The Jewel

"В Нём была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его"

Ин. глава I,5

Феликс только что закончил свою смену в "элитном" кабаре и чувствовал себя абсолютно опустошённым. Этого, конечно, нельзя было сказать о его кошельке, но можно было о желудке. Он не ел последние дня два, а может три? Уже не припомнить. Ноги волочатся по земле, помогая хозяину добраться до автобусной остановки. Поздняя ночь, жильё всего в паре кварталов, а Ли чувствует необходимость в том, чтобы присесть. Весенняя прохлада ударяет по вискам и охлаждает голову, в которой мысли вьются роем. В какой момент он повернул не туда и решил опуститься на дно? Почему позволяет всем этим мерзким вещам происходить? Разрешает грязным, пошлым незнакомцам касаться себя в самых сокровенных местах. Спасибо хоть, что за деньги... Бог не одобрил бы ни одной ночи из прожитых Феликсом за последние несколько месяцев. Отвратительно. Холод пробирается куда-то под рёбра и оставляет морозными, грешными пальцами алые отпечатки, заставляющие сердце защищаться, покрываясь льдом. Вспомнив о старой датской сказке*, Феликс невольно издаёт смешок. — Выглядишь просто ужасно, парень. А когда хихикаешь себе под нос, ещё и жутко, — раздаётся чужой голос откуда-то сзади. Обернувшись, в слабом свете уличного фонаря, Феликс встретился со всепоглощающими чёрными глазами. При их виде вспомнились дыры, о которых пишут в книгах, горячо любимых Феликсом с детства. Про космос и Вселенную. — Спасибо на добром слове, — на выдохе произносит парень, чем заставляет незнакомца еле заметно вздрогнуть. Низкий голос всегда имел свойство вызывать подобную реакцию у тех, кто слышит его впервые. Феликса это даже забавляет. — Хей, я же вижу, что у тебя стряслось что-то. Ты можешь поделиться, если хочешь, —Ли ещё раз взглянул на своего собеседника, решив изучить его повнимательнее. За спиной стоял высокий, стройный молодой человек с короткими волосами, небрежно прикрывающими уши, и привлекательными чертами лица. Феликс сразу подумал с "профессиональной" точки зрения, каким спросом этот парень мог бы пользоваться. — И почему я должен доверить все свои тёмные секреты человеку, которого вижу в первый и последний раз? — Феликс много раз видел таких. Помощники и спасатели. Только спасать здесь уже некого. — Я даже имени твоего не знаю. — Ты и не должен, я совершенно не против посидеть с тобой в тишине, пока жду 47-ую, — в подтверждение своим словам, он перешагнул через лавочку, на которой сидел Феликс, и устроился рядом, при этом не слишком близко, чтобы не смущать. — Но я убеждён, что незнакомцу доверить секреты бывает намного легче, чем близкому человеку. Ли был шокирован то ли уверенностью этого чудака, то ли собственной глупостью, но в душе отчего-то потеплело. Очевидно, что этому сумасшедшему просто скучно и он решил докопаться до Феликса со своими психологическими фокусами, чтобы хоть немного позабавиться, пока нет злосчастного транспорта. Но Ликс играл в игры и похуже этой. Так почему бы не разгрузить собственную голову, раз кому-то так хочется проглотить пару горьких пилюль? — Убеждён, что же, — со смешком вздохнул Ли, — попробую тогда поделиться, раз уж тебе так охота погрязнуть в чужих проблемах. На это незнакомец только улыбнулся и всем своим видом дал понять, что готов слушать. Феликс нашёл это странным, но отступать не стал. — Ну, начну с того, что с самого детства у меня не было дома в том простом понимании, которое есть у детей из нормальных семей. Моей семьёй была мать-наркоманка, которая заложила наш дом из-за очередной дозы, а после бегала со мной с квартиры на квартиру, чтобы не попасть в руки тем, кому задолжала, — Ликс сделал паузу, чтобы взглянуть на слушателя и убедиться, что тот ещё не передумал оказывать бесплатную психологическую поддержку бедному и жутко хихикающему незнакомцу. Тот по-прежнему внимательно смотрел и молча слушал, ожидая продолжения истории. — Но от судьбы не убежишь, как говорится. И долго бегать возможности не представилось, — Ли находил это забавным. — Мне было четырнадцать, когда мать застрелили. Удивительно, что эти барыги меня не тронули. Может и стоило, чтобы не мучился потом. Но я остался жив и был отправлен к нежданно-негаданно возникшей родне, а именно к бабушке. От воспоминаний о седовласой старушке на лице Феликса на мгновение промелькнула улыбка, но она сошла так же быстро, как и возникла. — С ней жить было намного легче и приятнее. Больше не нужно было никуда бежать, только хорошо учиться, возвращаться домой к ужину и благодарить Бога за пищу, что он нам дал, хотя я уже тогда понимал, что с этим Богом что-то нечисто. Ведь я собственными глазами видел, как бабушка покупала на свои деньги обычные овощи и замороженное мясо, превращая их в еду, за которую мы Его благодарили. Но бабушка настаивала, что это Его заслуга, а я не любил с ней спорить. Так бы и жили, может, спокойно и тихо, если бы не сердечная недостаточность, которая решила, что моя бабушка достаточно пожила. Феликсу требовалось сделать передышку прежде, чем продолжить вещать свою трагичную историю, поэтому он достал пачку дешёвого курева из кармана джинсов и принялся ковыряться в поисках зажигалки. А, выудив металлическую коробочку, зажёг сигарету и сделал затяжку, выпуская облако едкого дыма. Он мог бы покупать что-то подороже Винстона, в кармане сильно не убавилось бы, но Ли было плевать, что находилось у него во рту всё остальное время, так почему что-то должно меняться в отношении пагубной привычки? Парень, сидящий рядом, молча наблюдал за ним в преддверии кульминации. Почему-то от его взгляда становилось стыдно за самого себя, — сидит тут и курит, отравляя воздух, когда мог бы читать Святое Евангелие и быть благодарным за встречу с таким чутким человеком. Но подобный стыд Феликс испытывал и без присутствия этого незнакомца, так что тот факт, что его не осуждали и всё ещё не заткнули поцелуем (как это часто бывало с "хорошими" слушателями Феликса), оказался непривычным. — Будешь? — Ли протягивает пачку сигарет, блекло улыбаясь. — Нет, спасибо, я не курю, — и вот, снова укол совести. Ну конечно, не курит, такой-то замечательный, с иголочки одетый и хорошо причёсанный парень не будет уподобляться таким, как Феликс Ли и прикуривать с его огня. Этот человек никогда не стал бы заниматься проституцией, даже если бы денег совсем не осталось. Решив, что больше вдаваться в детали и долго распинаться ему не хочется, Ликс заканчивает рассказ неожиданно тихо: — А после смерти бабушки всё, как у всех. Денег на колледж нет. Понимания, кто ты есть и кем хочешь быть - тоже. Из дома бабули попёрли, как только узнали, что в завещание меня не вписали, а брать на работу мальчишку, который еле закончил школу, никто не торопится. Так я и оказался в борделе, который мне отвратителен. Но выбирать не приходится, когда нужна крыша. Про нужду в еде Феликс решил не упоминать, так как её особо и не чувствует. Даже не потому, что не может купить, особенно теперь, когда и сформировалась своя база клиентов, и жалование немного поднялось за "особое усердие". Не поэтому вовсе. А потому, что кормить себя нет ни сил, ни желания. Сдохнет быстрее и мучаться перестанет. Можно было с этим и поскорее расправиться, но руки на себя наложить он не способен. Самоубийство, всё-таки, грех большой, а грехов на его счету и так предостаточно. Может, повезёт, и после смерти над ним сжалятся за все выученные и произнесённые молитвы, позволят встретиться с бабушкой на том свете. Столько парадоксов в одном человеке поражает, не правда ли? Вроде помереть хочет, но из последних сил барахтается, лишь бы не утонуть. Воды не боится, а всё равно держится за канат, как за спасательный круг. Если спасать некого, отчего не одёрнуть руку? Парень, который только и делал, что кивал в особенно трудных моментах, убедившись, что собеседник закончил свой рассказ, наконец решил подать голос: — Даже представить не могу, как тебе было трудно всё это пережить, — с явными нотками сострадания произнёс он. — Я не буду тебя жалеть, потому что чувствую, что в жалости ты не нуждаешься. Но я хотел бы помочь иначе, если ты позволишь. Феликс удивлённо вскинул брови, готовый язвить, как в последний раз: — Чем же ты, интересно, собрался мне помогать, мм? Пожертвуешь на благотворительность или хочешь пополнить список моих клиентов? — во рту пересохло и стало противно. — Вовсе нет, — показалось, будто парень даже смутился от такого предположения, — я могу предложить тебе работу. Другую. В подтверждение догадки он покраснел, всё-таки сконфуженный тем, что Феликс записал его в список желающих увидеть, что у него под одеждой. И даже если Ликс не ошибся, пугало иное: природа желания, которая могла быть не в потребности прикоснуться к плоти, сокрытой под одеждой, а в стремлении дотянуться до души. Достигнуть самой её глубины. Отыскать внутри то, что другим не доводилось увидеть. — И что это за работа? — с наигранным отсутствием интереса спросил Ли, потупив взгляд вниз, на свои ботинки. Хотя стоит заглянуть в глаза, и будешь пойман с поличным за своё любопытство. — Я владелец магазина с антиквариатом. Точнее, стал им недавно. Бизнес мне достался в наследство от отца. Но справляться в одиночку бывает трудно, так что не отказался бы от помощи. Феликс поверить не мог, что человек, который ещё полчаса назад был всего лишь незнакомцем, сейчас, после долгого рассказа о современном грехопадении, вдруг захотел взять Ли к себе на работу. В магазин родителей! Осквернить память вздумал? Или не питает тёплых чувств к своим предкам? Все эти вопросы так и остались в голове Ликса, но скоро, когда парень рядом с ним продолжил, пропали вовсе: — У магазина уже есть несколько постоянных покупателей. И пусть большой зарплаты я тебе обещать не могу, это хотя бы приятнее того, чем ты занимаешься в данный момент. Феликс хотел было возмутиться на это высказывание, но промолчал, понимая, что этот чудак прав и Ли сам сказал о том, как ему "нравится" его нынешняя работа. — Я тебя ни к чему не обязываю, но ты можешь взять мой номер и, если надумаешь, связаться со мной в любое время, — покопавшись в своей поясной сумке, он достал небольшую визитку, которую тут же протянул Ликсу. Тот не сразу понял, как взял её, а ещё как, так же незаметно, к остановке подобрался автобус. Хозяин антикварного быстрым шагом направился к распахнувшимся дверям, собираясь сесть в транспорт и раствориться в ночной тиши. И Феликс вдруг, неожиданно для себя и своего собеседника, громко спросил: — Почему ты решил мне помочь? С чего такая забота? Темноволосый парень остановился и, обернувшись, мягко произнёс: — Ты сказал, что от судьбы не убежишь, но она не всегда должна сбивать тебя с ног. Она может и помочь подняться, если только ты ей позволишь. Его улыбка - последнее, что Ликс увидел прежде, чем автобус тронулся с места и отправился по своему привычному маршруту. Лишь Феликс остался стоять там, в слабом свете уличного фонаря, и вглядываться в аккуратные буквы, напечатанные на визитке, протянутой незнакомцем.

«Антикварный Хвана»