Efferri

Что это за странное чувство освобождения? Почему становится так хорошо, словно внутри не осталось ничего? Осознание всего происходящего ещё не постигло, поэтому Чимин ни о чем не думает. Вокруг нет ничего, что могло бы объяснить, что произошло и где он находится. Это словно какой-то другой неизведанный мир, в который не так просто попасть. Почему он здесь? Не было ни холодно, ни жарко и ни одного малейшего звука. Тишина была гробовой. Любой другой испугался, оказавшись в неизвестном месте, но Чимин не боялся. Он не знал, как оказался тут, где был и почему чувствовал себя таким спокойным. Вероятно, это был первый раз, когда он смог испытать такие глубокие эмоции. И всё же один вопрос крутился в его голове словно назойливая муха. Для чего он здесь? — Не понимаю, — тихо произносит он вслух. — Ты рад? Чимин вдруг слышит чей-то незнакомый голос за своей спиной и оборачивается, увидев перед собой красивую и милую (на вид) девушку. Она была бледной, едва видимой, словно призрак, облаченный во всё белое. Черные, как смоль, распущенные волосы красиво переливались сквозь свечение её собственного тела. Она улыбалась, но её улыбка не казалось Чимину добродушной, словно притянутая за уши. — Кто ты? Что это за место? — Чимин не мог не замолчать, задавая вопросы единственному встречному человеку в этом месте. Ему казалось, что он один, но теперь, видя перед собой девушку, он так больше не думал. Ему очень хотелось узнать, кто она такая и что делают в таком месте. А главное, с какой целью? Он так был замешан на собственных вопросах, что не задумался: а чему он должен быть рад? Почему она задала такой первый встречный вопрос? Она подходит ближе и Чимин даже слегка вздрагивает, стоит незнакомке поднять руку и прикоснуться к его лицу. Она, своим глубоким взглядом, словно изучала его лицо, заглядывая в самую душу. От неё веет невиданным холодом и почему-то это заставило Пака задрожать. Он не отрывает от неё взгляда, пристально рассматривая её бледное лицо. Он не ошибся, говоря, что была призраком. — Теперь ты наконец-то спокоен, Чимин. Я пришла, чтобы забрать тебя из этого ужасного мира. — Зачем? Что произошло? — Это было спасение. Она говорила загадками, так медленно и тихо, словно пыталась ввести его в некий транс. Но Чимин не поддавался. — Я не понимаю, о чем ты говоришь? — он почти что закричал, сильно паникуя, ведь девушка не собиралась его отпускать, а сдвинуться с места он не мог. И вдруг, как ни в чем не бывало, ледяная ладонь девушки касается его лба, и всё тело будто передергивает. Чимин ощущает путаницу и непонимание. В его сознании все еще присутствуют последние моменты перед падением с крыши, но осознание своей смерти не приходит. Он чувствует, что что-то не так, что что-то в его мире изменилось, но не может определить, что именно. Внутри его все еще живут эмоции, но они окутаны туманом и растерянностью. Он пытается двигаться, ожидая почувствовать свою физическую оболочку, но его существование становится неясным и недоступным. Чимин чувствует себя отрешенным от реальности, как будто находится в неопределенном состоянии между жизнью и смертью. Страх, который он испытывал в момент падения, все еще с ним, проникая в каждую клетку его сущности. Он чувствует себя уязвимым и одиноким, во мраке неизвестности. В его сердце тлеет грусть и неполное осознание утраты, но ощущение смерти не наступает полностью. Он вспомнил то, что с ним произошло в момент падения и после, как всё тело охватила боль. Слёзы на его глазах начинают течь, ведь он понял, что умирал. В тот момент, когда он пытался двигаться и закричать, но у него ничего не выходило. Это была его смерть. Всё ещё холодные руки стали вытирать с него наступившие слёзы. Чимин пристально смотрит в одну точку, словно в его глазах пролетают воспоминания. Осознание этой реальности пришло, и он ничего не мог сделать со своими эмоциями. Это был его конец. Их конец. Чимин плачет, потому что его боль невыносима, а его траур неописуем. Ведь не думал, что всё может дойти до такого исхода. Каждая слеза, падая вниз, становится свидетельством его тоски, скорби и потери. Они выражают его безмолвное отчаяние и желание вернуться к жизни, которая вдруг отнялась от него. Его плач наполняет окружающую обстановку тяжелыми эмоциями, создавая образ непреодолимой печали. Он понимает, что сам виноват в этом, но осознание всего происходящего было для него таким невыносимым. Ему больше всего хотелось узнать, где сейчас находится Чонгук и смог ли избавиться от него? Слезы не переставали стекать по его лицо, а сердце, которое давно уже не стучит внутри, болеть. — А Чонгук? Девушка отошла от него и, действительно, искренне улыбнулась ему, словно была сама рада этим ответом. — Он в другом месте, далеко и глубоко. Больше он не тронет тебя, никогда. Чимин чувствует облегчение внутри себя, понимая, что больше не увидит его. Слёзы всё ещё продолжают обжигать кожу, и он не в силах успокоиться. Девушка не торопит его, ничего не говорит, позволяет ему самому принять происходящее. Ведь понимает, что расставаться со своей жизнью не просто. Его слезы становятся криком его души, вырывающимся из его груди, искавшим понимания и сочувствия. Он плачет не только о себе, но и о потере возможности любить и быть любимым, о незавершенных мечтах и нереализованных возможностях. В сердце растет горькая боль от мысли о Юнги, оставшемся в том мире один, лишенный его поддержки и любви. Он понимает, что его смерть оставит Юнги одиноким, в плену горя и тоски. В его глазах отражается глубокое сожаление, так как он хотел быть рядом, чтобы продолжать любить. Чимину горько осознавать, что Юнги теперь будет сталкиваться с трудностями и испытывать боль, не имея его рядом. Он чувствует, как неразрывная связь, которая их объединяла, теперь рвется, оставляя одиноким в холодном и жестоком мире. Он нежно желает, чтобы Юнги нашел силы и поддержку внутри себя, чтобы преодолеть эту тяжелую потерю. Слезы Чимина становятся выражением его бесконечной любви и заботы о Юнги. Он желает ему счастья и спокойствия, даже если это означает, что ему самому приходится уйти. Чимин надеется, что Юнги найдет внутри себя силы и сможет продолжать жить, храня их общие воспоминания в своем сердце. Без него. — Что будет с Юнги..? Девушка перед ним не отвечает, а лишь протягивает свою руку, как бы намекая, чтобы Чимин взял её. Он не знает, стоит ли это делать, но у него не было выхода. Он не сможет вернуться в тот мир, как бы сильно этого ни желал. Жизнь очень жестокая. Чимин осознал это, когда был ещё совсем ребёнком. И так до самой смерти.

***

Суматоха охватила больницу, словно волна неожиданности и страха проникла в каждый уголок здания. Персонал, который до этого момента выполнял свои обязанности с тщательностью и спокойствием, теперь оказался в смятении и панике. Первые крики пронеслись по коридорам, заставляя всех остановиться и поднять глаза. Перепуганные голоса сотрудников слились в один неразборчивый хор, наполняющий пространство тревогой. Комнаты и проходы заполнились людьми, мечущимися туда-сюда, пытающимися понять, что происходит. Медсестры сбежались к окнам, надеясь разглядеть хоть малейший след происшествия. Их глаза были наполнены тревогой и изумлением. Они шептались, обмениваясь невнятными словами, пытаясь понять, что произошло. Врачи вырывались из своих кабинетов, вспоминая обязанности и службу. Они бросались вперед, стремясь помочь, прокладывая себе путь сквозь толпу паникующих людей. Их лица выражали смешанное чувство тревоги и решимости. Где-то вдалеке раздался звонок тревоги, сотрясая здание и усиливая хаос. Это был зов на помощь, сигнал, что ситуация требует скорейшего реагирования. Паника смешалась с испугом, а сердца персонала забилось сильнее, осознавая, что на кону стоит чья-то жизнь. Сотрудники, под воздействием адреналина и чувства срочности, неслись по коридорам, бегущие шаги разносились по всему зданию. Голоса командиров смешивались с плачем и криками отчаяния. Все старались действовать, но внутри каждого было ощущение бессилия и безысходности. Юнги, путаясь в суматохе, спешно проходил по коридорам больницы, не понимая, что происходит вокруг. Что за спешка? Его сердце билось сильнее от звуков тревоги и криков, которые заполнили воздух. Он наткнулся на одну из медсестер, которая пролетела мимо него, её глаза были полны ужаса и шока. Остановившись, Юнги схватил её за плечо и спросил с тревогой в голосе: — Что произошло? Почему все так паникуют? Медсестра, едва сдерживая дрожь в голосе, ответила: — Кто-то… кто-то сбросился с крыши… На крыше… ужасно… Юнги почувствовал, как сердце сжалось от ужаса и неверия. Его глаза наполнились горечью и тревогой. — Кто? Кто сбросился? — выдавил он из себя слова. Медсестра, все еще потрясенная произошедшим, кивнула головой и бросила быстрый взгляд на него. — Я не знаю, кто… Простите, мне нужно бежать! Юнги медленно отпустил медсестру, и та убежала, оставив его позади. Его мысли были в полном беспорядке. Сердце замирает от мысли, что. Он больше не думает, стремительно выбегая на выход, где столпилось большое количество людей. Когда он выбегает на улицу и видит множество врачей и сотрудников, собравшихся вокруг места происшествия, чьи лица выражают шок и горечь, а глаза наполнены горячими слезами. Юнги медленно приближается к толпе, его взгляд направлен в центр внимания. И там, среди толпы, он видит то, чего боялся увидеть. Окровавленное и безжизненное тело лежит на земле. Ужас охватывает его, горло сжимается от боли и неверия. Он не может поверить в то, что видит перед собой. Сотрясенный и с пустым взглядом, Юнги медленно подходит к месту происшествия. Врачи и медсестры делают все возможное, чтобы оказать помощь, но его сердце уже знает правду. — Чимин… Слезы начинают течь по его щекам, а боль в сердце становится непереносимой. Он тихо прошептал имя, но получил только взгляды на себя. Всё вокруг кажется размытым и нереальным. Дождь капает с неба, словно тонкие серебряные нити, которые танцуют в воздухе. Он падает мягко и беззвучно, создавая нежный шорох, образующий мелодичный ритм, который звучит на крышах и тротуарах. Водные жемчужины разбрызгиваются, окутывая все вокруг своей прохладой и свежестью. Каждая капля несет в себе магию возможностей и обновления. Она умывает мир от прошлых следов, оставляя за собой чистый и свежий лист бумаги. Он превращает серые улицы в отражение небесных просторов и придает жизнь каждой капле, каждому листу дерева, каждому человеку, пронизывая их глубокой энергией и таинством. Кажется, что небо плачет. На асфальте дождь смешивается с растекающейся кровью, создавая мрачное и тревожное зрелище. Капли воды обрастают алой окраской, а кровь, будто тонкими руками, растекается по поверхности, образуя пугающие узоры. Дождевые капли, падая на кровавое пятно, словно восклицательные знаки боли и трагедии. В их слиянии проявляется суровая симфония жизни и смерти, где капли дождя олицетворяют надежду и очищение, а растекающаяся кровь — неминуемость и утрату. Окружающий пейзаж, омываемый дождем, становится свидетелем этой безжалостной смеси. Беззвучные шумы капель сливаются с тихим жужжанием дождевых струй, создавая звуковой фон, который напоминает о скорби и горечи. Это становится символом трагической судьбы, отражением борьбы между жизнью и смертью, надеждой и отчаянием. Юнги стоит неподвижно, а взгляд застыл на окровавленном теле Чимина. Он делает ещё шаг, чувствуя, как больше не может сдерживать свои эмоции. В его сердце бушует мощная волна шока, захватывая дыхание и парализуя каждую мышцу его тела. Он молча истекает болезненной смесью отчаяния и неприятия того, что безжизненное тело лежит именно его пациента. В тот миг все вокруг Юнги исчезает. Он чувствует, как мир вращается вокруг него, но сам застрял в безмолвии и страдании. Все кажется нереальным, словно он впал в кошмар, из которого нет пути выбраться. Его разум отказывается принять жестокую реальность и мужчина ощущает, что его собственное существование повергается сомнению. И Юнги срывается на крик, быстро подходя к Чимину дабы посмотреть на него, действительно ли он находится на холодном и мокром асфальте. Он даже не обращает внимания на то, что врачи, которые пытались оказать помочь пострадавшим, окликнули других, чтобы те держали его и не смели близко подпускать того к телам. Слезы накатывают на глаза, размывая его видение, но психиатр не способен оторвать взгляд от Чимина, чьё лицо было повернуто от него в другую сторону. В сторону того, кто также безжизненно лежал рядом с ним на дороге. Этот вид ужасающей картины пронзает его сердце, проникая глубоко в его душу. Юнги чувствует, как силы покидают его тело, оставляя слабым и беспомощным перед этой несправедливостью. Там, рядом с его любимым, лежит человек, который, вероятней всего, решил лишить его самого дорого, и за одно убив себя. Он понимал, что Чонгук, который обещал не отдавать ему Чимина, не отпустил его даже после смерти. Две истерзанных души, два окровавленных тела, которые лежат рядом с друг другом, словно нашедшие своё правильное решение. Юнги уверен, что это было не просто случайностью, и выбор Чимина покинуть этот мир вместе с тем, кого так старательно пытался ненавидеть — настоящий вздор. Мин продолжает кричать, чтобы его отпустили и позволили увидеть всё самому и принять. Но всё, что он чувствует — это боль во всем теле внутри, и как его руки продолжают держать, не давая возможности вырваться. В его груди зарождается горечь и гнев, волнуясь внутри. Все, что остается — это ощущать потерю, которое вступает в сражение с любовью, которую он испытывал к пациенту. В глубине его сердца он знает, что больше никогда не услышит его смеха, не увидит его улыбки, и никогда не сможет больше быть рядом. Он был уверен, что там, на мокрой поверхности асфальта, лежит никто иной, как его единственная любовь всей жизни. Эти светлые волосы, что были смешаны с кровавым оттенком, Мин не спутает ни с кем. А затем просто позволяет людям увести себя из этого ужасного места, не давая в последний раз взглянуть на любимого, чтобы принять этот ужасный факт.

***

Охваченный глубокой печалью и горем, Юнги сидит в коридоре, окруженный своим коллегой Ли Хёнсу и главным врачом — господином Каном. Его взгляд устремлен в пол, в пустоту, а глаза отражают глубокую потерю и неподвижность. Господин Кан, заботливый и понимающий, подходит к нему и ласково прикасается к его плечу. Он говорит, что тому нужен отдых и рекомендует отправиться домой, ведь понимает, что Юнги прошел через трудное испытание, и сейчас самое время дать ему возможность расслабиться и восстановиться. Юнги медленно поднимает глаза и встречается со взглядом мужчины перед собой. Его лицо выражает глубокую горечь и изнеможение. Он чувствует, что не готов оставить, не готов покинуть место, где они вместе провели столько времени. Его сердце ощущает острую боль от утраты Чимина, который сейчас находится там, за дверью, куда его не пускают, не готовый смириться с этим. Однако господин Кан, проявляя заботу и понимание, настаивает на необходимости отдыха и отправления домой. Он говорит Юнги, что печаль и боль требуют времени для исцеления, и важно позволить себе отдохнуть и восстановиться. Но Юнги ничего не хочет, кроме как оставаться рядом с тем, кого так сильно любил и не уберёг.

***

Юнги, облаченный во все черное, символизирующее скорбь, стоит неподвижно, словно боясь совершить какое-то действие. Но он не боится, ему просто не хочется совершать какое-либо действие, полностью отдаваясь всему процессу похорон, внимательно слушая речь человека, что произносил молитвы. Присутствовали все родственники и знакомые семьи Пак, которые не были равнодушными к нему. Все знали Чимина как самого прекрасного, светлого и послушного мальчика. Они и представить не могли, что ситуация, произошедшая с ним за все те годы, будет настолько печальной. Они знали о его похищении, весь Пусан только об этом говорил. Часть знала, что Чимин жив и нашелся, но находился на длительном восстановлении и лечении, а для некоторых это было большой новостью, которую они только что узнали, находясь тут. Главным организатором всего этого был Юнги, который спустя пару дней потребовалось, чтобы всё это организовать, созвать всех, кто хочет попрощаться и в последний раз взглянуть на человека, которым был брошен и измучен. Без каких-либо других вариантов Мин решил, что Чимин будет похоронен здесь, в сеульском национальном кладбище. Родственников, чьи номера он обзванивал вместе со своими коллегами, без вопросов решили и приехали. Даже те, кто находился чуть дальше от Пусана, Сеула и так далее, нашли время и смогли приехать. Кроме тех, кого Мин так сильно желал увидеть. Ни один мускул на его лице не дрогнул, хотя он испытывал, казалось бы, нестерпимый гнев. Но сейчас был не тот момент, когда нужно было злиться. Мин стоял, устремляя взгляд только на человека, что проводил церемонию. Его томный голос эхом отдавался в его ушах. Многие люди, тётя и дядя Чимина, уже лили горькие слёзы, тихо шмыгая носами. Юнги чувствует сильный комок в горле, но сдерживает слёзы, не давая им появиться на глазах. Церемония проходила в украшенном зале, где поставили фотографию Чимина, отражающую его яркую и улыбающуюся личность. В центре зала находился гроб, где покоилось тело Чимина. Его окружали цветы и венки, выражая последнее прощание и уважение к ушедшему. После завершения мужчина разрешил всем желающим подойти и попрощаться с ушедшим, чья душа будет возвышена на небеса. Юнги продолжал стоять на месте, словно скала, не двигаясь и давая возможность другим людям попрощаться. Весь зал был заполнен молитвами и воплями близких людей Чимина, которые не могли поверить в случившееся. Для них он был самым прекрасным ребёнком на всем свете, они знали, что с родителями Паку не повезло. Для всех всё было расставлено таким образом, будто в их семье всё было прекрасно. Сплошной обман для всех. Юнги чувствует за своей спиной чьё-то чужое приближение, а затем краем глазом замечает, как психиатр Ким (он же просто Намджун, как-то он просил Юнги называть его так) подходит и стоит рядом, наблюдая и выжидая подходящий момент. Ему нужно было сказать Юнги пару важных слов. — Прости меня, — с этих, казалось бы, простых слов начинает говорить мужчина, склонив голову, — это я сказал Чонгуку, где сейчас находился Чимин. Он приходил ко мне, и я не ожидал, что он явится ко мне. Я до сих пор в неведении, как он узнал меня, — Намджун не стал говорить Юнги, что находился на грани жизни и смерти, с острым лезвием ножа у горла, ведь это бы звучало как оправдание. — Поэтому извини меня, Юнги. Юнги молча выслушал его, а затем повернул свою голову, дабы со спокойным лицом посмотреть на мужчину и сказать: — Он бы все равно нашел его и без твоей помощи. Это не твоя вина. Намджун в ужасе от того, насколько Юнги спокоен сейчас. Казалось, мужчина перед ним должен сейчас впадать в истерику от такой потери и трагедии, но он был спокойней камня. Или может быть вся его скорбь уже давно прошла? А может Юнги так старательно сдерживает эмоции, чтобы не показывать их при всех незнакомых ему людей. Но те знают его. Как человека, который смог помочь нуждающемуся в психологической помощи Чимину. Настала очередь Юнги прощаться. Ему не хотелось перед всеми тут раскисать и плакать, хотя внутри он давно льёт океаны слёз, которые не прекращались. Все его сердце трескается внутри и его уже не соберешь. Он подходит и видит бледное лицо Чимина, который был в светлом чистом костюме, который практически сливался с его кожей. Светлые пряди были хорошо уложены, открывая вид на чистый лоб, в который Юнги так любил целовать. Ему хотелось ещё раз это сделать, в последний раз. Но боялся, что люди не поймут его. А, собственно, какая разница? Он видит этих людей в последний раз, ему на них всё равно. Перед ним лишь его любимый человек, который давно покинул его, без возможности вернуться назад. Губы пересохли и потрескались, и Юнги нервно проводит по ним губами, оставляя возле Чимина букет цветов. Он смотрит на него, казалось бы, долго, но это словно для него жалкие пару секунд. Ведь видит любимого в последний раз и навсегда. А потом наклоняется и губами прикасается к холодной коже, оставляя на лбу прощальный поцелуй. Тишина была такой, будто все в этот момент затаили дыхание, но никто ничего не сказал. Юнги был последним, кто попрощался с Чимином перед тем, как крышка гроба закрылась перед ним.

***

Благодаря Намджуну Юнги удалось найти адрес и благополучно добраться от Сеула вновь до Пусана, только уже прямиком в компанию семьи Пак. Затрудняли лишь охрана, но Юнги смог выкрутиться от неё и добраться до нужного этажа, а затем нашел кабинет. Ручка на двери без проблем поддается ему и открывает дверь. Без объяснений Мин врывается и видит перед собой мужчину, что сидел за своим столом, и женщину, что сидела напротив него на стуле для приема гостей. — Вы кто такой? — быстро успевает произнести недоумевающий отец, вставая со своего места. Юнги же наоборот это на руку. Не отвечая ему, Юнги подходит и неожиданно для другого взрезается кулаком в челюсть мужчины так, что тот от такого сшибается с ног. Женщина, которая была мамой Чимина, судя по их сходству в светлых волосах. Она хотела было подойти и помочь своему мужу, но Юнги не позволил, ведь из своих оставшихся сил он смог поднять мужчину на ноги за ворот его рубашки. Отец Чимина выглядел растерянно, но в то же время озлобленно, ведь не каждый день его бьют по лицу незнакомые люди. Но Юнги готовь бить еще и ещё, столько раз, сколько этот человек заслуживает. После разговоров с Чимином Мин не мог никак хорошо относиться к нему. Он смел поднимать руку на такого прекрасного человека, как Чимин, а Юнги просто хочет вернуть то же самое. — Да что происходит?! — с болью в голосе успевает произнести мужчина, ожидая новый удар от неизвестного. — Это я у вас хотел спросить: что происходит?! Почему вы не присутствовали на похоронах собственного сына? Вам сообщили в первый же день, как стало известно о его смерти, так в чем была ваша проблема?! — Юнги делает глубокий вдох, сильно сжимая ткань чужой рубахи в своей руке. — Вам настолько всё равно на него и так противно, что вы решили просто не приходить и не прощаться? Да вы что, совсем с ума сошли со своей никчемной репутацией, что вы наплевали на смерть собственного сына?! Юнги слышит, как мама Чимина сзади него застыла и, прикрыв рот ладошкой, проливала горькие слёзы. Ей было, видимо, единственной больно услышать про смерть собственного сына, которого она выносила и любила первое время, когда он был совсем крохой. Она помнит, как держала в своих руках, пела песни, которые специально учила, ведь в детстве ей самой колыбельные никто не пел. А потом что-то с ней произошло такое, что она полностью отреклась от него, отдаваясь себе. Она горько плачет, в то время как её муж в руках Юнги и бровью не повёл. Лицо его по-прежнему было таким, которое не выражало какого-то отчаяния и боли. Будто было всё равно на то, что его жена плачет о потери собственного сына, а он думает лишь о том, что за человек посмел его ударить. — Да кто ты такой, черт возьми?! — Я тот, кто готов разхерачит твоё лицо, ублюдок.

***

Юнги не переживал, что после того инцидента его будут искать. Мать Чимина, которая благодаря Юнги прозрела, успокоила мужа и просила забыть всю эту ситуацию, как страшный сон. Но в глубине её души она всё еще горевала о потери единственного сына. Сейчас Юнги все равно, он закрылся. Этим же днем он тогда вернулся в Сеул, и приехал поздно вечером, заказал такси и уехал. Прошло уже несколько дней, как Юнги беспробудно пьёт и не выходит из депрессии. Это состояние такое глубокое и эмоциональное, что он не может самостоятельно выйти из него. Поэтому он обратился за помощью к алкоголю в попытке забыть и затушить свою боль. Дни смешивались с ночами, а реальность тускнела перед его глазами. Они были серыми и безжизненными, а боль в сердце не утихала. Ему уже давно следовало вернуться на работу, но Юнги не мог туда вернуться. Он сознательно игнорирует все входящие звонки, от коллег, от знакомых и даже родителей. Странно, что они вдруг решили позвонить ему, но разговаривать сейчас с ними не было желания. Как и включать телефон, посмотреть на время, пугаясь того, как быстро оно летит. В полусонном и пьяном состоянии Юнги тянется за другой бутылкой соджу, но терпит неудачу, разбивая её на маленькие осколки. Жидкость растеклась по всему полу с характерным запахом, от которого Юнги кружит голову. Наплевав на это, Мин тянется за пачкой сигарет, но и тут терпит неудачу — пачка падает на пол. Наклоняться нет желания, как и сил, в итоге от безысходности злобно стукнул по столу, будто от этого ему станет легче. И стало, да так, что его голова сама по себе опустилась на холодный стол, пропитанный запахом сигарет и алкоголя. А затем приходит сон, от которого кровь Юнги стынет в жилах. Но он не смыкал глаз. Тогда почему всё настолько кажется нереальным? Почему он сейчас ощущает чьё-то чужое присутствие в этой комнате? Юнги поднимает голову и не верит собственным глазам, кого он видит. Это сон, определенно. Или он сошел с ума, а может уже умер от алкогольного опьянения. Поэтому сейчас перед собой он видит Чимина, такого бледного, практически невидимый для других. Он стоит и молча улыбается, но улыбка была полна боли и страдания. Но он всё такой же прекрасный, как был раньше, только теперь больше походит на ангела-хранителя, который, кажется, теперь будет оберегать его. — Чимин. — Юнги. Оба в унисон произносят имена друг другу, словно пробуя на вкус их звучание и произношение. Юнги слышит его и видит того, кого так мечтал вновь услышать, обнять и поцеловать. Так крепко, трепетно и нежно, чтобы потом не отпустить. Слёзы наворачиваются на глазах у обоих, но Юнги первый не выдерживает и ревёт, прикрывая своё лицо рукавом мятой рубахи. — Я не верю, это сон или я умер. — Юнги. — Это правда ты, Чимин? Я слышу тебя и вижу, это невероятно. Может, я сошел с ума? — Юнги, — снова повторяет Чимин, в надежде на то, что старший наконец-то обратит на него внимание. — Я здесь, с тобой. Это не сон, я правда с тобой. Юнги поднимает свой заплаканный взгляд и встречается с любимыми карими глазами, которые казались стеклянными от наступивших слёз. Чимин тоже плачет и улыбается так ярко, пытаясь ослепить своей улыбкой всё вокруг. Юнги так скучал, так страдал, не зная, что делать дальше. И мечтал, чтобы вновь услышать этот любимый ангельский голос. — Как такое возможно? — Фия помогла мне в последний раз встретиться с тобой и попрощаться, — отвечает Чимин и вытирает слезы на своих щеках. — Она мой проводник между жизнью и смертью. А позже отведет меня туда, где я буду счастлив и спокоен. И я так счастлив, что ты наконец-то видишь меня. — Наконец-то? То есть ты… — Да, всё это время я наблюдал за тобой, — сразу же отвечает на его несказанный вопрос Чимин. Всё это время Пак молча наблюдал со стороны за всем происходящим после его смерти и за Юнги, который теперь вынужден страдать из-за его собственной совершенной ошибки. Юнги же стыдно за своё нынешнее сейчас состояние, но ничего не мог с собой поделать. Ему просто жизненно необходимо было успокоиться, но сейчас, когда рядом перед ним стоит Чимин, который казался таким реальным и живым, будто того случившегося ужаса не было никогда. Или это его дурной сон или бред. Слёзы продолжают стекать по его лицу, он не может не плакать в этот момент. Ему так сильно не хватает Чимина рядом, так больно даже смотреть на него и вспоминать, что несколько дней тому назад всё его лицо было окрашено его собственной кровью. Эта картина перед ним продолжает появляться на глазах. Ему хочется закричать каждый раз, стоит только вспомнить об этом. Это невыносимо, чувствовать себя так. Сейчас Юнги жизненно необходимо, чтобы Чимин больше не уходил от него. Никогда. Или пускай этот сон не заканчивается. — Могу я обнять тебя? — с дрожью в голосе и практически сбившимся дыханием спрашивает его Юнги и смотрит на любовь всей его жизни, которую не уберёг. Чимин не говорит, но разводит руки в стороны и улыбается. Мин быстро подходит к нему и обвивает прозрачное тело в свои руки, практически ничего не ощущая. Кроме желания остаться в этом моменте навсегда. Чимин слышит, как его любимый плачет в его объятиях и содрогается всем телом при каждом хныканье и шмыганье носом. Он до боли закусывает свою губу, понимая, что не ощущает ничего. Но может слышать и представить, как прямо сейчас сильные и до сих пор теплые руки мужчины обнимают его хрупкое тело. Ему хочется закричать, но не может нарушить этот душераздирающий момент. — Я хочу поцеловать тебя, — шепчет куда-то в светлую макушку Мин, делая вид, что очень крепко обнимает своего любимого человека. — Ты не сможешь. — Почему? Чимин шмыгает носом, а затем призрачно отстраняется от мужчины и поднимает на него свой заплаканный взгляд. Его глаза всё такие же красивые и незабываемые, а из-за слёз кажутся стеклянными. — Меня нет, Юнги, — Чимин срывается практически на крик, будто кричит от этой безвыходной ситуации, плача ещё сильней. — Я так хочу остаться с тобой, но не могу, — он хнычет, шмыгает носом и прячет своё заплаканное лицо руками. — Мне больно от того, что я не могу прикоснуться к тебе. Губы у обоих дрожат, как и тела, что продолжают стоять друг от друга. Юнги смотрит на Чимина, не отрываясь, потому что не может отвести от его глаз. И тот поднимает свой взгляд на него, и оба в последний раз смотрят в глаза друг друга, будто утопая в них. — Чимин. — Юнги. Оба с болью вновь произносят имена друг друга. Мин срывается и подходит к Чимину вплотную в попытке обнять, но ничего не выходит. Так близко, но так далеко от возможности. — Не пытайся, не получится, — отчаянно произносит ему Чимин, сдаваясь от этих бессмысленных попыток. Он смотрит на своё призрачное тело, которого никто не может коснуться. — Я так люблю тебя… — Юнги, — Чимин поднимает на заплаканного мужчину серьезный взгляд, ощущая, как его слезы всё ещё продолжают стекать по лицу, — я здесь, чтобы извиниться и попрощаться. Юнги машет головой, словно не желает слышать этого — ему не хочется прощаться и отпускать. — Нет. — Времени остается немного, — Чимин видит, как его собственное тело медленно пропадает из вида с каждой минутой, становясь практически невидимым и Юнги пугается, — поэтому, — а затем подходит и едва ли прикасается к лицу мужчины, рассматривая каждую деталь, будто запоминая: любимые розовые губы, маленький округленный нос и глаза, в которые он смотрит со всей нежностью и любовью. — Запомни меня таким, каким видишь меня сейчас. Прости за боль, которую я причинил, и страдания, которые ты так старательно скрывал. Я понимал, что из-за меня ты плохо спал и чувствовал себя измождённо. Мне было так больно каждый раз, когда я смотрел на тебя: измученного, такого уставшего, словно безжизненный, — Чимин не чувствует, но видит эту дрожь по всему телу психиатра, который хотел было что-то сказать, но Пак не даёт ему этого сделать, продолжая. — Казалось, что всё стало спокойно — это были самые лучшие дни, проведенные с тобой, я так сильно благодарен тебе за всё то, что ты сделал для меня. Юнги не может больше это выносить. Чимину тоже тяжело прощаться и говорить как можно быстрее и короче, хотя ему столько всего хочется рассказать Юнги. — Пожалуйста, прекрати все эти страдания, — Чимин вытирает собственные слёзы своими маленькими ладонями. — Продолжай жить несмотря на то, что произошло. Без меня, — он издал писк, но сдержал желание закричать от разрывающейся внутри боли, что всё ещё живёт внутри него каким-то сказочным образом. — Я так люблю тебя, сильно-сильно. И буду любить всегда, знай это и продолжай жить для меня, — а затем встает на носочки и прикасается своим лбом к чужому, и на секунду показалось, что это прикосновение ощутимо. — Ты — лучшее, что случилось со мной за всю мою ужасную жизнь. Юнги не успевает осознать, когда успел закрыть глаза и открыть, как вдруг перед ним уже никого не оказалось. Он растерянно машет головой из стороны в сторону, словно всё ещё сможет увидеть любимого. Но его нет. И намёка на его присутствие тоже. Он падает на свои колени, скрываясь на крик от понимания того, что столько всего не успел ему сказать. Теперь Юнги уверен, что это всё ещё жестокая реальность. И это было прощание с его, когда-то наконец появившейся, любовью. Иногда жизнь неожиданно нам преподносит то, чего мы так страстно желанием, но тут же может и забрать. Юнги надеется, что теперь Чимин получил наконец-то своё спокойствие в этом мире. И что их пути с Чоном разошлись на том свете. И уже никогда не пересекутся.

***

Юнги медленно ступал по пустынному кладбищу, окутанному печальными тучами. Весь мир казался облаком грусти, пропитанным тяжелыми эмоциями, а пасмурное небо отражало состояние его души, будто плакало вместе с ним. Кладбище простиралось перед ним, словно бесконечное поле ушедших жизней. Могилы, уставленные каменными плитами и скромными надгробными памятниками, выглядели угрюмо и забыто. Свечи, установленные родственниками и друзьями ушедших, тихо трепетали на ветру, их пламя слегка дрожало, словно хотело согреть сердца покинутых. Поляны цветов, затерянные среди серости могильного поля, словно хотели дарить красоту и надежду тем, кто посещал это место горя. Ветви деревьев, покрытые седыми мхами, тянулись к небу, будто пытались дотянуться до утраченных душ. Юнги ощущал на себе прохладу и влажность воздуха, окутывающие это место. Каждый шаг был сопровожден легким шелестом мокрых листьев под его ногами. Капли дождя падали на памятники и цветы, придавая им бледное сияние. Сердце мужчины сжалось, когда он подошел к свежей могиле, где покоился его любимый Чимин. Гроб, украшенный цветами и лентами, стоял на специально выделенном месте. Вокруг слышались лишь шелест листвы и шепот ветра. Юнги всё ещё ощущал присутствие, словно Чимин был с ним рядом, обнимая его невидимыми руками. Слезы стекали по его щекам, смешиваясь с бесконечной печалью и нежностью. Пасмурная погода соединяется с его скорбью, напоминая Чимина, словно небо искало способ поделиться его болью и сопереживанием. Ему так больно приходить сюда и понимать, что это всё суровая реальность. В его сердце Юнги знал, что даже в темноте печали есть место для надежды и любви. Но он не ощущает больше этого. И уверен, что Чимина он забыть никак не сможет. Но решил, пускай не ради себя, но ради него Юнги будет продолжать жить. Он не мог оставаться узником своей печали, потому что Чимин хотел бы видеть его счастливым и продолжающим идти вперед. Воспоминания о Чимине будут источником силы, а его любовь будет светить на его пути. — Чимини, привет, — Юнги произносит это тихо и как-то неуверенно, смотря на маленький памятник с именем, датой рождения и смерти. Наклонившись, Юнги кладет перед могилой цветы и присаживается перед ним на колени, не заботясь о своем внешнем виде. — Немного непривычно вот так разговаривать, но, — Юнги натянуто улыбается, — я знаю, что ты сейчас рядом и слушаешь меня, — он чувствует, как слезы скапливаются в его глазах. — После разговора я решил вернуться на работу, — он чувствует, как слезы начинают течь по его щекам, и Мин запрокидывает голову вверх, чтобы те не смели больше скатываться и обжигать кожу. — Как бы тяжело мне не было без тебя, я продолжу жить дальше, — губа его дрожит и мужчина не может вымолить слово, полностью отдаваясь отчаянию. Сердце пронзает нестерпимая боль, в горле застрял тугой ком, мешающий нормально дышать и продолжить говорить. Юнги дышит тяжело, громко, словно задыхается в собственном страдании. Ему так тяжело, сидеть здесь и разговаривать вот так с человеком, которого не уберёг и подверг на смерть. Ему не следовало уходить, нужно было остаться. Тогда, возможно, у него бы получилось избежать этого кошмара. Чужая пролитая кровь навсегда останется на его руках, и её уже ничем не смоешь, никогда. Вина терзает его душу, словно разрывая на куски и пытаясь избавить Юнги от неё. Он признает, что виноват, никто другой не виноват. Только он. Смерть Чимина всегда будет напоминать ему о своих ошибках. Юнги кладет руки на холодную землю и опускает на них свою голову, склоняясь перед Чимином, словно в молитве. Юнги снова молит о прощении, о том, что посмел уйти и не сдержал своего обещания оставаться рядом с ним, несмотря ни на что. Горло жжёт внутри него, дыхание не может нормализоваться, а голова трещит по швам. Юнги вновь льёт прошенные слёзы, которые, не переставая, стекали по подбородку и падали вниз. — Ответь мне, любовь моя, — это последнее, что он готов спросить, отпуская его навсегда, — я смог помочь тебе?