Право на ошибку

Lose It — Oh Wonder

В пустом зале казино остался только Вишня. Он сидел на полу — мебель и игровые столы вывезли несколько часов назад. Всё забрали из-за долгов. Завтра у него отнимут и само здание. Оперевшись спиной о холодную стену, он допивал остатки коньяка из горла очередной бутылки. Другая тара из-под алкоголя, опустошённая им же, валялась у ног парня. Жалкое зрелище. Размахнувшись, Вишня, снедаемый яростью и отчаянием, запустил бутылку в стену. От резкого звука его голова, которая и без того ужасно кружилась ввиду лошадиной дозы принятого алкоголя, загудела с новой силой. Виски пронзила острая боль, заставив тело сжаться. Несколько мгновений в зале стояла жуткая тишина. Затем воздух пронзил громкий, истошный крик. Беспомощности, страха, отчаяния. Притянув дрожавшие колени к груди, Вишня опустил голову и зарыдал, разрывая грудную клетку. Он потерял всё. Деньги, бизнес, себя. Желание жить. Никогда ещё ему не было так страшно. Никогда он не чувствовал себя таким ничтожеством. Никогда не ощущал такой всепоглощающей пустоты. Эта пустота сжигала его изнутри. Всё, чего он хотел — напиться до такого состояния, чтобы забыть, что произошло, кто он такой и почему он презирал себя до такой степени, что ненавидел сам факт своего существования. Но, сколько бы алкоголя он ни вливал в себя, отчаянно желанное забытье не приходило. В голове беспрестанно крутились одни и те же мысли, толкая парня всё глубже в пучину безысходности. Как он мог так ошибиться? Он ведь всегда был лучшим во всём. Для себя – уж точно. Что считали другие, его не особо волновало. Они просто не понимали, насколько он совершенен. Был когда-то. Чтобы выкупить долю Аарона, ему пришлось взять кредит. Отсюда и начались все бедствия. Вишня был уверен, что быстро рассчитается с долгами. Ведь он был прекрасным бизнесменом. Его решения всегда оказывались верными и приносили немало прибыли. Да, раньше за финансами следил Аарон, но разве Вишня не мог сам справиться с задачей, которую на протяжении нескольких лет отлично выполнял его друг? Он должен был делать это даже успешнее, эффективнее. Он ведь точно был не хуже Хилла. В любых аспектах он мог дать фору кому бы то ни было. Бесспорно. Как он мог не заметить, что на протяжении нескольких месяцев бухгалтер крал прибыль компании? Отчетность казалась абсолютно безупречной, такой же была и репутация сотрудника, который исправно служил Вишне и Аарону долгие годы. Вот только раньше у бухгалтера не получилось бы присвоить себе деньги казино, ведь Хилл бы заметил любую неточность. А когда контроль за финансами попал в руки Вишни, у сотрудника появилась возможность нажиться за всё упущенное время. «Неужели я и правда настолько плох? А зачем вообще жить, если ты не первый во всём?» — До ужаса опасное убеждение. Способное поставить жизнь под угрозу, уничтожить на корню и без того несмелые попытки дать себе второй шанс. Вишня погряз в долгах, платить их было не с чего. Он обнаружил обман слишком поздно. «Я слишком хорош для тюрьмы. И вообще, для этой дрянной жизни». Противоречивые мысли добивали и без того покалеченную душу. Если бы она имела физическую форму — с такими серьёзными ранами уже бы давно истекла кровью, оставив лишь безжизненную оболочку. Но у души нет материи. Душа может страдать дольше, чем способно вынести тело. Как жаль. Значит, он будет страдать ещё долго. Ведь его тело намного крепче, чем душа. Иногда Вишня вспоминал об Аароне и Саре. Он не имел ни малейшего понятия, как сложилась их жизнь дальше. Обычно Вишня думал, что у них наверняка всё было намного хуже, чем у него. Хилл бы не построил бизнес без помощи друга, а Сара уже пустила себя по наклонной. Но порой Вишню посещали мысли, что они могли сойтись, обрести то самое, пресловутое семейное счастье. Это было бы несправедливо. Ведь он заслуживал большего, чем они. Он был лучшим всегда и везде. Больше нет. Всё, на чём строилось его убеждение в собственном превосходстве, а значит, и в ценности своей жизни, разлетелось на мелкие осколки. Прямо как та бутылка, которую он разбил о стену уже не принадлежавшего ему зала. Только теперь он понял, что не стоил ровным счетом ничего.