Зачем Дазай Осаму?

Этот вежливый мужчина в дорогом черном костюме только помог придержать тяжёлую дверь в здании, а Накахара уже невольно засматривался на него, не смел отвести и взгляда от его изысканной высокой фигуры. Темные длинные волосы незнакомца спадали на его широкие плечи. Зарыться бы в них коротенькими пальчиками и хорошенько расслабиться. Чуя не пожалел ни на секунду, что именно в этот час, эту минуту решил сходить в банк и оплатить за свет в их квартире, в квартире Осаму и Чуи. Он всегда гордился и будет гордиться своим красивым парнем, его умом и харизмой, а также продвинутыми навыками в постели. Тянущие боли в мышцах по утрам, то, что так сильно любило это рыжее чудо. Дазай не отказывал ему ни в чем и думается Чуе, что даже в этой ситуации он не будет сильно ругаться. Сейчас Накахара был несказанно рад этой бесконечной очереди, хотя в любой другой раз он бы разнёс здесь все к чертям. (Поэтому, в такие места обычно ходит именно Дазай, дабы спасти окружающих от громких оров рыжего). Вот уже десять минут он пялится во все свои голубые глаза на этого мужчину. И да, несомненно Чуя наслышен о нем. Гений, что способен во всем противостоять его любимому человеку. Главную роль играл несомненно ум обоих мужчин, но внешность, красота их лиц - вот, что в первую очередь привлекало Чую. Федор был одет довольно таки тепло. Чуя же в своей белой рубашке и черной жилетке проклял весь мир, но продолжал тихо сидеть и материться у себя в голове. Он уже невольно представлял каким мог бы быть секс с этим очаровательным созданием. Грубым или нежным? Закусив нижнюю губу, Накахара все же подумал именно о бурном и жарком сексе нежели долгим и нежным. Возбуждение прошлось от самого низа живота до макушки головы и исполнитель понял: была ни была. Поднявшись с этого мягкого дивана, рыжеволосый исполнитель практически в плотную подошёл к незнакомцу сзади и тихо вздохнув с лёгкой улыбкой на лице, провел двумя пальцами вдоль длинного позвонка мужчины, остановился у поясницы и стал ждать. Его не удивил тот факт, что мужчина даже не вздрогнул, даже не повернулся и не начал орать на голубоглазого парня, он понял - он согласен. Дальше все было как в тумане: приятные касания холодных рук к его маленьким пальчикам, успокаивающий взбешенное сердце голос Достоевского. Он был таким... Таким спокойным, словно в мире закончились все беды, смерти, голод и бесчинства. Стадо мурашек прошлось от виска до самых пальцев ног, оставляя после себя приятное испытывающее чувство. Как же ему хотелось, чтобы эти руки взяли его, прям здесь, прям перед всеми - ему плевать. Пусть они смотрят на невероятно гибкое, пластичное и подтянутое тело рыжеволосого. Пусть смотрят как эти длинные пальцы оставляют на его бедрах красные следы. Пусть слышат все звуки исходящие от этого похотливого голубоглазого создания: стоны, крики - мольбу. И Чуя Накахара уверен: этот мужчина даст ему все, что он попросит. Отымеет прям здесь, коснётся его везде, где тот попросит, заставит его срывать голос снова и снова, не забывая подавать новые ощущения наслаждения, экстаза. Достоевский был даже в такой ситуации сдержан. На выходе из здания он снова придержал дверь, пропустил исполнителя вперёд в шикарную черную машину. «И от куда она только взялась?» Но это уже не так важно. Важно то, что в этой машине они успели облапать друг друга везде, во всех возможных интимных и не интимных местах. Чуя таял и Федор видел это, заставлял того плавиться ещё больше, ещё обильнее, ещё желаннее заставлял того хотеть себя. Водитель на переднем сидении? Как же Чуе похуй. Он уже так удобно, так правильно оседлал сверху Достоевского на его коленях. Слегка поёрзав на них, Накахара наконец услышал желанный вздох со стороны своего партнера. Такой сладкий, такой отчаянный, такой.... Не дав Чуе опомниться, в его рот вплелся жаркий язык длинноволосого. Он настойчиво вдалбливался в этого маленького чертёнка. А тот только и радовался, полностью отдаваясь в руки этой похоти и разврату. Тихонько привстав на колени, Накахара прижался своим плоским животом к груди Федора. Пока тот вытворял такие чудеса с его грудью, Чуя только и смог, что прикрыть глаза и невольно вспомнить: « - Ну же, милый, как тебе? - поинтересовался от куда-то снизу слащавый голос. Абсолютно все слова именно так сладко и лились изо рта его парня, пока по подбородку стекала чужая сперма. Смотря из-под ресниц, брюнет высунул кончик языка наружу и провел им по верхней губе, не забыв в конце причмокнуть обоими. Кадык с приятным звуком дернулся - «проглотил» - подумал рыжий и также хищно облизнулся, проведя язычком ещё и по своей нижней красной опухшей губе. Маленькая, такая расслабленная рука поползла вниз, касаясь своего левого бедра и наконец опускается на этот пух: именно так часто Накахара и называл волосы своего любимого. Темные завитки и такая большая копна свисающих волос - его радость и гордость. На затылке всегда оказывалось больше кучерявых волосков и сейчас Чуя нащупал один, проводил по нему вверх и вниз, вверх и вн....» - Ох, малыш, помедненне, - Федор сжал свои глаза так сильно, что исполнителю показалось будто те сейчас лопнут. Но приоткрытый рот и вздохи, что сыпались от него однозначно говорили о другом. Голова уже была как в тумане, но Накахара опустил ее вниз и все понял: обе его руки уже пролезли под черные брюки мужчины и со всей возможной на данный момент силой сжимали далеко немаленький член этого "незнакомца". «Но у него все равно больше, - хищно улыбнувшись, подумал тот, чьи руки творили такое там, внизу.»