Между нами — тепло

      — Смеюсь? А, да так.. Представляю насколько ты лёгкий — Осаму ухмыльнулся и прошёл внутрь квартиры.       «Легкий?... Да он издевается надо мной!»       Как хорошо, что от нечего делать днём Чуя убрался в квартире. Хоть не стыдно было людей водить. Вообще, Накахара часто мысленно благодарил ушедших родителей за то, что они привили ему эту привычку: убираться, когда скучно или когда нужно отвлечься или успокоиться. И руки делом заняты, и жопа не отсиживается, и глаза не просаживаются в гаджетах, и квартира блестит.       Если парень был обеспокоен, он затевал генеральную уборку, выбрасывал старое и ненужное и мыл полы под кроватью. Если он был зол или раздражëн — а раздражался он часто — гнев перерастал в перестановку мебели. Происходило это отнюдь не редко, так что дрищом Чую назвать было сложно. Не бодибилдер, конечно, но и не дохлик какой-нибудь там. К тому же, ему часто помогвла в этом его способность.       Достаточно неопрятный, а точнее весьма ленивый Дазай, был слегка удивлён чистоплотности его соулмейта. В голове неожиданно проскочила мысль, что рыжик мог стать кем-то вроде уборщицы или горничной. Глаза Дазая засветились от некого детского счастья, но его мечты, скорее всего, обречены на провал. Ведь у Чуи-куна явно не характер послушной домработницы, хотя сейчас это скумбрию не волновало, и он просто уже мысленно танцевал и пел от радости.       Через несколько минут рассматривания прихожей, шатен всё же соизволил разуться, и снять плащ и, повесить его на вешалку, а не так, как сделал бы дома: бросил на пол. Если бы они с Чуей были чуть более близки, а точнее чуть дольше знакомы, то он бы так и сделал, но не из-за лени, а чтобы побесить эту собачонку.       Чуя вошëл в квартиру после гостя, а пока тот разувался и оглядывал прихожую, хозяин прошëл на кухню и поставил чайник. И там уже Дазай плюхнулся на стул с мягкой обивкой и расстаял: он просто расплылся на стуле как медуза и сидел с довольным лицом. Его не волновало то, что о нём могут подумать, его лишь волновал этот чёртов мягкий стул. А маленький рыжик не мог не заметить щенячий восторг в глазах Дазая, когда тот буквально упал на стул. Его можно было понять — столько было пережито за эти недолгие несколько часов       За окном уже было совсем немного, но светло (ну, а как же ещë? Весна, полшестого утра), поэтому Накахара не включал свет. Соулмейты попили чай, ещë немного пообщались. Наконец-то Чуя дал Осаму свой многострадальный номер телефона, из-за которого вообще произошла вся эта бурда. Вернее, телефон стал лишь предлогом, но это уже не так важно. Рыжий зевнул сотню раз точно и сомневался, что его новый друг ему в этом уступал. Поэтому он предложил, точнее промямлил:       — Слушай, Дазай... Сейчас уже утро, а там на улице холодно, воздух ещë не прогрет, а у тебя вон, какой плащ лëгкий... А ещë, я же вижу, ты тоже устал, прямо с ног валишься. Это я к чему. Может быть, ты не пойдëшь домой? Ну, то есть, если хочешь, можешь остаться. Тебе поспать надо... — Чуя снова широко зевнул, немного отвернувшись и закрыв лицо руками. — Да и мне тоже не помешает... Что скажешь?       «Спать я особо не хочу, — размышлял про себя Осаму — но слабость всё-таки есть. Да и с Чуей смогу поспать, если он меня не конечно не скинет с кровати..»       — Хорошо, пошли. — парень улыбнулся, кивнул и поднялся со своего места. Он пошёл за рыжиком, смотря ему в затылок. Смотрел он так пристально,так тщательно, словно хотел запомнить каждую волосинку. — Кстати, а я с тобой буду спать или отдельно?       «Хм... отличный вопрос, — заметил Накахара, — но у меня есть вопрос получше: почему я сам об этом не подумал? Ладно. Какая нам разница, верно? Верно же?»       Чуя ещë немного подумал и решил-таки предоставить Осаму, хоть и скудный, но выбор.       — Ну, диван есть, но спать на нëм жутко неудобно. Так что... Если сам хочешь, можешь и рядом со мной на моей кровати, но у тебя же... — Накахара пересилил себя, чтобы сказать это. Нужно было убедить себя самого, что Дазай ему не принадлежит, Дазай это не вещь, Чуя не в праве им распоряжаться. — Вроде как, парень есть. Если тебе этот факт не мешает, я вообще не против. Но я могу постелить тебе на полу, будешь как пëс.... Кхм, но лучше на кровати. С-со мной.       «Потому что я, прямо как маленький, буду бояться, что мне опять приснится кошмар. А если ты будешь под боком, то я буду чувствовать себя в безопасности.»       Хотел было добавить Накахара, но не стал. Он не маленький. Просто снятся кошмары. Всего лишь. Ничего такого.       «Что?! Он только что.. назвал меня псом?! Ах ты маленький рыженький.. Мгх.. Ну, Чуя-кун! За такие слова и отшлепать тебя мало!»       Дазай мысленно негодовал, а после ответил только кратким "Угу". Когда они оказались в комнате, Чуя снял только толстовку и джинсы, предварительно попрыгав по комнате, чтоб вытащить из узких штанин тощие ноги. Он остался в одной оверсайз футболке. Осаму не снял даже галстук... Он вообще не стал раздеваться. Странно, но ладно. Дылда снял с себя пиджак и ослабил галстук на шее. Только после всего этого он забрался в кровать. Раздеваться он не собирался, всё-таки с Чуей он знаком не так уж и долго, хотя... Они ведь оба парни. Да какая разница? Всё равно рано открывать своё бинтованое тело малознакомому, даже если такому красивому парню.       Чуя улëгся у стены, отвернувшись к ней лицом. Просто так было привычнее. Дазай, устроившись удобно, дождался, пока Накахара тоже ляжет, обнял его со спины и тут же поспешил ответить на вопрос, который точно возник у Накахары в голове, ещë до того, как он будет озвучен.       — Так удобнее и теплее. Ты же не против?       — М.. Кх-хем, нет, я не против, спасибо.       Похоже, у Дазая действительно уже был опыт спать в обнимку. Такое мнение сложилось у обделëнного вниманием рыжего мальчика, потому что лежать было очень удобно. И Осаму знал, как правильно положить руку, чтоб ничего не отдавить. Ну или, может быть, Чуя что-то там себе уже навоображал, напридумывал. А может быть, это было совпадением и парня никакого не было, но тогда зачем бинтованый об этом сказал? А может быть...       Чуя не успел додумать, что там ещë может быть, потому что его глаза закрылись и он уснул в объятиях своего нового друга. А Дазай, в отличие от Накахары, уснул совсем быстро. Он ни о чём не думал, если, конечно, не считать его мысли о том, что ему приятно находиться рядом с этим маленьким мальчиком.       Проспали они не так уж и долго — всего около четырëх часов, но это уже не так важно. Чуя спал без снов. Ну или просто не запомнил ничего. Парни легли в половине шестого, может быть, поэтому мозг не удосужился запомнить всë, что он там напоказывал... Шатен проснулся и теперь сонно осматривал комнату. Изначально его мозг отказывался выдавать нужную информацию о том, где он и что с ним. Но спустя минуты три он всё-таки понял, что он, где он и почему он.       Когда Дазай взглянул на хрупкого мальчика, которого он до сих пор бережно обнимал, щёки еле заметно покраснели, а сердце забилось немного чаще обычного. Отпускать такого милого малыша совсем не хотелось, поэтому-то Дазай и решил не отпускать его, а дождаться его пробуждения. Пока Накахара не проснулся, парень прилёг обратно, прикрыл глаза и стал постепенно отходить ото сна.       Проснулся рыжик через полчаса после Осаму. Чуя чуть прищурился от яркого солнца, лучи которого попадали прямо в глаза. И он увидел, что Дазай нагло рассматривает его очень тощее тело с удивительно выпирающими рëбрами и ключицами. Все люди, когда видели Чую в таком виде, говорили одно и то же...       «Я его ëбну, если он, как все, скажет, что я ничего не ем. — недовольно спросонья подумал Чуя, — а чего, собственно, это существо на меня пялится? Что-то не так?»       Накахара нахмурился и посмотрел на часы. Девять. Он перевëл недовольный взгляд на соулмейта, закатил глаза и, будто стесняясь, накрылся одеялом.       — Ты так и спал в рубашке и галстуке? — спросил Чуя. Если бы они с Осаму были знакомы чуть ближе — по меркам Чуи, как минимум год — то он непременно назвал бы его больным ублюдком. Но пока что рыжик не хотел портить о себе впечатление, поэтому промолчал.