Жуть

Или странные вкусы автора и к чему они вполне себе могут привести, если тот даст себе волю.

Деревенская молодёжь, забредая в лесную чащу, никогда не паниковала по одной простой причине: прекрасное знание всех троп и незаметных глазу незнающих путей, ведущих обратно к селу, ни разу никого не подводило. Потому никто и не боялся сновать по гуще из деревьев до самого вечера, уходя так далеко, что до дома после приходилось добираться больше часа. Сегодня из всей компании, снующей обычно по деревне Ивольке, на картах обозначенной как «Волька», гуляли по округе только они вдвоём: Ванька Петров, постоянный местный житель, славящийся своим острым языком и борзым норовом (отчего ходил без переднего зуба), и Вовка Сергеев, городской, приехавший на летние каникулы к бабушке с дедушкой. Это было 28 июля, день, когда температура воздуха нагрелась от полуденного зноя аж до 40 градусов; давно отцвели ландыши, заколосилась трава, и через овраги приходилось проходить, подпрыгивая, чтоб не обжечься о чёртовы заросли крапивы, которая в этом году решила разрастись не как лечебная трава для чая или волос, а как самый настоящий сорняк. Очень назойливый и бесящий! Тихо шипя и едва сдерживая маты, – он же приличный интеллигент, – Вовка ругал себя за то, что нацепил шорты, а не что-нибудь закрывающее ноги, параллельно слыша впереди натужное пыхтение. Ванька, «разгильдяй и оболтус», как называла его мать, – добротная женщина сорока лет, которая леща отвесить может такого, что мама не горюй, – с утра позвал его с компанией на речку, но после купаний все разошлись: маленькая сестра главаря умудрилась наглотаться воды, отчего пришлось быстренько закругляться. На улице остались только они с Петровым, другие разошлись по своим дворам: огород сам себя не вскопает, все дела... На самом деле всем ещё в такую жарень было лень чему-либо заниматься, а без лидера и вовсе стало тухло. А вот они вдвоём расходиться по домам не спешили. Такой прекрасный день, и провести его в четырёх стенах? Да ни в жизнь! После минуты неловкого молчания Ванька со звуком, обозначающим «Эврика!», аж подскочил на месте, заставив городского крупно вздрогнуть и подавить в себе желание попятиться назад. И вот теперь он следовал за не стесняющимся в выражениях товарищем, гадая, в какую глушь тот его заведёт под предлогом «Щас такое место крутое покажу, обалдеешь!!» Увы, но дойти до того самого «крутого места» парочка не успела, привлечённая подозрительными звуками справа из-за кустов... – Что это? – шёпотом спросил Вовка. Ванька фыркнул что-то вроде снисходительного «Городские», закатив глаза и присаживаясь на корточки. Мгновение, и он трусцой, но гусиным шагом (без подготовки не повторять) двинулся через заросли кустарников, да так ловко и быстро, что оставалось только позавидовать. Сам Вовка особенными физическими качествами не отличался и похвастаться мог разве что хорошей успеваемостью в школе. И то, еле-еле закончил год без троек... Послушав немного стремительно удаляющиеся шаги вперевалочку, мальчишка лет четырнадцати на вид с тяжелым вздохом направился следом. По-очереди выбравшись из кустов, парни оказались на небольшой полянке, окружённой величественными соснами, чьи макушки сверху сращивались воедино, образовывая природную крышу от дождя и снега. Местный хулиган восторженно раскрыл рот, пока его товарищ только и сумел, что охнуть от удивления. Никто из местных ребят не натыкался на это место раньше, хотя вроде как весь близ лежащий лес облазили и знали как свои пять пальцев! Ну вот, значит, не зря они название одного постоянно забывали... Как там его?.. Без имени, который... Э... А, точно! Безымянный! Внезапно внимание горе-исследователей привлекла какая-то возня. В противоположной стороне у одного из деревьев мельтешила худощавая фигура в белом: не то в майке, не то в бинтах, с торчащими в разные стороны волосами, она странно дёргалась, чем-то старательно занимаясь, но чем, друзья не поняли – вроде как девчонка стояла к ним спиной, постоянно перемещаясь то к корням, то к стволу, к которому, кажется, было что-то прибито... Да и на земле можно было разглядеть какие-то светлые непонятные пятна... Краска, что ли? Уже хотящий окликнуть непонятную личность, Ванька внезапно замер и чуть не сел: лицо незнакомки, к счастью, до сих пор не замечавшей незванных гостей, на миг повернулось в профиль, позволив узреть и безумный взгляд с ненормальным, больным блеском, как у животного, болеющего бешенством, и огромные круги под глазами, которые у человека просто ну не могут появиться! Только разве что у... трупа. Внезапно стало жутко. Ветер, что гулял по лесу, постепенно стих. Перестала шуршать листва, замолкли птицы, разбежались насекомые, и в этой резко наступившей тишине стало отчётливо слышно собственное дыхание. Хулиган сглотнул, дерзко вскинув голову: что он, трус какой, чтобы левой девки испугаться? Ну и что, что та выглядит, как мертвяк? Может, это всё освещение!.. Но стоило ему лишь немного приободриться... Как незнакомка ни с того ни с сего во всю глотку нечеловеческим голосом, причём явно ниже, чем у обычной девушки, запел, содрогнув землю так, как будто при двенадцатибалльном землетрясении: – ВСЯ ДЕРЕВНЯ ПОРЕШАЛА РЫБАКА ОСВЕЖЕВАТЬ! НАВАРИТЬ УХИ ДОСЫТА И К СТОЛУ НАРОД ПОЗВАТЬ! ПИР ГОРОЙ НА ВСЮ ДЕРЕВНЮ, ДА И ЖИНКА РЫБАКА, УСМЕХАЯСЬ, ПОЕДАЛА СУП ИЗ МУЖА ПОДЛЕЦА! ~ Голося на всю округу, девчонка при этом пританцовывала, но совсем не по-человечески, неправильно, ДИКО!! Это вам не брейк-данс, не хип-хоп, ни две полька, это какая-то сумасшедшая беготня в раскорячку, да ещё и с озвучкой! Ну кто в здравом уме будет кружиться вдоль поляны, при этом постоянно опираясь о землю то руками, то ногами, то всем вместе, как чёртов акробат?? И при этом ВООБЩЕ НЕ ЗАДЫХАЯСЬ?! Это противоестественно!!! Подростки не могли пошевелиться, глядя на это действо не просто как громом поражённые, нет. У них буквально отнялись все мышцы разом: по коже стекал холодный пот, колени дрожали от лютого страха перед чем-то совершенно иным и нереальным, чем-то, что не поддавалось объяснениям. Больше всего люди боятся неизвестного. Того, что нельзя никак предсказать. Пение стихло так же неожиданно, как и зазвучало. Девчонка лет шестнадцати на вид замерла в неестественной позе – корпус опустился вперёд, одна нога выступила вперёд, немного согнувшись, волосы распустились и неряшливыми кудрями, в которых явственно виднелись еловые иглы, скрыли бледное лицо, а руки безвольно свисли к самой земле. Но тут та внезапно выпрямилась, открыла свои огроменные глазища, в которых всё ещё плескался огонь безумия, и уставилась ими прямо на окаменевших слушателей. И улыбнулась. Да так, что сердце, до этого и так спрятавшееся за рёбрами, у обоих парней рухнуло в пятки. Визг не прекращал звучать по лесу до тех пор, пока они не добежали до деревни...

***

Глядя вслед удирающим пацанам, я непонимающе почесала голову, тут же обнаруживая, что резинка снова сползла. Предательница! Мгновенно забыв о шибко слабонервных детях и с тихим бурчанием принявшись остервенело завязывать обратно тугой пучок, ещё поняла, что во время своеобразного «танца» – жаль без бубна – где-то посеяла шлёпанец. Едва сдерживаясь, чтобы не покрыть мир не самыми добрыми словечками, на одной ноге запрыгала на поиски. Выглядела это со стороны, наверное, жутко комично, но, к счастью, зрителей сего шоу у меня не было. А уличный тапок оказался заброшен далеко в заросли – угадайте, чего?.. – правильно, крапивы! Разразившись старческой руганью, я палочкой подцепила несчастную, многострадальную обувь и нацепила обратно с победоносным злорадствующим оскалом. От Розарио Огро ещё никто не уходил. А уж мимо меня даже жужелица не пролетит. Словно в подтверждении мыслей, резко вскинула руку: в сжатой ладони с неприятным звуком оказалась раздавлена муха. Благо что не шмель, этих господ всея цветочных полей я очень любила. Даже фотоальбом с ними завела! Ну да впрочем неважно... Надо поработать. Не зря же решила стать трудоголиком? Вернувшись к облюбованному деревцу, занялась делами: чертежами схем, задач на ближайшие две недели и отчётами – вкратце, тайм-менеджментом. Почему же вместо того, чтобы делать это дома, мою тушку понесло в лес, спросите вы? А потому что дома уже всё зае..! Устав от жизни житейской и поисков смысла бытия, моя персона интровертная и несколько социофобная решилась устроить себе этакие «каникулы» – вдали от назойливых людишек, городской суеты и проблем... Да. Но вместо того, чтобы отдыхать, она также посчитала очень интересным опытом попробовать позаниматься делами на природе. Даже место одинокое выбрала, от станции электрички тащась сюда со своими пожитками и сумками не меньше часа! И что в итоге? Два идиота именно сегодня решили сходить на прогулку в этот чёртов лес! «Лишь бы экзорцистов не вызвали», – пролетела унылая мыслишка, пока разум уже поглощал информацию из списков и таблиц. Планы у меня на ближайшие месяцы были просто грандиозными. Что заметила даже какая-то нечисть, свисающая с ветки прямо надо мной... Вообще не обратив внимания ни на жуткий голос, пробирающий до костей, ни на ужасающе широкую пасть, я кивнула, взяв в руки карандаш – уже четвёртый, подвергнувшийся экзекуции: предыдущие три оказались слишком слабы, чтобы оставить на плотной бумаге, приклеенной к дереву малярным скотчем, чёткие линии. Одна надежда оставалось на этот, иначе придётся брать ручку. А ту уже, к сожалению, стереть, если надо, не получится... – Помоги заточить, пожалуйста, – не поднимая головы, подняла руку с грифелем. Секунда промедления, будто обдумывания, и нечто липкое, неприятно тёплое наощупь аккуратно забрало предмет из пальцев, вскоре так же тихо передавая его обратно. Опробовав карандаш, я едва не подскочила от радости. – Аллилуйа! – пляски плечами – вставать было лень, а последний танец забрал все оставшиеся силы, – и я снова погрузилась в работу, бросив наверх «спасибо». Существо-нечисть-чёрт знает, что это, ничего не ответило, но его слегка недоумённый взгляд продолжал царапать позвоночник, вызвав то и дело острое желание почесаться. Спустя какое-то время тишины, нарушаемой лишь моими редкими комментариями и шебуршанием, да щебетанием птиц вдали, сверху вновь донёсся голос, на этот раз слегка озадаченный: – Почему не боишься? Вдруг захочу тебя убить? – существо явно оскалилось, стараясь напугать, но помилуйте: студенту, пережившего ОГЭ, ЕГЭ и сессию с подработкой в общепите, уже ничего не страшно. – Валяй. Я гибели своей совсем и не боюсь, – ответила, сорвавшись на пение, чем вызвала ещё большее непонимание. Не отрывая глаз от новой схемы, надписи в которой уже полезли за края, продолжила: – Учитывая, сколько всего накопилось у меня долгов, то сдохнуть будет легчайшим вариантом. Хоть боль почувствую, хоть холод после смерти – я наконец-то упокоюсь, дух мой обретёт покой, а я – душевное равновесие... Ой, блин, это же одно и то же... – пробормотала я, сбившись с мысли. Нечисть сверху, судя по всему, теперь молчало от удивления. Не нам её винить. Людей, которым наплевать на свою жизнь с высокой колокольни, не встретишь слишком часто. Уж поверь, читатель: знаем не понаслышке. – Ты странная... – А ты зато прикольный. – ..Почему? – До сих пор не убил, хотя мог, тихо наблюдаешь за моим творческим процессом с самого полудня, и сам задаёшь вопросы, проявляешь инициативу в разговоре. Обычно всё совсем наоборот, – конец прозвучал с долей скрытой печали. Рука с занесённым карандашом на миг застыла, взгляд помутнел от пронёсшихся мыслей. – ..Ты странная. На этот раз я лишь хмыкнула, продолжив рисовать небольшую загогулинку на полях: перед глазами снова начало двоиться, хотелось поскорее их закрыть и подремать. Кто я такая, чтобы отказываться от своих желаний, особенно когда они настолько ничтожны? Через минуту попыток вернуться в строй сдавшись и отбросив карандаш куда-то в сторону кустов, я рывком развернулась, слыша позади тихий вздох от неожиданности. Земля нагрелась вместе с воздухом, и тело моё, только коснувшееся травы, тут же испытала эйфорию: так хорошо, так приятно, ммм... Гармония с природой, фауной... «Но только не насекомыми!» – щелбаном отправила наглого муравья в полёт, лениво приоткрывая глаза, что секунду назад жмурились от протиснувшегося сквозь ветви солнечного луча. И ничуть, честно говоря, не удивилась, мгновенно встретившись с зависшим почти впритык серым нечеловеческим лицом. – Ну привет. Ещё раз, – усмехнулась, чувствуя, как скачок напряжения быстро исчезает. Нечисть недолго оставалась в таком положении, не двигаясь и не моргая, пытаясь напугать, но увы, она столкнулся с человеком, которому, по правду сказать, давно стало всё фиолетово. – Тебя скучно есть. Слишко тощая, одни кости, – фыркнуло нечто, отодвигаюсь назад и тоже садясь: метра три в длину, сгорбленное, худее меня, с огромными головой и глазами с вытянутыми зрачками, с длинными непропорциональными конечностями, увенчанными не менее длинным маникюром, которым явно можно легко перерезать глотки. И всё серое-серое, как клякса на фоне пейзажа художника-импрессиониста. – Пф, ты цены на масло видел? – Нечисть озадаченно моргнула, явно не выкупив прикола, чем вызвала тяжкий вздох, полный разочарования. Как жаль, что люди вечно интересуются всем мистическим и потусторонним, а существа с той стороны даже не удосуживаются на ситуацию в мире людском глянуть. С другой стороны, оно и к лучшему, наверное... Откинувшись на локти, подняла голову к небу, скрытому широкими раскидистыми соснами. Такие постоянно сопровождали меня по старой дороге к школе... Теперь же есть метро, цивилизация – всевозможные удобства и прелести комфортабельной жизни в Москве. Жалко только, что трамваи вечно опаздывают... И этот грёбаный автобус с номером шесть. Ну хоть не тринадцать, и на том спасибо... Полянка погрузилась в тишину. Люблю в компании молчать, но таковых компаний не имею. Люблю до поздней ночи рисовать, увы, без света заниматься этим трудно... Фонарик, что ли, прикупить? Так легко решать проблему слишком скучно. И стоп, дома же валялся один... Домовой что ли спёр? Гадая, а куда действительно подевался мой мини-спасатель на мизинчиковых батарейках, совершенно перестала обращать внимание на происходящее вокруг: пение птиц слилось с щёлканьем насекомых в белый шум, а взгляд нечисти... Что ж. Ну смотрит и смотрит, никто не запрещает никому любоваться посторонними людьми. Ну и что, что это нечисть? У неё что, прав нет? – Вообще не собираешься меня есть? – нарушила молчание я, быстро уставшая от безделья и непривычного спокойствия. Тот мелко вздрогнул. – Нет... Не хочу. – Жаааалко. Меня столько дел ждёт... – Совсем смерти не боишься? – Не-а. Чего её бояться? Все мы когда-нибудь умрём, – резонно заметила я, легкомысленно пожав плечами. – Да и в какой-то степени я даже благодарна тебе буду. Наверное... Этот мир так сильно прогнил, – вдруг с чувством начала я, отчаянно жестикулируя, чем заставила существо навостриться. – Я устала от него. В нём столько хаоса, раздора, столько мусора и ужасных вещей, мерзких людей, всяких тварей – я не про тебя, – столько проблем... Что у меня всякое желание в нём жить пропало. – Неужели твоя жизнь настолько ужасна? – Да нет, моя, как раз-таки, вполне себе ничего... Но знаешь, – с придыханием продолжила я: – Я очень, очень сильно устала. В меня так долго скидывали всякий мусор, использовали, как ведро для помоев, сливая свои тревоги, переживания, проблемы... А мои никогда не замечали. Не хотели замечать. И вот это ощущение, что ты являешься мусорным ведром, оно убивает. Даже сейчас... Так что если меня сегодня убьёт кирпич, свалившийся с подоконника, я даже не расстроюсь. Как говорится: лети, дорогой, не промахнись, – усмехнулась с какой-то горькой улыбкой. Немного помолчала. – С другой стороны, – повернулась я в другую сторону, дискутируя с самой собой и не слишком обращая внимание на молчаливого слушателя, с каждым мгновением становившегося всё мрачнее и как будто бы серее, – я и не хочу умирать. Меня просто не колышет, что со мной случится в следующее мгновение. Я настолько... выгорела от всего, что произошло, что мне не просто этот мир абсолютно понятен, мне он опостылел. Это, пожалуй, хуже смерти, и вообще стоит обратиться к врачу... – резко сдулась я, печально обнимая себя за колени и прижимая их к груди. – ..Вообще у многих людей сейчас такая проблема. Особенно у моего поколения. Мы умные, но нас считают глупцами и желторотиками, – невесело хмыкнула я, кое-что вспоминая. Нечисть это заметила, с травы переводя взгляд снова на меня. – Не все, конечно, но очень многие. И это странно, потому что именно мы, современная молодёжь, сейчас ловим волну и развиваемся больше остальных. Или мне так кажется, – опять пожала плечами, грустно вздыхая. Небо постепенно начинало темнеть, воздух становиться чуточку прохладней. Но холодно не было. Ведь впервые в жизни меня кто-то по-настоящему увидел. – Спасибо, что позволил выговориться. Знаю, ты мог заткнуть меня в любой момент – убить, ударить, просто уйти... Но ты этого не сделал, за что я правда благодарна. Редко когда можно встретить настолько хорошего собеседника, – усмехнулась я, явственно чувствуя, что на место опустошения, наступившего после монолога, в груди наконец-то появляется знакомая и такая желанная искра, заставляющая жить. – Знаешь, прежде, чем угощу тебя чаем, хочу кое-что рассказать. Есть выражение: «Чем ярче горит звезда, тем быстрее она сгорает». Как насчёт того, чтобы сжечь всё дотла или понаблюдать за устроенным мной пожаром?