Между нами — тепло

      Чуя проснулся поздно. Воскресенье, благодать. Он застелил кровать и пошëл приводить себя в порядок.       Кулон снова запутался в рыжих прядях. Как так? Его нельзя снимать ночью, потому что все твердят: "А вдруг, объявится соулмейт?" Но как быть с волосами? Накахара уже привык к своему хвостику, лежавшему на плече, и к чëлке, спадавшей на лицо. Мальчишке пришлось потратить пятнадцать минут на то, чтобы вызволить волосы из плена цепочки.       Такой кулон был у всех жителей Йокогамы. Он давался каждому с рождения, его нельзя было снимать — иначе не узнаешь, когда появится соулмейт. А если он появится, ты поймëшь это — подвеска немного подсветится и начнëт нагреваться. Сама фигура подвески была весьма неопределённой: она представляла собой полукруг с множеством заковыристых извилин. Кулоны двух соулмейтов соединялись в целый круг.       Идея заключалась в том, что, когда соулмейты приближались друг к другу, кулоны нагревались сильнее и сильнее, светились ярче и ярче.       Чуя прожил пятнадцать лет, нося на себе эту безделушку непонятной геометрической формы. Он считал еë бесполезной. Как ни старайся, как ни броди по городу, температура не менялась. Он перестал верить в существование соулмейтов.       Надежда умирает последней, вот и где-то там, в душе, куда юноша затолкал своë желание быть любимым и нужным, всë ещë теплился маленький комочек надежды на то, что его соул существует. Может быть он просто где-то далеко? В другом городе? Стране?       Иногда Накахара засыпал с мыслью о том, как же здорово найти человека, с которым можно будет общаться, дружить, любить... Но потом он снова запихивал эту навязчивую мысль поглубже, надевая маску независимости и гордости.       — Мне никто не нужен. — говорил он сам себе, а ночами, когда под окнами курлыкали парочки соулмейтов, повторял одно и то же: — Я никому не нужен. Я никчëмен...       Дазай же — напротив, в этот день проснулся рано, вернее он не спал. Его мучила бессонница последнюю неделю и оттого были видны синяки под глазами. Сейчас он сидел на балконе и смотрел вдаль, ни о чём не думая, но, в то же время, думая обо всём.       Вопросы на счёт его соула часто мучили паренька. Он вечно думал об этом, но никак не мог найти ответа. Многие его сверстники уже нашли своих соулмейтов и уже давно встречались, но Осаму всё ещё не нашёл того — или ту — самого. За пятнадцать лет жизни Дазай много, чего осознал и уже решил для себя, что если к двадцати не найдёт соулмейта то просто умрёт. Зачем же ему жить без любви и близкого человека? Да, можно было бы и подождать, но... Ему это не нравилось. К тому же, ещë пять лет — не такой уж и маленький срок…       «Прожить пол жизни одному, а потом с соулом? Зачем? Это глупо. Я всю молодость так потрачу вникуда», так он думал.       Через какое-то время вышел с балкона и пошёл готовить себе завтрак. Он сделал обычную яичницу и кофе. Позавтракав, отправился в комнату, чтобы лежать и как обычно втуплять в телефон почти весь день. Возможно, поэтому-то он до сих пор никого не нашёл… Скорее всего       Этот день Чуя прогулял по сонной и медлительной Йокогаме. Портовая мафия не трогала Овец, Овцы не донимали Портовую мафию. Скучно. Даже всечь некому, когда так хочется.       Рыжий прошëлся по тротуару, выложенному каким-то узором, способностью отделил плитки от земли и принялся ломать, рушить и метать их. Это успокаивало. Можно было выместить накопившуюся обиду на весь мир, можно было что-то сломать, услышать треск и хруст, похожий на ломающиеся кости.       Но всë не то...       Вечером парень стоял перед зеркалом и несколько минут пытался понять, что же с ним не так?       А перед сном лежал, глядя в потолок и думал: «Может быть, просто подростковый период, переходный возраст.... И в будущем всë наладится? А может быть, нужно в этой жизни что-то менять...?» — пронеслось в голове перед тем, как парень заснул.       Ночью Чуе снился кошмар. Он стоял в тëмной комнате перед зеркалом. Вообще не было видно ничего кроме него, не было освещения, Накахара только с ненавистью смотрел на своë отражение. Затем он коснулся рукой холодной гладкой поверхности. Стекло напомнило текструру воды, по нему прошла рябь от прикосновения, парень провалился вовнутрь и случайно коснулся самого себя. Он убил себя во сне, вследствие чего, очнулся в реальности.       Парень проснулся в холодном поту и с дикой отдышкой. Он подскочил в постели и сел, обняв колени. В горле стоял ком и будто не пропускал в лëгкие достаточное количество драгоценного кислорода. В глазах рябило, сердце бешено колотилось, Чуя сжал простынь пальцами и зажмурился.       — Сон... Это сон. Просто сон. Ужасный кошмарный сон. — шептал парень без остановки.       Кошмары часто мучили его. Он просыпался, весь дрожал, хватал ртом воздух. А если ему не снились плохие сны, то он просто беспокойно спал, ворочался, вздрагивал... В детстве несколько раз упал с кровати, и тогда приходил кто-то из родителей, успокаивал его... Но родителей больше не было, и Накахаре приходилось справляться с этим самому.       Когда стало легче, он бросил взгляд на часы. 3:07. Пронзительная одинокая тишина звенела в ушах. Чуя долго смотрел на часы, пока время не сменилось на 3:08. Минута была долгой. Накахара отдышался, надел толстовку, сунул руки поглубже в карманы и вышел на улицу.       Вывески сияли неоном. Луна была полная и такая необъятная, обычно казалось, что она помещается в ладони. Противно и тошнотворно ворковали парочки соулмейтов. Чуя брëл в неизвестном ему направлении, в какой-то момент показалось, будто на уровне груди — там, где подвеска — стало чуть теплее. Невольно, он остановился. Ничего не прозошло. Парень прошëлся взад, вперëд...       Ни-че-го...       — Тебе просто показалось, неудачник. — рыкнул Накахара сам на себя, ударил ладонью по лицу и побрëл дальше, шаркая ногами по асфальту.       Осаму почувствовал потепление лишь на секунду, пробегая по другой стороне улицы. Почему он бежал? Да так... Просто нужно было быстро в один магазин за кое-чем сегодня сходить, но уже совсем скоро этот самый магазин должен был закрыться и пришлось бы идти завтра. Дазай успел, купил нужную ему вещь и уже спокойным шагом возвращался назад.       Резкое тепло на груди. Это заставило остановиться и шокировано посмотреть по сторонам.       «Кто он и где?!.. Если подойти к дороге ближе то теплее.. Он на другой стороне?»       Дазай побежал на другую сторону дороги и искал глазами кого-то, кто мог бы сойти за его соулмейта. Радовало, что людей не так много как днëм — легче найти будет. Осаму озирался по сторонам, не глядя, куда идëт, нг вдруг он случайно кого-то толкнул…       Опустив голову и надев капюшон, Накахара шëл, не разбирая, куда, и чуть не попал под машину. Потому что остановился в замешательстве: тепло разливалось по груди всë сильнее и сильнее, Чуя подумал, не глюк ли снова. Но глаза не подвели: через плоную ткань толстовки пробивался свет.       Чуя схватил кулон в ладонь, чтобы убедиться, не обманывают ли его его собственные глаза? Горячая подвеска сияла ярче и ярче, парня будто заколдовали, он заворожëнно смотрел на этот феномен. Накахара вспомнил, что означает это зрелище и стал оглядываться по сторонам, но никого не видел. Он успел только услышать гудок машины и уловить боковым зрением свет фар.       В спину воткнулся человек, Чуя быстро среагировал и большой грузовик пронëсся на высокой скорости под ним. Чуя поднял глаза и увидел парящего рядом парня в чëрном плаще, с перебинтованными руками и лицом. Они оба светились красной оболочкой из-за способности Накахары, которая, видимо, случайно распространилась и на того, кто чуть его не сбил.       Оба держали в руке светящуюся подвеску и смотрели на неë, как на чудо. Оба переглянулись в непонимании и немного покраснели.       Чуя очнулся первым:       — Ты... Мой соулмейт? Или мне это кажется?...