Не прыгай, Шерли

— Ты ведь знаешь, как всё должно кончиться, Шерли? — Конечно, я же не идиот, Лиам. Но я не понимаю… — однако Уильям перебивает его. — Только не прыгай за мной, ладно?

Шерлок устало откинулся на спинку стула. Зачем он прокручиват эти несчастные и несчастливые слова в своей голове уже сотый, наверное, раз за день? Всё ведь кончилось. Всё ведь хорошо. Теперь можно расслабиться и забыть весь этот кошмар, который завершился несколько лет назад? Он потёр глаза. В комнате запахло горелым. Наверное, Лиам всё-таки сжёг печенье, которое хотел испечь сегодня. Они живут вместе уже четвёртый год. Нет, не на Бейкер-стрит, разумеется, но в хорошем и укромном местечке, где их не знают, а это самое главное. Лиам сидит дома, занимается готовкой, уборкой, иногда вяжет, почти превратился в новую мисс Хадсон, а Шерлок служит на местной почте. Всё по-доброму, по-хорошему скучно и размеренно. Приключений им хватит на всю оставшуюся жизнь, с этим они оба согласны. Но тогда зачем? Зачем он — Шерлок Холмс — тревожит своё сознание, бередит старые раны? Чего он хочет? Острых ощущений? — Шерли! — раздаётся из кухни голос Уильяма. — всё готово! И Холмс идёт в кухню, забыв о том, что его тревожит. На эти полчаса надо забыть, иначе Лиам тоже будет беспокоиться, а этого Шерлок хочет меньше всего. Печенье, которое готовит Мориарти почти каждый божий день просто ужасно. Впрочем, как и всегда. Это единственное, что ему не удаётся приготовить нормально. Оно то сырое, то в угольки, один раз Лиам случайно закатал в него пробку от пива, и, конечно же, Шерлок первым вытащил именно то самое печенье. Холмс смеётся, откусывая кусочек. Оно сырое внутри, хотя снаружи почии сгорело. Может, стоит починить духовку? — Ну, как? — интересуется Мориарти. — Как всегда, — усмехается Холмс, притягивая Уильяма к себе и обнимая. Мориарти скисает. Наверное, это его личная борьба с духовкой, в которой он пока проигрывает. Больше они сегодня не говорят. Это вообще лишнее. Говорить — это пошло в их случае. Если говорить «Я тебя люблю» или «Не переживай» слишком часто, эти слова потеряют смысл. Да что угодно потеряет смысл, если делать это слишком часто. Поэтому они молчат. Наступает вечер. Надо лечь спать, чтобы следующий день прошёл так же спокойно и мирно, как предыдущий. Это правильно. Это нормально. Это хорошо. Только вот, Холмсу не спится. Шерлок выбирается из постели, стараясь не разбудить Лиама и идёт на крышу. На крыше мох. На крыше старый ковёр. На крыше звёзды. Но звёзды на крыше — это так пошло. Все дрянные мелодраматические романчики обязательно содержат в себе эпизод, где двое сидят на крыше и смотрят на звёзды. Из-за этого звёзды как будто испортились. И крыша тоже. Шерлок встаёт на край. Сейчас. Сейчас он слегка тронет нервы, пощекочет их, и его отпустит. Лететь невысоко, метра четыре. Чтобы сломать шею надо прыгать головой вниз. Даже скучно. Это тебе не БигБен… Холмс стоит на краю и смотрит на кусты, на завал из мокрого сена и старые доски. Лучше уж усмирять неприятные мысли так, чем кокаином или… Хотя, что вообще может быть хуже? — Собрался прыгать без меня? — слегка обиженно спрашивает Лиам. Холмс даже не заметил, как он подошёл. — Нет, — Шерлок быстро разворачивается и отходит от края. — Было бы глупо умереть, не узнав, получилось у тебя наконец печенье или нет. — Согласен, — кивает Мориарти. — это было бы глупо.