Сборник драбблов/мини.

Острые кольца- когти не жалея древесины, из которой исполнена поверхность стола, царапают ее. Дальний столик, запах алкоголя, душевые разговоры и усталый взгляд. К черту снимая монашеские одеяния, эта женщина заменяет их на совсем иную одежду, в которой не чувствует себя заложницей веры в Архонта. Между пальцами тонкая ножка бокала с вином. Вино дешевле некуда. Но со стороны выглядит изящно. -Сделай это хотя бы ради меня. Поговори с ним, пока мои нервы окончательно не сошли на нет от твоих переживаний и тоски. В синих глазах напротив плескались смешанные чувства. Они слезились, смотрели с надеждой, но в то же время с такой невыносимой болью и зависимостью, что все казалось безнадёжным. Выносливый и мощный капитан кавалерии днём и сломленный юноша ночью. Где же твоя отвага и власть? Где козырная карта? Голос срывается, разносится лишь шепот, неразборчивый, но испуганный, ведь его хозяин сам того не ожидал. Перепил или перелюбил? Расстроенный взгляд проносится вниз. Женские руки тянутся к телу, неясно с чего абсолютно податливому. Они притягивают и крепко обнимают, лицо прислоняется к мягкой груди, что плотно обтянута. Со стороны и не скажешь, что эта пара друзей, но ведь у каждого свои способы успокоения. Острые наконечники касаются волос, пальцы мягко поглаживают синие пряди. -Кейя, однажды это случится. Ты лишь оттягиваешь и томишь себя. Томишь свое будущее счастье. Служащая богу, исповедующая религию, она была абсолютно уверена во взаимности чувств капитана.

***

Этим же вечером мужчина остался наедине с собой. Второй этаж совсем не пользовался популярностью, потому Альберих зачастую засижевался именно здесь. Женщина ушла, имя ей Розария, роль ей лучшая подруга. Знакомый бард в зеленом, видимо, снова затаился в кустах, играя в прятки с местными садовниками и занимаясь натуральными удобрениям. А если проще, то перепил и потерялся. Теперь мужчина обязан проживать в одиночестве эту ночь. Сегодня особенно тихо. Он влюбленно заглядывается на красную копну волос с перил второго этажа. Пьяные вздохи и потирание глаз указательными пальцами. Как собраться по кусочками воедино в беззаботного шутника? Как из тоски и безумия собрать капитана? Как влюбить в себя свою любовь? Голову кружит, перед глазами все плывет, ну а как же сильно несёт алкоголем. Хочется кричать и плакать, не унимаясь и в объятиях. Совсем обезумел. Взгляд уставился в ладони. Пальцы в царапинах, а остальное прикрыто. Как так вышло, что он зависим от человека, как от наркотика? Как так вышло, что он полюбил? Незнакомые будто бы пальцы холодны, но все ещё движутся. -А говорили, что такая температура только у мертвых.

***

Смуглые руки скользили вниз по перилам, ноги ступали все ниже и ниже по лестнице. Поворот головы и полное непонимание. Войдя сюда днём, Альберих никак не ожидал выйти отсюда ночью. Однако не так уж и часто такое случалось. Стрелки часов тихо тикали, кажется, это был единственный звук в этой поглощающей пространство тишине, помимо его шагов. Полная пустота и Кейя наедине со своей причиной воздыхания. Безотрывно от своего занятия, мужчина за барной стойкой занимался неотложными для него делами. Протирая стаканы, он отвлекался на бумажную работу и что- то очень усердно зачеркивал. -Оо-о..Достопочтенный Господин Дилюк, почтите меня своим вниманием? За тишиной слышится зов, следует молчание, зов срывается на отчаянную мольбу, но никакого ответа. Красные брови хмурятся, но эмоции сдержаны. -Я нуждаюсь в твоем ответе мне. Слова из чистого сердца звучит как пьяная брехня. Альберих усаживается на стул у барной стойки, обвивает ногами одинокую ножку, поднимается на руках и опирается локтями в стол. Свисают края верхней одежды, тем самым оголяя смуглую грудь. -Я не достоин даже твоего взгляда в мою сторону? Настолько я тебе отвратителен? Дилюк. Хотя бы взгляни на меня, взгляни на то, во что превратился твой брат. Ему нету прощения в этом месте, стоит смириться. Нависая над бумагами, с его глаз текли горячие слезы. По щекам, подбородку и, наконец, каплями на чернила. Чернила растворялись, конец работе. Хмурые глаза винодела, наконец, столкнулись с безразличными к ситуации глазами. -Я терплю тебя только потому, что таверна закроется в ближайшие минуты, тогда мне вольно будет прогнать тебя. -Услышь меня! Удели мне хотя бы эти ближайшие минуты! Будь мил со мной хоть раз за эти несколько лет. Я унижаюсь перед тобой, обрати же внимания на мои чертовы чувства. Обрати, а затем я сделаю все, чтобы уничтожить их. Перемахивая за стойку, он еле- еле держится на ногах. Близость сводит с ума, пьяное тело норовит опуститься на колени, но сознание не позволяет. Задирая рукава, он лезет к виноделу, руки цепляются за плечи, глаза в глаза сталкиваются в холодной войне между ненавистью и зависимостью. Толчок в грудь, ноги подводят, он валится вниз, несильный удар головой. На пол летит бутылка свежего вина, как можно судить. Стекло бьется вдребезги, осколки разлетаются, вино брызгами в разные стороны. Гнев или неаккуратность? Но во что бы то ни было, летящие в тело острые края стекла вразумили любовь. Слезы мешались с кровью, а эта адская смесь со светлыми чувствами и вином запаха винограда с цветами. Его хватает только на тихий смех.

***

Он падает на колени, он ранил себя стеклом? Он касается тела капитана, он не брезгует предателем? Он трясет его, словно парализованное тело, он волнуется? Неважно. Он получат влюбленный взгляд. Он собирает тело в слабые объятия и ничего не говорит. Ничего не говорит и прижимает его голову к своему плечу. -Я не в силах держать себя в руках, будучи рядом с тобой, каждое твое движение на эмоции меня выводит, моей вины перед тобою нету предела. Я не могу выносить тебя не потому, что ненависть к тебе пылает, а потому то, что сводишь остатки меня с ума. Завтра ты все забудешь, потому знай эти слова хотя бы вечер. Это же было разрешение чувствовать и любить? Горячий шепот в шею, в нем столько чувств, что невозможно сдержать порывы слез. Будучи трезвым Альберих бы не позволил себе даже влюбленного взгляда в сторону Рагнвиндра, но сейчас можно. Сейчас никто не увидит, сейчас они одни. По этому он поднимает голову и целует. Целует в губы, так нежно и так сильно, так словно они последний его вздох. Кусая и вжимаясь в тело, чувствуя капли крови, вина и слез. Он все-таки ранился? Альберих обвивает шею руками. Если это сон, то он возьмет от него все. Кто то обрывает поцелуй, но по взглядам ясно все, животная зависимость с обеих сторон. Капитан зарывается руками в красные пряди, он до боли оттягивает его голову за волосы назад. Зубы впиваются в кожу шеи до кровяных арок они оставляют следы. Он будет здесь завтра, он увидит их, если это явь. Винодел не сопротивляется, лишь прикусывает губы до боли и вжимает возлюбленного в свою шею. Голоса хватает на мычание, отдаленно похожее на стоны. Они были влюблены несколько лет, они верят, что это сон, но уж точно никак не явь.