забудем все это. — Но мне интересно, почему вы так на меня реагировал, доктор Мин. Стоит ли говорить? Даже если это всего лишь очередной сон, из которого он все никак не может проснуться. Лучше было бы сказать все, как есть. Но сейчас Мин вообще не готов. Голова болит так сильно, будто вот-вот взорвется. Кажется, он заболел, или сильно перенервничал. Обычно у него такое происходит после очередного ночного кошмара или галлюцинации. — Нет, давай лучше начнем прием, — говорит психиатр, наклоняясь под стол, чтобы поднять ручку, — Еще раз прошу прощения за этот инцидент. Присаживайся. Тэмин, осмотревшись, увидел диван и послушно сел. Он чувствует сильный запах кофе и духоту. Будто здесь никогда никто окна не открывает. Его бросило в жар. Парень рассматривает своего психиатра и его рабочий стол, подмечая, что все-таки с этим мужчиной что-то не так. — Мда, ну и беспорядок же у вас, — невзначай проговаривает в слух парень, тут же замолкая и отводя взгляд. — Извини. — Ой, мне не стоило этого говорить. Кажется, у вас просто плохой день, верно? Может быть, мне стоит уйти? — Нет-нет, все в порядке. Лучше расскажи мне о своей проблеме. — Эм, ну… Юнги замечает, как Чимин, то есть, Тэмин, неловко перебирает свои маленькие пальчики. Видимо, нервничает. И с чем же таким к нему пришел этот парень, которому на вид было едва ли двадцать лет? Взяв карточку со стола, Мин открывает её. На ней написан телефон пациента, родной город, адрес проживания и возраст. Ох... — Тебе правда сейчас двадцать семь? — Ну, да. Почему вы спрашиваете? «Чимину бы сейчас было столько же, сколько и тебе… Боже, как же ты на него похож» — Ты выглядишь молодо. — О, спасибо за комплимент, наверное… — Твой родной город Кванчжу? — Да, я там жил, но отучившись переехал в Сеул. Дело в том, доктор, что после комы я ничего не помню… — Что случилось до того, как впал в кому? — Я ничего не помню, — снова говорит Тэмин, все еще смотря куда-то вниз и не скрывая своего волнения. — Родители говорят, что я попал в аварию и врачи несколько месяцев боролись за мою жизнь. Родители много денег и терпения в это вложили, не теряя надежды до последнего, пока врачи уже ставили на мне крест. — Но ты выжил и сейчас находишься здесь. «Правда ли, что ты здесь, со мной?» — Да… Случилось чудо, как они говорят, — парень заметно улыбнулся, а Юнги не мог отвести от него взгляда. Эта улыбка… Маленькая легкая улыбка, такая же, как и у Чимина, полная облегчения и счастья. — Я быстро пошел на поправку, но, проснувшись, я совершенно не понимал, где и что произошло. И что это за люди, которые всегда были рядом со мной? Они плакали, обнимали и целовали меня… Говорили, как счастливы, благодарили Бога за то, что он вернул меня. Я был так потерян и растерян. Позже, когда я пошел на поправку, они мне все рассказали: что они мои родители и меня зовут Пэк Тэмин. Маму звали Пэк Сохи, а отца Пэк Джигён. Я все узнал только из их уст. — Ты правда ничего не помнил, когда проснулся? Или, может быть, хоть что-то? Тэмин покачал головой. — Совершенно ничего. Врачи поставили мне антероградную амнезию. То есть, я не помню ничего до начала этой болезни. — Так… Что еще тебя тревожит? — Амнезия то ладно, за пять лет я уже привык к тому, что ничего не помню. Но… Тэмин вдруг замолчал, погружаясь в свои мысли. Кажется, он не знал, как это сказать. Мин не смел его как-либо его подталкивать, он покорно ждал, когда парень продолжит. А пока у него было немного больше времени, чтобы рассмотреть парня и в сотый раз убедиться в том, насколько тот похож на его Чимин-и. — Понимаете, меня… — парень наконец-то продолжил говорить. — Меня беспокоят странные сны, то есть, нет, — он махнул головой, исправляясь, — кошмары. Да, это именно кошмары. «Черт, кто бы мне помог со своими кошмарами. Я сам с ними справиться не могу, а тут. Да никто не может с ними справится!» — Насколько они странные? — спрашивает Юнги, наконец-то что-то записывая для себя на бумаге. — Настолько, что каждую ночь просыпаюсь в слезах. «В слезах? Прямо как я…» — Это печальные сны, или ты плачешь от испуга? Парень перед ним совсем поник, сжимая свои руки. — Они и грустные, и одновременно ужасные… Понимаете, я не знаю, что это значит, но это как будто один и тот же долгий сон. Одна и та же история, одни и те же люди. И в этих снах я ведущий — главный герой, с которым происходят все действия. Я слышу собственный голос, это точно мой голос… — Что обычно происходит? — аккуратно спрашивает он, ведь парень перед ним совсем напуган. Будто он не хочет вспоминать, совсем как Чимин в их первую встречу… Тот тоже не сразу рассказал ему свою историю, с самого начала и до конца. Тогда Юнги поклялся, что поможет ему, чего бы ему этого ни стоило. Поможет, защитить и ни за что не отпустит. А тут кажется, будто сама судьба подарила ему второй шанс. Может ли Юнги упустить еще и этот? Да ни за что! — История, будто, это моя история. С самого начала и до самого конца, — тихо отвечает ему тот. — Сначала мне казалось, что эти сны — мои потерянные воспоминания. Но каждый раз, когда я вижу их, у меня жутко болит голова, а сердце колотится. Иногда, даже если я не сплю и нахожусь в сознании, головная боль сопровождается разными непонятными фрагментами. Они настолько быстро проносятся перед моими глазами, что я ничего не могу разобрать. Но сны — четкие, длительные и чувствительные. — Расскажи мне историю, с чего все началось. Свой первый сон. Тэмин минуту думал или старался вспомнить, что происходило в первом сне; с чего все началось. Это был самый настоящий кошмар. — Это началось в лесу…. Цветущий дендрарий, похищение, изнасилование, плен, многочисленные пытки, кровь, очень-очень много крови… — …имени этого человека я не знаю, лиц во снах не видно, но я слышу его голос, я чувствую, как он касается меня, истязает, — продолжает рассказывать Тэмин, все еще не поднимая на своего психиатра взгляда. Он не видит, как на него сейчас смотрит Юнги: смесь шока и неверия в услышанное. Это история, которую Мин хорошо знает; история, из-за которой он чувствовал себя так плохо. — Во сне я пытался сбежать, когда кинул в него еду. Бежал, как только мог. И наконец-то вышел на свободу, но упал. Он догнал меня, смеялся и что-то говорил… Я не разобрал, но понимал, что он сломал мне ноги. «Нет, этого не может быть» Юнги чувствует, как сердце буквально разбивается внутри него. Ему кажется, что он перестал дышать. Он знает эту историю, эту ситуацию, ведь ему рассказал о ней сам Чимин. «Его Чимин» — После этого он отвел меня в темное и страшное место… «Подвал» — Следующий сон — как продолжение. Он мучил меня, крича так громко, что мне было страшно. Бил, истерзал… После того, как он приложил к моей коже тлеющую сигарету, я проснулся: в ужасе и крике. — Чонгук часто тушил свои сигарету об мое тело, — сказал ему когда-то давно Чимин, закатав рукава своей рубашки и демонстрируя ему маленькие ожоги и рубцы на своих бледных худых руках. «Мой бедный, маленький Чимин-и…» Тэмина трясло, точно также, как и Чимина. Парень дрожал так сильно, будто когда-то чувствовал все это на себе… Возможно, в прошлой жизни? Юнги чувствует, как его собственное тело тоже прорывается дрожью, он кусает губы так сильно, что чувствует металлический вкус во рту. — Во сне было очень много ужасных пыток: многочисленные избиения, унижения, порезы и удары током… Я даже видел, как этот человек резал передо мной труп какой-то девушки, заставляя меня ему помогать. Он резал её на мясо, словно какую-то скотину. Другая двушка смотрела на меня и умоляла ей помочь, я даже хотел это сделать, но ничего не вышло. Почему я не могу контролировать собственный сон, если это правда он? Тэмин старался контролировать свои эмоции, но не сдержался: послышался всхлип, и он заплакал. Юнги тоже давно плакал, еще на начале истории. Не сдержался. Откуда этот парень мог знать всю историю Чимина, если он им не являлся? Как? — Но после, сны были немного хорошими… Я был в светлом помещении, может быть, в больнице, не могу сказать точно. В таких снах был очень хороший человек, очень жаль, что лица я не помню, но голос, — Тэмин вдруг посмотрел на Юнги, видя, как тот тоже заливается слезами. Они смотрят друг друга в глаза, а после парень дополнил, — ваш голос так похож на голос этого хорошего человека, доктор Мин. — Чимин. Слышишь? Это я, твой психиатр, Мин Юнги. Ты ведь помнишь меня? «Мин Юнги…» — Вы не уйдете от меня? — Я никуда не уйду. — Мне одиноко… — Ты не один: я с тобой, Чимин, и всегда буду рядом, когда это необходимо, мы справимся с этим вместе, обещаю. — Доктор Мин, теперь вы не оттолкнёте меня? — Я больше не отступлю. Мое решение было тщательно обдуманно, мои действия — решительны, я готов пойти с тобой до самого конца, невзирая на любые сложности и опасности. Я покажу тебе, что такое любить и быть любимым. — Я приму тебя всего, Чимини. Прими и меня. — Принимаю.

— Я люблю тебя, Чимин, больше всего на свете. — Юнги, я люблю тебя. Я люблю тебя больше, чем можно выразить словами.

— Спокойной ночи, моя любовь.

Тэмин ненадолго выпал из реальности, погрузившись в новые фрагменты из воспоминаний. Юнги и он, он и Юнги, Тэмин и Юнги? Чимин и Юнги… Парень резко открыл свои глаза, видя перед собой взволнованное и заплаканное лицо психиатра, который стоял перед ним, склонившись. Что произошло? Почему этот мужчина взял его за лицо? Этот мужчина… Почему Юнги так обеспокоенно смотрит на него, держа в своих руках? Он чувствует, как по его щекам продолжаю стекать слезы, обжигая кожу. Его голова болит, но не так сильно, как это было всегда после вспышки каких-то воспоминаний. Стало, легче? Он не знает. Но когда Юнги обнимает его так крепко, но в то же время бережно, нежно поглаживая его темные волосы. Эти прикосновения такие знакомые, да, он точно знает их. Он чувствует это каждой клеточкой своего тела. Из-за этого сердце стучит как сильно, готовое выпрыгнуть из груди, а на душе стало как-то легче. Он все понял, он все вспомнил. — Юнги..? Этот нежный голос, полный любви, Юнги узнал его. Именно с такой нежностью обращался к нему Чимин. Его любимый и единственный Чимин-и. — Чимин-и… В глубине новой реальности парень ощутил внезапный укол воспоминаний. Стокгольмский синдром прошлой жизни пронесся через его разум, словно вихрь давних эмоций. Увидев будто свое отражение в зеркале, его глаза огоньком вспыхнули, в них замелькали обрывки прошлого: сцены пленения, эмоции, которые пронзали его душу. Все. Сквозь слои забытого, он вдруг осознал свою смерть, темные перипетии, которые привели к этому воплощению. Волнения и страхи его предыдущей жизни смешались с недавно пережитыми моментами. Сознание его настигла волна осознания, и он стал понимать, кем был и какие тени таила его прошлая жизнь. Он понял, кем являлся. Он — Пак Чимин. Чимин сдерживал слезы, но волнение его переполняло. Сплетая пальцы в волосах Юнги, он крепко обнял его в ответ. Сердце билось неистово, словно оно тоже вспоминало кошмар прошлой жизни. Слова тихо вырывались из его губ: — Я вспомнил, Юнги. Все вспомнил… Голос Чимина дрожал, и слезы накатывались, освежая его лицо. В этом объятии Чимин чувствовал себя защищенным и одновременно уязвимым. Он помнит это забытое годами чувство, помнит эти крепкие объятия и теплые руки мужчины, которые сейчас дрожали и, почему-то, были холодными. Слезы Юнги смешались с теми, что обводили глаза Чимина. В их общем объятии была сила взаимопонимания и бессмысленного страха потерять друг друга. Руки Юнги обнимали Чимина так крепко, словно он боялся, что момент их воссоединения просто растает, как сон. Что все это все еще длительный и душераздирающий сон… Юнги, взгляд затуманенный слезами, мягко прошептал, захлебываясь в собственных всхлипах и слезах: — Чимин, это правда ты? Скажи, что все это правда. Его слова звучали как молитва, как надежда на то, что этот момент не исчезнет, как утренний туман. Что, отпустив, это все не окажется очередным воображением. Но на этот раз все было настолько реальным… Что мужчина дрожит, как осиновый лист. Дрожь была такой сильной, что он едва мог контролировать её. — Д-да, это я, Юнги… — продолжая обнимать своего психиатра, уверенно проговорил Чимин, крепче сжимая мужчину в своих руках. — Я вспомнил, я вспомнил все, что произошло, кем я являюсь… И тебя, Юнги, я наконец-то вспомнил тебя. «Этого не может быть, это слишком… нереально» «Мое воображение, кажется, стало слишком жестоким» «Может, я умер..? И я смог вернуться к нему, обнимая его и разговаривая с ним сейчас вот так. По-настоящему» — Я не верю, я не могу в это поверить… — словно в бреду проговаривает Мин, уткнувшись в темную макушку своего любимого, и вздыхая такой знакомый и любимый аромат. — Где мы? — Мы здесь, Юнги. Я здесь с тобой, в твоем кабинете, обнимаю тебя и… — Это не может быть реальностью. Нет! Так не бывает, я ведь… — Юнги резко отстранился и закрыл глаза, пытаясь проснуться. — Ты умер, Чимин-и, я отчетливо помню тот день: ты лежал окровавленный на асфальте под проливным дождем. Я подошел и увидел там тебя. Пять лет прошло с того момента, и я лично хоронил тебя перед своими глазами. Как такое возможно?! — Юнги, посмотри на меня, — просит Чимин, приложив свою теплую ладонь мужчине на щеку, поглаживая. — Ну же, любовь моя, посмотри на меня, — просит он на разрыв, утопая в собственных слезах. — Это всё реально, это по-настоящему. Я здесь сейчас с тобой. Ты же смог обнять меня? Чувствуешь мое присутствие? Маленькая ладонь на его щеке не была холодной… Она была теплой, настоящей. Это прикосновение он отчетливо чувствует. Нежная кожа на ладони и маленькие пухлые пальчики. Все это он помнит и чувствует. Набравшись смелости, мужчина открывает свои заплаканные глаза и смотрит на Тэмина, нет, Чимина: это все ещё его Чимин-и, с темными волосами, но с теми же чертами лица. Слезы продолжают стекать с красивых и любимых глаз, которым слишком много кошмаров пришлось повидать. — Чимин-и..? — тихо и недоверчиво проговаривает Юнги, протягивая свою руку к лицу своего пациента. — Правда, ты? Парень уверенно кивает и улыбается так счастливо, что разбитое сердце восстанавливается от болезненных ран. — Это правда, Юнги, я здесь. Ну же, поцелуй меня уже, наконец. И Юнги тянется, не желая терять драгоценные секунды, которые у него могут остаться в случае чего. Он схватил Чимина так крепко и нежно одновременно, впиваясь своими губами в чужие пухлые, манящие и любимые губы. Этот поцелуй был словно печать на подтверждение реальности, сладким напоминанием о том, что воссоединение было не только воспоминанием, но и настоящим моментом счастья. Чимин откликнулся на поцелуй с нежностью и благодарностью. Их губы слились в мягком объятии, будто они пытались передать друг другу все те чувства, что слова не могли выразить. В этом поцелуе звучала история, пережитая боль, но и радость воссоединения в новой жизни. Лбами прижатые друг к другу, они отстранились, и в их глазах замерцала вся глубина пережитых эмоций. Заплаканные глаза были отражением не только слез радости и освобождения, но и тех моментов, которые прежде оставались в тени. В этом молчаливом обмене взглядами было что-то магическое, словно они читали друг в друге каждое слово, не произнося ни одного. — Чимин-и, я так боюсь потерять тебя снова… — Ничего не бойся, Юни, — ласково улыбаясь, шепчет ему Чимин. — Мы снова вместе, и это никогда не изменится. — Я просто не могу поверить, что это реально. Что мы снова вместе, и ты помнишь все… Чимин ласкающе касается лица Юнги, отмечая, как мужчина изменился. Бледная кожа стала еще бледней, глаза опухшие и не от слез вовсе, они и без них были такими. Это заставляет сердце Чимина болезненно сжаться, понимая, сколько боли он принес Юнги из-за своей ошибки прошлого. Ему не стоило тогда идти на встречу с… «Чонгуком» Да, ведь он всегда был источником всех его бед. Именно из-за него Чимин стал таким. Его сломали, а потом собирали по кусочкам так, как это было нужно. Но Юнги смог восстановить те утраченные кусочки человечности, невинности и любви. — Ты всегда был моей опорой, — улыбаясь сквозь слезы, говорит своему психиатру Чимин. — Благодаря тебе я снова здесь. Юнги поцеловал его лоб, едва касаясь губами. Теперь он не хочет думать о том, что все это неправда. Не желает и не думает, потому что чувствует, что все это правда происходит с ним. Только неизвестно, как такое возможно? Неужели Бог услышал его молитвы и позволил вновь быть счастливым? Дав второй шанс, который он больше никогда не упустит. — Юнги, перестань сомневаться. Это все правда, видишь? Я сам не понимаю, как это произошло, но… Обещаю, мы обязательно с этим разберемся позже, хорошо? — он наклонился, чтобы поцеловать мужчину в нос, а затем в щеки и, наконец, губы. — Ты выглядишь ужасно утомленным. Юнги неловко отвел взгляд. — Прости, я бы не хотел, чтобы ты видел меня таким… Ты говорил, что не хотел бы этого. — Я помню. — Помнишь? — Юнги удивленно распахнул глаза. — Ты помнишь даже это? — Я же сказал, что вспомнил все. Наверное, тогда я уже был мертв, когда тебе это сообщил, — Чимин задумался. — А еще я помню ту загадочную девушку, которая забрала меня. Может быть, это все она? Они оба не знают, как такое могло произойти. Возможно, это какое-то чудо. — Я, конечно, читал, что люди могут перерождаться, — тихо прошептал Юнги, погружаясь в свои размышления, — но не до конца в это верил. — Уверен? — Чимин слабо ухмыльнулся. Слезы на глазах перестали его беспокоить. — Может быть именно твоя вера помогла мне вернуться к тебе? Пак почувствовал, как сердце бьется в унисон с сердцем Юнги, словно каждый их момент был предначертан. — Ты был моим светом во тьме, верой, что возвращение возможно. — Ты тоже мой свет, Чимин. Всегда им был. Только ты можешь меня спасти. Их объятия стали символом не только встречи после долгого отсутствия, но и веры в невероятные возможности, что может предложить новая жизнь. Вместе они смотрели в будущее, полагаясь на свою связь и силу, которую нашли в любви друг к другу.

***

На пасмурной улице кладбище выглядит молчаливым и таинственным. Серые небеса создают тяжелую атмосферу, а сгущающиеся облака словно прикрывают этот уголок спокойствия от внешнего мира. Старые могилы, покрытые мхом, простерты вдоль узких тропинок. Деревья без листьев стоят, как стражи, рисуя свои силуэты на фоне небес. Некоторые памятники утратили свою первоначальную форму под воздействием времени, и лишь редкие цветы пробиваются сквозь серую печаль. Юнги и Чимин молча шагают по тропе, направляясь к далекой могиле, где покоится человек, разрушивший жизнь Чимина в прошлом. Взгляд Чимина наполняется сложными эмоциями, а Юнги стоит рядом, поддерживая его. По мере того, как они приближаются к могиле, ветер на удивление поднялся. — Небо такое же, как тогда… — тихо шепчет Чимин, смотря вверх. — Не стоит вспоминать это, Чимин-и, — мужчина крепко схватил любимого за руку, зная, о чем думает Чимин. — Это больно. — Прости, — сразу извиняется тот, продолжая идти туда, куда ведет его Юнги. Взгляд Чимина устремляется на надгробную надпись — Чон Чонгук. Они пришли. Мгновение стоит как вечность, и в его глазах мелькают переплетающиеся эмоции. Это имя связано с темными воспоминаниями, но теперь, вновь воплощенным, Чимин готов столкнуться с прошлым и отпустить его. Он сам попросил Юнги отвести его к Чонгуку, показать, что тот действительно исчез из жизни. Чимин медленно опускает венок цветов к основанию могилы, словно освобождаясь от тяжести, которая лежала на его плечах. Юнги молча поддерживает этот момент, зная, что прощение и исцеление начинаются с признания прошлого, невзирая на его болезненные аспекты. Юнги стоит рядом, поддерживая его молчаливо. Ветер легко шевелит листья деревьев, словно принося весть о возможности нового начала. Парень встал на колени, прикрыв глаза и думая о чем-то своем. Быть может, мысленно проговаривает все то, что хотел бы сказать, надеясь, что Чон его услышит. Спустя минуты, Чимин наконец-то встал рядом с Юнги, продолжая молчать. Он смотрит на надгробие, на котором нет ничего, кроме куска камня. Теперь там лежит венок, который Чимин сам сделал. Воспоминания прошлой жизни с ним больше не беспокоят его, словно те исчезли, и он действительно начинает жить с чистого листа. Под новым именем, с абсолютной новой жизнью. — Мне все равно его жаль, — тихо проговаривает Чимин со спокойным выражением лица, не отрывая взгляда от могилы. — Он был еще совсем ребенком, когда с ним стали делать ужасные вещи. И это собственные родители. Да, Юнги помнит, как Чимин раньше рассказывал ему это историю, когда он еще проходил лечение в психиатрической больнице. Тогда Мин, мягко говоря, был в ужасе от услышанного. — Мои родители хоть и не били меня, не издевались, — продолжает говорит тот, — но то, что пришлось пережить маленькому Чонгуку — ужасно. Как жаль, что его не удалось вовремя спасти от полученных травм… Чимин берет фотографию Чонгука, которую ему дал Юнги из его личного дела, та самая, которую ему лично передавал когда-то Намджун. Он вставил ее между табличкой, чтобы было хоть какое-то представление о человеке. Эта фотография все равно больше ему не нужна, так пускай лучше будет у него. — Прощай. Сказав это, Пак быстро схватил Юнги за руку и стал уводить из этого места. Все кончено. Больше он сюда не вернется. Никогда.

***

— Вижу, вы не один, господин Мин, — Сухен мило улыбнулась, смотря на гостя, который сидел на против рядом с Юнги. — Вам стало лучше? Готовы ли продолжить терапию? — Да, я думаю, что готов, — Юнги счастливо улыбнулся, посмотрев на Чимина, который улыбнулся ему в ответ. — Я решил познакомить вас с человеком, который спас меня и вытащил из этого кошмара. Сухен загадочно улыбнулась не для глаз Юнги, смотря прямо на Чимина и представилась. — Меня зовут Ким Сухен, рада, что у Юнги появился близкий человек, который готов помочь ему в трудную минуту. Зная, как Юнги было тяжело нести такой груз в одиночку, она была искренне счастлива, что мужчина вернулся к курсу терапии с ней. Она знала, что одному Юнги не справится, поэтому… Мин и не замечал, что на самом деле происходило сейчас между переглядками Сухен и Чимина. Это было то, чего мужчина на самом деле не понимал, а знать ему этого не стоило. «Спасибо» — в мыслях поблагодарил девушку Чимин, прекрасно зная, кто она. Та, услышав это, кивнула в ответ, счастливо улыбаясь.