Жуть

Спят усталые игрушки, Книжки спят… Тарарарараа… Одеяло и подушки ждут ребят… Тарарарарааа… Даже кошка.. Сказка. ..Сказка спать ложится, Чтобы ночью нам приснится. Спи и засыпай! Баааааюююююбаааааай… Последняя строчка оказалась допета. Семилетний мальчик, слушающий колыбельную перед сном, счастливо натянул одеяло по самый подбородок, лёжа на боку лицом к стене. В комнате царила уютная темнота, которая обычно наступает перед сном: за окнами девятого этажа виднелись огоньки из квартир в здании напротив; июньское небо окрасилось в тёмно-синий, не чёрный. Десятый час вечера, самый разгар лета, уроков ещё нет, они начнутся только с сентября, в садик не надо – тишь да благодать наступила для Серёжи Копатьева, давно закрывшего глаза и готового погрузиться с мир грёз. Он уже был у самых ворот в царство Морфея, но зайти в них ему не давало зудящее чувство на закромках сознания. Мама сегодня пару раз запнулась и перепутала слова, пока пела, но это не было удивительным: она так много работает допоздна... Любой бы устал воспитывать и содержать ребёнка в одиночку, ещё и в таком маленьком городке, где на районе все друг друга знают. Серёжа знал, как сильно мама старается, чтобы у него всего было в достатке, а потому не капризничал, как другие дети, и клятвенно пообещал себе и маме всегда её защищать, чем вызвал у неё слёзы и гордость. Но что-то всё равно не давало маленькому мальчику, к которого жизнь только начинается, покою. И он никак не мог понять, что именно. Он уже собирался перевернуться на другой бок и спросить у мамы, не замечает ли она какие-нибудь странности, как вдруг за дверью со стороны прихожей раздался звук поворота ключа. Раз, два. Открылась входная дверь, сквозь щель полился мягкий тёплый свет. Послышались негромкий оклик мамы и шуршание магазинных пакетов, приземлившихся на пол. Привстав с кровати, мальчик недоумённо уставился на собственную дверь. Когда это мама успела выйти из комнаты и сходить в магазин? По спине вечно серьёзного мальчика пробежал холодок. Это ветер из приоткрытого окна лизнул его сзади, как будто поторапливая обернуться. Но для начала Серёжа глянул на часы, висящие прямо над входом в его комнату. Те показывали 9:58. Тогда-то он и вспомнил, как мама вчера вечером сказала ему, что сегодня вернётся совсем поздно, когда он уже должен будет спать. Стрелки часов сдвинулись, показав 9:59. В этот раз прошедший по коже мороз нельзя было назвать проказами летнего ветерка. Он заставил тело онеметь, застыть в одном положении в страхе даже шевельнуться. Звуки переместились на кухню. На циферблате выстроилось время: 10:01. Тут мальчика вдруг как будто осенило: он же почти заснул, когда послышался шорох с прихожей! Так может быть, он просто просмотрел, как мама вышла в магазин? Да, точно! Ободрённый своей догадкой, Серёжа почувствовал спокойствие: неясный ужас отступил и быстро растворился в детском сознании, как будто никогда его и не было. Радостно думая о том, как сейчас будет лакомиться заветным чокопаем, мальчик обернулся, чтобы стянуть обвившее ноги одеяло, что крепко удерживало на месте, как бы сильно он не дёргал ногами. И да, он увидел причину, по которой у него не получалось выбраться. Встретился с чернющими огромными глазищами с белыми тонкими радужками. Натолкнулся на впритык приставленное к нему жуткое, уродливое лицо с растянутым оскалом. Не успел даже толком испугаться, как тварь разинула свою зубастую пасть и... На часах застыло время: 10:02.

***

Усталость сковывала движения и вызывала острое желание буквально свалиться с ног. Хозяйка уютной двушки, Анна Павловна, шумно вздохнула, но в этот раз к тяжести примешалось облегчение. Покупки оказались разложены по местам, сами пакеты убраны в пакет с пакетами (зачем добру пропадать, когда те стоят так дорого?) – красота. Молодая мать плюхнулась на стул, тут же расслабляя плечи. Сегодняшний день в офисе выдался тяжёлым: куча звонков от клиентов, проблема с отчётами, выговор от начальника за опоздание... Анна посмотрела в окно. С их этажа и её ракурса можно было разглядеть лишь ветви тощих деревьев и жилой дом напротив. В сумраке наступающей ночи в окнах как раз зажигался жёлтый свет... Взгляд перевёлся к часам. Было уже десять с копейками, когда слух уловил какой-то странный глухой звук, разнёсшийся по квартире в полной тишине. Не понимая, что это могло быть, женщина поднялась на ноги. Кажется, упало что-то в комнате её сына. «Может быть, футбольный мяч?» – гадала она, ступая босыми ногами – устал весь день ходить на каблуках – по липкому линолеуму. Под дверью в детскую спальню с той стороны свет не просачивался, что показалось ей странным: сын, конечно, говорил, что ничего не боится, но всё же в темноте играть не любил. Касаясь дверной ручки, женщина отчего-то почувствовала, как в груди формируется какое-то слабое чувство тревоги, смешанное со страхом. Тихонько приоткрыв дверь, она заглянула внутрь, сперва ничего не увидев из-за царившей в той темноты. Лютый холод тут же заставил пальцы на ногах поджаться. Прищурившись и сперва не поняв, что происходит на кровати, Анна распахнула дверь шире, практически до конца, потянувшись к выключателю: зачем осторожничать, если сын не спит? – Серёженька, что ты..? Вопрос оборвался на полуслове. Пальцы так и застыли над кнопкой «включить свет». Картина, представившаяся женщине перед глазами, на всю жизнь осталась в её памяти: ужасающее, отвратительное, непропорциональное существо, нет, тварь, по-другому эту мразь назвать нельзя, расположилась на детской кровати с ногами, скрючившись, словно старик, и уставившись своими бездонными нечеловеческими глазами прямо на неё. Изо рта этого чудовища стекало что-то тёмное, почти чёрное, а в воздухе повис странный душный запах чего-то металлического, неприятного. Сначала женщина обомлела, на задворках сознания, привыкшего всё везде быстро анализировать, – даром что аналитик в компании, – пролетело предположение, что это само существо источает такой запах, но... Нет. Потом Анна нашла в себе силы опустить взгляд на то, над чем нависла эта тварь... Увиденное заставило её закричать от вспышки нечеловеческого ужаса, боли и неверия со всей силы, так, что слышали даже в соседнем доме за закрытыми окнами – душа матери в один момент оказалась разорвана на куски, и её агонию почувствовали все, кто тогда находился неподалёку. Под тушей монстра лежало то, что осталось от её единственного сына, который ещё сегодня утром рисовал ей сердечки на полях ежедневника и на прощание целовал в щёчку. А теперь всё, что у неё от него осталось – это до невозможности узнать изуродованное лицо, нет, ха-ха!, даже не лицо, кусок мяса без глаз, бровей, кожи, нервов, вспоротое тело с отсутствующими органами и клочья одежды, перемазанные в его собственной крови. Дикий вопль сотряс весь подъезд, но вскоре прекратился. Последнее, что увидела Анна перед тем, как сознание ушло во тьму, дабы не сойти с ума от переполняющего её горя, было лицо той твари. На котором растянулась клыкастая злорадная ухмылка. Которая навечно отпечаталась в памяти несчастной.