Вена искренне видела в Берлине идиота. И все же угораздило ее выйти за него восемьдесят лет назад.

Кровавые капли, сокрытые в черном бархате, привлекают его особое внимание.

Восемь часов в поезде до Москвы Минск не мог прийти в себя, трясясь, будто в припадке, постоянно потирая глаза, которые почему-то заболели, и безостановочно бормотал молитвы, прося, чтобы с Александрой все было хорошо. Хорошо не будет, — он понимает, но... — Пусть она будет хотя бы живой... Au, в котором человек видит во сне то, что его соулмейт видит наяву.

Мише больно, у него в душе рвется все, что может порваться, ломается, бьется, подобно прилетевшему в него же китайскому фарфору. Фарфор не жалко, душу — очень.

Гонки — это экстрим. Гонки — это горячая кровь и колотящееся сердце. Гонки — это когда жизнь и смерть принимают одно лицо на двоих. Au, в котором Миша и Саша – гонщики, которые враждуют.