Талант убеждения

— Нет! Нет! И нет! Только через твой труп, Мишель! Александр испустил полный праведного негодования выдох. В интеллигентной голове не укладывался вопрос: как? Как Михаил может предлагать ему, ценителю искусства, подобную ересь? — Это всего лишь выс... — Всего лишь "высотка"?! — яростный вскрик и тяжелый взгляд сопроводили осуждение Романова. Михаил тяжело вздохнул, стараясь сделать это как можно бесшумнее, чтобы еще и за это не получить. Московский в самом деле не понимал, что так сильно возмутило Сашеньку. Миша же всего лишь предложил построить в Петербурге одну малюсенькую высотку в 87 этажей, а встретил такое яростное сопротивление, будто сказал, что возвращает Советский Союз. "Хуюз" — так некстати в голове блондина возник закатывающий глаза Шурочка Думский. — Ты мне этим уродством город не порть! У себя все снес, ко мне перебрался? — Саша сдавать позиции был не намерен, хотя бы из чистого упрямства. Но и Миша, как бы это, не пальцем деланный, да. Проигрывать Москва не любил. Не даром он, Михаил Московский, столица государства великого, могучего, сверхсильного и огромного. Не была бы Россия-матушка такой, если бы не баранье упрямство Первопрестольной. И нет, Сашеньке проиграть не то, что не стыдно, а иногда очень даже приятно, однако не в этом случае, совсем не в этом... У столицы есть как минимум два козыря, именуемые общими их детьми, Данилой и Денисом, что могут уговорить папу почти на все. Но это крайний вариант, Миша все же надеется справиться сам. — Зорюшка моя, — тихо и ласково прервал негодования Миша, осторожно и с некоторой опаской подкравшись к своей северной столице, — не злись, краса моя, не злись. Аккуратно протянул руки к изящному стану Романова и, не встретив сопротивления, притянул его к себе. Сейчас главное не спугнуть накатывающее спокойствие Александра, дабы не столкнуться с новой порцией тонких ругательств. Один поцелуй за ушком, второй — уже за другим. Сашенька, слишком перевозбужденный от одностороннего спора и сам по себе чувствительный, уже потихоньку поплыл. Миша знает его лучше, чем собственные пять пальцев, и умело этими знаниями пользуется. Московский стекает мокрыми поцелуями на чувствительную шею Романова, сопровождая движения губ нашептываниями, а проворными пальцами совершенно незаметно избавляет шатена от рубашки. Оглаживает, чуть надавливая, округлые плечи, молочные ключицы, худой живот. Движется по выверенному маршруту вниз, к кромке строгих брюк, ослабляет ремень и юркает ладонью под резинку белья. Александр, как бы не пытался держаться, в эту секунду сдается и стонет. Он прижимается острыми лопатками к крепкой груди Михаила и откидывает кудрявую голову на плечо блондина. Блондин этот руку из штанов вынимает, вызывая новую волну негодования, но не позволяет ее выплеснуть, разворачивая Романова к себе лицом. Обрушивается на губы Сашеньки, крепко засасывая их своими, проникает языком в чужой рот и вылизывает каждый миллиметр, почти что теряя голову сам. Терять нельзя. Миссия еще не выполнена, поэтому Миша прижимает Петербург к рядом стоящему столу, проходится смазанными поцелуями по торсу, опускаясь на колени, и рывком стягивает с изнывающего Романова брюки вместе с бельем. Проводит горячей ладонью по всей длине, отчего Саша срывается на высокий стон, смотрит в серые глаза так невинно-дьявольски, как один Миша умеет, и обхватывает губами головку. Сашу почти потряхивает от возбуждения, любви, что бушует сейчас внутри, и умелого языка Московского. Москва не отрывает своего взгляда от лица любовника, заглатывает почти весь, активно помогая самому себе рукой. Александр сжимает руками край стола почти до боли, хочет откинуть голову назад, но оторвать взгляда от глаз Миши просто не в состоянии, будто тот держит его. — Миша... Мишенька... — Да, Сашенька? — Московский отзывается, чуть приподнимает уголки губ и зацеловывает внутреннюю сторону молочного бедра любовника. Руку он не останавливает ни на миг, чуть сдавливая. — Люблю... — хрипло выдавливает Романов и тут же почти воет, стоит Москве заглотить снова и приняться за дело со всей основательностью, подобающей столице такого уровня, — Да! Саша недовольно хнычет, когда Михаил отрывается от дела и уточняет: — Что "да", Зорюшка? — Все "да"... Миш, я больше не могу! Больше слов Мише и не надо. Он дарит пару особенно сладких поцелуев на бедре и возвращается к делу, теперь уж точно доводя Сашеньку до первого оргазма. Сашино "да" пока еще ничего не значит, но у Московского впереди целая ночь, чтобы добиться цели. Москва припоминает, куда засунул флакон со смазкой и ленты, и не хочет ждать более. Сегодня Сашенька согласится не только на маленькую высотку...