Пыльный свет Рутилуриа

*** Дневное светило Рутилуриа, Амуваа, почти отвесно валилось за горизонт, багровея и сплющиваясь от рефракции. На закате особенно заметно: диск больше земного. Почти как летнее солнце Голкья, которого Ромига не наблюдал своими глазами, но память Теней всё ещё с ним… Да, Амуваа зимой и летом одинаковое, громадное, однако не жжёт — ласково греет. Климат на большей части планеты мягкий, комфортный. Не зря колония навов здесь росла и процветала, даже когда основали Империю на Земле, и большинство туда переселилось. Только аборигенов стоило вычистить под корень. Как и людов. Хотя, кто знал тогда, что распоследнее шасское жульё сохранит верность Нави, а благонадёжнейшие вассалы ударят в спину? Ни один предсказатель не увидел, ни один аналитик не просчитал. Вот это, на самом деле, удивительно. Необъяснимо без вмешательства Первых… Нав сердито фыркнул, обрывая привычную цепочку размышлений. Следы асуров на Земле он искал долго и безуспешно. На Голкья так называемый Пращур нашёлся сам: как нашёлся, так потом и свалил в неведомую даль. Гораздо хуже асурский след, который Ромига, вероятно, носит в себе. Если «прилипала» Иули не солгал и не ошибся… Нет, Ромига не будет думать об этом сегодня! Хотя «фактор Иули» стоило бы учитывать в планах — кабы Ромига строил планы. Никогда он не был силён в планировании, сколько ни старался, ни учился. Привык двигаться к цели, реагируя по обстановке, импровизируя на ходу, и обычно у него получалось. Теперь же размыт самый образ цели. Если он «прилипала» — или у навов будут основания принять его за — ему противопоказано домой, в Тайный Город. Сердце щемит, в ресницах сыро, и чужое солнце, насаженное на пики небоскрёбов, здесь совершенно ни при чём… Правда, не стоило так долго и неотрывно на него пялиться. Торчать на открытом месте, в общем, тоже: в чужом небе хватает незримых «глаз». Но странное оцепенение накрыло, и хотя тоска — аж до слёз, но ярости бы разгореться, а нет её. Геомант слишком устал? Почти сутки дёргал за торчащие из «войлока» «ниточки», а изменений — ни малейших. А город уже зажигает огни, ярче закатных отблесков. Днём было знойно, вечер блаженно тёплый. Неизменный Ромигин спутник — ветерок — овевает лицо, касается волос, гладит кожу под лёгкой тканью одежды, и нав волей-неволей жмурится от неги, будто в руках умелой любовницы. Лениво думает, что надо бы встряхнуться и поискать убежище понадёжнее: раз устал до дремотной одури… Засыпает. Быстрее, быстрее, надо успеть! Коридор длинный, свет мигает, воет сирена — или кто-то огромный, живой истошно вопит от боли и ярости? Зелёное пламя в глазах: под закрытыми веками — ярче? Вглядываться некогда! Бегом! Летящими прыжками с пола на стены и потолок, колесом, кубарем вперекат. Верх и низ меняются местами, тело то наливается свинцом, то теряет вес, но инерция несёт вперёд, успевай отталкиваться. Бронированные сапоги грохочут по серому то ли пластику, то ли металлу, но не проламывают — и не должны, корабль прочный… Сминается, будто консервная банка в руке великана! Гул, дрожь, дребезг и лязг, скрип и скрежет металла, рёв, свист воздуха… Тяжкий, медленный грохот падения на твердь: «Прилетели!» Инерция швыряет в стену, такой удар уже не смягчишь, не пустишь вскользь, и что-то рушится сверху… Очнулся. Придавлен, но жив. В носу, во рту полно крови, маска на лице мешает сплюнуть и продышаться. Шевельнуться больно — рёбра проткнуло насквозь, а ноги, кажется, вовсе расплющило… Снова очнулся: навзничь на твёрдом и ровном, кто-то из своих заглядывает в лицо, зовёт по имени, из-за его плеча светит большая серая луна… «Я помню её, она была тусклее. Сейчас лето?» — «Ты помнишь эту луну? Откуда? Мы здесь не бывали…» Тот, кто видел и запомнил осеннюю луну Голкья, отделяет себя от того, над кем хлопочут лекари. Нав Ромига не досмотрел до конца, но знает: раненый не выжил. Умер погано, жутко, лучше бы сразу. Нав приоткрыл глаза — в них тоже заглянула луна: мелкая, кривоватая, розоватая с левого бочка. Имя ей — Руа. Ромига задремал на крыше девятиэтажки, в афедроне Вселенной с прекрасным климатом и долбанутым населением, и ему приснился сон… Сон?! Да, довольно неприятный, но лучше, чем никаких. В здешнюю противоестественную, болезненную пустоту затянуло нечто из памяти Теней? Однако, престранное. Чей был летучий корабль? Из какой дали их занесло? Когда это случилось, по хронологии снежного мира? Сохранились ли следы? Нав, археолог ты недоделанный, да какая тебе разница, если сам ты с Голкья ушёл и не только не собираешься, а не можешь вернуться? Что значит, заскучал и рад бы назад? А вдруг, сейчас получится? Ну, надо проверить… Не получилось.