Сборник драбблов/мини.

Переступая порог в маленькую квартиру, девушка тяжело вздохнула. В ее голове царил беспорядок и спутанность. Тонкие пальцы в черных перчатках машинально заперли дверь. Девушка нагнулась и, помогая себе руками, начала стягивать с изящных ног каблуки. Их черный цвет, острые носочки и серебристый каблук были излюбленны девушкой, а в особенности ее любви не давали покоя крохотные серебряные звёздочки, идущие снизу вверх от каблука. Но сколько бы эстетического удовольствия не приносил вид обуви, ноги от нее все же страдали ничуть не меньше. Первые пару шагов в тишину квартиры давались с болью, потому привычно были аккуратными. Уже напротив зеркала коридора она стягивала шелковые банты со своих волос. Иссиня-фиолетовые волосы ложились на плечи своей хозяйке. Девушка принялась расчёсывать свои мягкие, но прямые волосы. Затем уставший поцелуй в прядь был оставлен тёплыми губами на них. Еще некоторое время она потратила на то, чтобы, наконец, избавиться от повседневной публичной маски. Волосы были забраны в домашний пучок, челка закреплена заколкой. За место уличной облегающей одежды с ее плеч струился черный шелковый халат. Вернувшись домой поздней ночью, она бессильно приводила себя в порядок. Работа утомляла ее разум и тело, но лишь так душа продолжала цвести.

***

В ее руках кружка горячего молока, а на кружке принт в виде пары бабочек. В образ Астрологиста они добавляли некоторую жизнерадостность. Сдувая выпавшие пряди волос с лица, а затем сдаваясь и заправляя их за уши, девушка направлялась в комнату, где ее встречал привычный вид. В правой части комнаты деревянные окна были открыты настежь. Тонкие тюлевые шторы сероватого цвета под воздействием прохладного ветерка покачивались. Лампа все продолжала гореть, пара мотыльков пригрелись к ее свету. На столе беспорядочно лежали книги. Кружка была поставлена на поверхность стола, тогда как женские руки неторопливо разбирали книги по стопкам. Книга, гласящая об истории механизмов, книга о пещерах древних цивилизаций. В отдельную стопку ложились исписанные вдоль и поперек идеальным почерком листы. Девушка никогда не вникала в суть этих текстов. Вернее вникала, но лишь раньше, пока их хранитель строго настрого не запретил их читать. На то была причина, ведь ученая зачастую оставляла среди них и иные текста, не касающиеся науки, но касающиеся, например, ее чувств. Это было ее терапией, когда создавала рукописи, где писала о своих тревогах.

***

Астрологист повернулась тогда, когда до ее ушей дошел тихий всхлип. В серых глазах мгновенно проснулась тревога. Оставляя незаконченную приборку и кружку ныне теплого молока, она подобралась на носочках к спящей хозяйке записей. Ее светло-бирюзовые волосы разметались по подушке, говоря о беспокойном сне. Бледная кожа в ночи казалась ещё белее, а с закрытых глаз одиноко катилась слеза. На столь безупречном, совсем фарфоровом лице она казалась жидких хрусталем. Но недолго это длилось. Спускаясь на колени, тонкие женские руки тут же начали стирать слезу с щеки большим пальцем, а бархатный голос звал: –Фару.Фарузан. Я здесь, проснись., я здесь, ты в кошмаре… Девушка несколько минут призывала проснуться. Ее голос не превышал тон шёпота, а руки касались лишь ради заботливых поглаживаний щек. Но облегчение она почувствовала тогда, когда глаза были сонно приоткрыты. Момент осознания и дыхание мгновенно участилось, а с глаз потекли горячие слезы. Ученая подорвалась в сидячее положение, она боролась с эмоциями и тяжело дышала через рот. Разбудившая девушка сразу оказалась рядом, она незамедлительно собрала напуганное тело в объятия. Руки ласково гладили макушку, раздавался неразборчивый успокаивающий шепот. Беспокойно плачущая девушка приняла объятия, влажные щеки уткнулись в шею Астрологиста, а тело мелко подрагивало. Плачущей девушкой была та самая всемирно известная Профессор Фарузан. Именно ее имя и краткая биография украшала первые страницы многих книг, именно она пропадала на сотню лет. «Фарузан, выдающийся исследователь Академии, обладатель награды Ассоциации головоломок Сумеру за прижизненные достижения и вклад в развитие отрасли, одна из основоположников изучения древней механики». — из учебника даршана Кшахревар, если точнее.

***

Астрологист знала, что ей снилось. Но не столько ей подсказали звёзды, сколько эти кошмары преследовали профессора. Их первое появление Фарузан описывала их так: «Я вновь очутилась за столом академии, мне вновь зачитывали информацию про меня столетней давности. Во мне треснуло что то, наверное часть моей души, когда я осознала то, что произошло со мной. И то, что все мои ровесники, друзья и родственники уже мертвы». Профессор была безумно твердой характером девушкой. Сильной, независимой и все-таки ранимой. Вся ее история так и кричала о ней, что та имеет железобетонный стержень, будет сражаться до последнего. Но ранимость вычислила Астрологист тогда, когда в Мондштадте раздался стук в ее дверь. И когда у порога стояла девушка, спрашивающая: –Вы Астрологист, Мона Мегистус? Я не ошиблась адресом? –Все верно. Вы попали по правильному адресу. –Тогда я нуждаюсь в вашей помощи. Тогда Моне впервые поведали о тяжёлой истории. О том, что Профессор сотню лет находилась в закрытом от окружающего мира загадками месте, о том, что все ее знания оказались бесполезны, и о том, что, найдя выход, она вошла в чужой, незнакомый век. И здесь она по печальному запросу: ей необходимо связаться с близкими и расспросить посредника астрономии о тяготящих вопросах.

***

Мегистус оторвалась от своих мыслей, когда на своих губах ощутила чужие, с привкусом соли, но теплые губы. Теперь уже активную позицию в объятиях взяла на себя Фарузан. Впрочем, Астрологист никогда не имела ничего против. Плотские утехи, ласки и нежность вытягивали обоих из печального транса и размышлений о ходе жизни. На колени Моны ловко залезли. Пальцы профессора закручивали темные локоны на пальцы, а ее язык смело обходился во рту Мегистус. Не прошло и минуты, как бархатная резинка была снята, пучок распустил длинные струящиеся черные волосы. На Мону смотрели красноватые от слез страстные глаза. Тогда она задала лишь один вопрос Профессору: –Соскучилась?