Дар Даэдра

*Фолкрит, Скайрим 201г, 4э, 17-й день Последнего зерна, Сандас, утро*

      Из тревожного сна её вырвал настойчивый стук. С трудом заставив себя подняться, Элейн приоткрыла дверь. За ней стоял Рагнар уже в полной экипировке и выглядел не в пример бодрее её самой.       — Доброе утро. Я пойду подготовлю лошадей к дороге. Нам накрыли завтрак, он на столе возле барной стойки. Одевайся, поешь, и поедем, — уверенно распорядился Рагнар. Элейн ничего не ответила и закрыла дверь. Ей не хотелось даже смотреть на него, не то что разговаривать. Какое-то время за дверью было тихо, а затем она услышала звук удаляющихся шагов. Вот и отлично.       Умывшись, Элейн достала ещё один свой походный костюм, сочтя его вполне пригодным для верховой езды: тёмно-синяя накидка с капюшоном, кожаные брюки и лёгкая белая туника с поясом. Капюшон она сразу натянула как можно глубже на лицо, слабо надеясь, что это убережёт её от лишних разговоров.       Ещё раз обведя комнату взглядом и убедившись, что ничего не забыла, Элейн вышла и сразу направилась к выходу из таверны, демонстративно пройдя мимо стола с едой. В животе жалобно заурчало, но она скорее удавится, чем съест хоть что-то приготовленное Нарри. Ничего. Потерпит. Они будут в Вайтране уже вечером, за день без еды ещё никто не умирал. Хотелось только поскорее убраться из Фолкрита.       На улице было по-утреннему свежо, небо было затянуто плотными тучами, а между домами стелился небольшой туман. Элейн подошла к конюшне в тот момент, как оттуда, ведя их лошадей за поводья, вышел Рагнар.       — Не ожидал, что ты так быстро соберёшься. Можем ехать? — удивился он, увидев девушку.       — Можем, — коротко ответила Элейн, перехватывая у него поводья своей белой лошади.       — Выйдем из города пешком, а дальше поскачем. Не будем будить местных жителей лишним шумом, — предложил Рагнар, а Элейн лишь равнодушно пожала плечами: пешком, так пешком.       Через мертвецки тихий Фолкрит они шли так же молча. Из-за капюшона она даже не видела, смотрит ли Рагнар на неё, хмурится или спокоен. Не то чтобы это её сильно интересовало, просто она начала ловить себя на мысли, что молчание Рагнара её раздражает ничуть не меньше, чем его голос.       — У тебя всё хорошо? — наконец нарушил тишину Рагнар своим контрольным вопросом.       — Лучше и быть не может, — давя в себе злость, ответила Элейн.       — Не выспалась? — предположил он, а Элейн лишь стиснула зубы, чтобы не сказать какую-нибудь колкость.       — Ладно. Раз не хочешь говорить, то говорить буду я. Я много думал над тем, что ты сказала вчера про сама знаешь что, — Рагнар специально не упоминал ничего связанного с даэдра, в Скайриме это было опасно: мало ли кто тебя услышит. Но тут Элейн уже не выдержала, и у неё вырвалось язвительное:       — Удивительно, что у тебя нашлось время думать о чём-то.       — Это ты к чему? — хмуро отозвался Рагнар. — Подожди. Ты что, следила за мной?       — Следила? — вспыхнула Элейн, уязвлённая таким обвинением. — Имела глупость выйти из комнаты, чтобы поговорить с тобой.       — О чём ты хотела поговорить? — всё так же хмурясь, спросил он.       — Это не важно.       — Элейн. Что с тобой происходит? — Рагнар остановился и повернул её к себе за плечо.       — Твоё дело — довезти меня до Винтерхолда. Займись этим и освободи меня от лишних разговоров, — сбрасывая его руку с плеча, резко ответила Элейн и, дёрнув за поводья, повела свою лошадь дальше. Ворота Фолкрита уже остались позади, но они продолжали идти пешком.       — Нет уж. Допустим, я понимаю, отчего ты злишься. Но вот почему? Ты сама-то понимаешь? — вновь нагнал её Рагнар.       — Я не хочу с тобой ничего обсуждать, — сквозь зубы выдавила она.       — Ты не находишь это несправедливым? Сначала ты явно даёшь понять, что между нами ничего не может быть, и выбираешь другого. А теперь обвиняешь меня в чём-то? — Рагнар тоже разозлился. Его тон и слова, которые он произнёс, неожиданно подействовали на Элейн. Она перестала чувствовать злость, осталась лишь глубокая тоска. Но зато она почувствовала, что сможет говорить без прежнего яда, лишь глаза теперь предательски щипало. Это было горько, но он был прав. У неё нет права на эту злость.       — Я не обвиняю, — с какой-то усталостью в голосе ответила она, остановившись и впервые за сегодня решившись посмотреть Рагнару в глаза. От её взгляда он перестал злиться и хмуриться, теперь он сам выглядел раздосадованным.       — Элейн, давай попробуем поговорить. Начистоту. Отбросив хотя бы на время претензии и обиды.       — И о чём ты хочешь поговорить? — отводя взгляд, тихо спросила она. Она хотела одновременно и чтобы этот разговор продолжался, и чтобы Рагнар исчез и оставил её в покое.       — О том, что происходит с тобой. И со мной.       — Ничего не происходит.       — Элейн, — с укором в голосе произнёс Рагнар. Это опять её разозлило. Отбросить обиды и претензии? Не дождётся.       — Что «Элейн»? Я ошиблась! И злюсь на себя за это! За то, что допустила, что твоя забота и все слова что-то значат. Или в этом весь ты? Обходителен с каждой, а там, может, что и получится? Как с Нарри, — Элейн говорила быстро и в сердцах. Хотел начистоту? Будет ему начистоту. — А лучше, чтобы и с Нарри, и со мной, да? Поэтому она не вышла тебя проводить? Наговорил ей чего-нибудь про меня? Какая она несчастная, давай не будем нашей любовью травмировать убогую? В твои планы явно не входило, чтобы я узнала. Чего ты молчишь? — последний вопрос Элейн уже задала со слезами злости на глазах. Рагнар слушал её тираду слишком спокойно, это её бесило.       — Прости, — наконец ответил он после недолгого молчания. Неужели она настолько была права во всём, что наговорила? Ей были не нужны его извинения. Ей стало только хуже от них.       — За что именно? — Элейн не хотела спрашивать это, но если уж начали говорить откровенно, то пусть и он потрудится объясниться.       — Прости, потому что мои слова и забота действительно что-то значили. Слишком много для меня значили. Будто не было этих двух лет. Будто не было того разговора у руин. И я не хотел, чтобы это повторилось, поэтому остановил себя. И всё испортил.       Элейн чувствовала, будто её тело слишком мало, чтобы вместить весь спектр эмоций, чувств и мыслей, что сейчас кружились в её голосе. Она злилась на Рагнара, но ощущала внезапную лёгкость в груди от его слов. Винила его, но какая-то часть её уже готова была всё простить. Сейчас она его ненавидела и, кажется, была влюблена.       Она уже хотела что-то ответить, что-то, что может перевернуть всё плохое, что уже случилось, что-то, что даст им тот самый шанс, как вдруг Рагнар резко напрягся и вытащил меч из ножен.       — Я слышу тебя! Выходи! — крикнул он в густую чащу леса. Послышался хруст веток, и впереди них из тени раскидистого куста вышел мужчина в меховой кожаной броне с большим двуручным мечом за спиной, бритой головой и длинной бородой.       — Стой, где стоишь, или пожалеешь, — угрожающе крикнул ему Рагнар, заслоняя Элейн. — Назови себя.       Воин неприятно осклабился, но остановился.       — Вопросы здесь будем задавать мы.       — Мы? — напрягся Рагнар, как из леса начали выходить другие вооружённые мужчины. Элейн в страхе обернулась и увидела, что их окружили со всех сторон; несколько воинов держали в руках луки, нацеленные прямо на них с Рагнаром.       — Брось меч на землю, и без глупостей, — приказал бородач.       Рагнар хмуро осмотрел обступающих их воинов, тихо выругался и бросил меч в сторону, где его сразу же поднял один из ближайших бойцов.       — Вот и умница. Пойдёте с нами. Эй, Йорн, уводи лошадей.       — Что вам нужно от нас? — грозно спросил Рагнар, при этом сильнее прижимая к себе испуганную Элейн.       — Молчать. Говорить будешь не здесь. Всё, пошли. Двигаемся, парни, — махнул бородач, и кто-то толкнул их в спину, подгоняя вперёд.       — Не бойся, всё будет хорошо, — тихо шепнул Рагнар на ходу, чтобы услышала только Элейн, держа её за запястье, чтобы она не отставала. И ей очень хотелось в это верить. На бандитов эти люди были непохожи, но угрозу явно представляли.       Их долго вели по лесу, прикрикивая, стоило им хоть немного затормозить, даже когда Элейн просто спотыкалась. Рагнар был напряжён и внимательно следил за обстановкой, прислушиваясь и анализируя, не отпуская Элейн от себя. Очень хотелось верить, что у него уже есть какой-то план. У самой Элейн никакого плана не было, было слишком страшно, чтобы привести мысли в порядок, сил ей хватало, только чтобы поспевать идти вперёд, через высокую траву, колючие кустарники и буреломы.       Наконец деревья расступились, и они вышли к какому-то наспех обустроенному лагерю: нестройные ряды палаток и шатров, костры и ещё десяток воинов, все одетые в одинаковую броню, состоящую из металлической кирасы с синей тканью поверх неё.       — Кого ты к нам привёл, Арральд? — услышала Элейн чей-то властный голос. Их снова подтолкнули вперёд, и несколько мужчин расступились, пропуская их. Возле самого большого шатра на поваленном дереве сидел норд в дорогой броне с чёрным мехом. Его поза, речь, взгляд — всё выдавало в нём высокое происхождение, но при этом он выглядел грозным воином, прошедшим не через один бой.       — Мой король, эти двое показались подозрительными. Этот явно опытный воин, а девчонка — маг. Может, это какие-то имперские шпионы, — почтительно склонив голову, отчитался Арральд.       — Как твоё имя? — обратился вожак к Рагнару.       — Рагнар. Далеко же Вас занесло от Виндхельма, Ваше Величество, — без капли сомнения довольно дерзко ответил Рагнар. Элейн удивлённо посмотрела на наёмника, а потом обратно на мятежного ярла. Ульфрик Буревестник. Глава Братьев Бури. Убийца Верховного Короля Скайрима.       Офицеры, стоявшие возле ярла, нахмурились, а сам Ульфрик, наоборот, ухмыльнулся дерзости Рагнара.       — А ты не робкого десятка, это видно, — затем он перестал улыбаться и произнёс приказным тоном: — Говори, кто вы, откуда и куда едете.       — Просто путники, едем в Вайтран из Фолкрита. А вот что Братья Бури делают в такой глуши?       — Ищем зубч… — начал было говорить совсем молодой норд, стоявший рядом, как резко получил от Арральда ощутимый подзатыльник, заставивший его заткнуться.       — Не твоего ума дело, — рявкнул бородач. — Слишком он любопытный для обычного путника. Нутром чую: шпионы это.       — Спасибо, Арральд, но предоставь выводы делать мне, — строго зыркнул на него Ульфрик, и грозный норд сразу замолчал.       — Зубчатую корону, значит, — смело вмешался Рагнар. Элейн было не по себе; зачем он провоцирует их, почему нельзя просто притвориться безобидными путешественниками, которые не знают ничего про Ульфрика, его Братьев Бури и, Мораг Бал её побери, корону эту, чем бы она ни была.       — Что тебе о ней известно? — сразу напрягся Ульфрик, испытывающе смотря на наёмника.       — Только то, что знает каждый чтящий традиции и предков норд. Зубчатая корона была выкована из костей дракона первым Верховным королём Скайрима — Харольдом. По слухам, она захоронена вместе со своим последним владельцем, пятым королём Боргасом, но его имя предано забвению, как и место его упокоения. Это истинный символ власти Верховного короля Скайрима, — серьёзно ответил Рагнар, смотря прямо в глаза Ульфрику.       — Ты точно не просто путник, — прищурился ярл. — Почему ты кажешься мне знакомым? Откуда ты родом?       — Я родился и вырос в Виндхельме. Мой отец Торбьорн Расколотый Щит.       — Рагнар Расколотый Щит? — подал голос кто-то из окружавших их воинов. Вперёд вышел светловолосый норд с короткой бородой, чуть старше Рагнара. — Талос меня забери, я думал, ты мёртв!       — Ралоф? — узнал его Рагнар, и мужчины обменялись крепким рукопожатием. — Как видишь, жив и здоров.       Напряжение среди остальных Братьев Бури заметно спало, на них больше не смотрели, как на врагов. Ульфрик поднялся и подошёл к ним ближе.       — Твой клан имеет большой вес в моём городе. Но почему твой отец объявил тебя погибшим? — ярл подозрительно смотрел на Рагнара.       — Может, я и не лучший сын своего отца, но я всегда был и остаюсь верным сыном Скайрима. Я лишь выбрал свободу, а не богатство и роскошь. Какой норд осудит меня за это? — после слов Рагнара среди мужчин прошёл одобрительный ропот. Вот в чём был изначальный план Рагнара: он знал, что сможет добиться доверия этих суровых воинов благодаря своему происхождению.       — Тогда сама судьба свела сегодня нас с тобой. Свобода — это то, что выбрал каждый из нас. То, что мы хотим выбрать для всего Скайрима, — величественно провозгласил Ульфрик, оглядывая всех собравшихся, отвечавших ему одобрительными кивками. — Наступили времена, когда каждый сын и каждая дочь Скайрима должны сделать выбор, на чьей они стороне, — пока ярл произносил это, он впервые встретился взглядом с Элейн.       — Как зовут твою спутницу? — спросил он, продолжая смотреть на неё.       — Меня зовут Элейн, — сама ответила она ярлу.       — Сожалею, что мы напугали тебя, милая, — весьма вежливо произнёс он. — Откуда ты родом?       — Из Фолкрита, — ответил за неё Рагнар, решив соврать. Видимо, упоминать Солитьюд, сосредоточение имперской власти в Скайриме, ему не хотелось. — Моя невеста. Везу её в Вайтран, а потом хотели обвенчаться в Рифтене, — не поведя и бровью, продолжал врать он.       — Мои поздравления. Красивая у тебя невеста, — сказал Ульфрик, но слова его звучали, скорее, холодно, чем благосклонно.       — Знаю, — почти тем же тоном коротко ответил ему Рагнар.       — Но, боюсь, сейчас не время для празднеств. Мы на пороге войны, и нам нужны такие опытные бойцы, как ты. Принеси клятву и вступай в наши ряды. Сейчас никто не в праве выбрать нейтралитет и отсиживаться в стороне. Если ты не с нами, значит, ты против нас, — почти угрожающе закончил Ульфрик, давая ясно понять, что просто так они отсюда не уйдут. Или примкнуть к Братьям Бури, или умереть.       — Для меня будет честью сражаться за тебя, Ульфрик, — ответил Рагнар то ли искренне, то ли просто чётко понимая их положение, склонив голову перед ярлом. — Но будет ли мне позволено увезти Элейн в Вайтран? Битвы не место для хрупких дев.       — Вы оба принесёте клятву, и я дам тебе своё позволение. Ралоф будет сопровождать вас, чтобы вы вместе вернулись. Так будет правильнее, — величественно ответил Ульфрик. Под своей благосклонностью он умело замаскировал недоверие. Под надзором Ралофа у Рагнара не будет выбора, только придерживаться его же выдуманной легенды.       — Будет сделано, мой король, — сразу же озвучил свою готовность Ралоф.       — Арральд, прими у них клятву, — повелел Ульфрик, и бородач важно вышел вперёд.       — На колени, — хмуро скомандовал тот, и Элейн с Рагнаром пришлось подчиниться.       — Повторяйте за мной. Клянусь честью и кровью служить Ульфрику Буревестнику, ярлу Виндхельма и истинному верховному королю Скайрима…       — Клянусь честью и кровью служить Ульфрику Буревестнику, ярлу Виндхельма и истинному верховному королю Скайрима… — уверенно повторили Рагнар и Элейн, но тише.       — Да будет Талос мне свидетелем, да свяжет меня эта клятва до смерти и после неё, — важно продолжил Арральд. — С моим господином и с моими братьями и сёстр…- в воздухе что-то быстро просвистело, и норд схватился за горло, пронзённое арбалетным болтом, хрипя и пуская кровавые пузыри, а затем покосился и упал на землю.       — Имперцы! — крикнул кто-то, а в воздухе тут и там начали свистеть новые арбалетные залпы. Началась паника, Братья Бури хватали оружие и с боевым кличем бежали навстречу врагу, многие падали замертво, сделав лишь несколько шагов.       — Нужно уходить, мой король! — пригнувшись и прикрываясь щитом, подбежал к ярлу Ралоф. — Нас окружают!       На Рагнара и Элейн уже никто не обращал внимания. Воспользовавшись суетой, наёмник быстро оттащил её с линии огня, спрятавшись за деревьями. Убедившись, что она не ранена, он быстро зашептал:       — Уходим в чащу, наколдуй какую-то защиту, если можешь.       Но было слишком поздно. Со всех сторон к ним выходили имперские солдаты, а позади слышались ожесточённые звуки боя.       — Бросайте оружие или умрёте! — крикнул им один из имперцев, тыча в их сторону арбалетом.       — Мы безоружны! — поднял руки Рагнар, и это была чистая правда: меч ему отдать так и не успели, при Элейн и вовсе не было никакого оружия.       — Связать их и в телегу! — жёстко скомандовала вышедшая из-за деревьев капитанша в тяжёлых латах.       — Мы не одни из них, это ошибка, — попытался сказать Рагнар и сразу получил по лицу от подошедшего к ним солдата.       — Молчать! Мы видели, как вы пытались дать клятву!       Элейн грубо подняли вверх с земли и связали руки, то же самое проделали с Рагнаром, из губы которого теперь сочилась кровь. Звуки битвы стихали, и, судя по крикам и командам, имперцы взяли верх над мятежниками.       Это казалось каким-то безумием. Их снова вели через лес, но теперь уже солдаты империи. Элейн почти не разбирала дороги из-за слёз, а ведущим её легионерам приходилось чуть ли на тащить её вперёд. Она не сопротивлялась, хотя хотелось брыкаться и кричать, что это ошибка, что она маг из Коллегии, а не бунтарка из Братьев Бури, но злить имперцев было опасно: один неосторожный взгляд, и её холодное тело останется в этом лесу навсегда.       Но ведь должен быть какой-то суд. Там обязательно выяснят их имена, у неё ещё может быть шанс доказать свою невиновность. Сейчас главное лишь выжить.       Их вывели на дорогу, где уже стояли несколько запряженных к лошадям телег, куда грузили всех пленённых и выживших мятежников. Её и Рагнара закинули в самую последнюю, оставшуюся ещё пустой, а затем из леса вышел последний отряд легионеров, ведущих связанного Ралофа и Ульфрика, которому, помимо рук, ещё и завязали рот кляпом. Их тоже бросили в их повозку.       — Все здесь, капитан! — отчитался имперский солдат.       — Тогда едем. Генерал Туллий ждёт! — крикнула капитанша, проезжая мимо их повозки верхом.       — Эй, постойте! Тут ещё один! Пытался удрать на одной из наших лошадей! — из-за деревьев вышел имперец, тащащий за собой какого-то нищего худого оборванца.       — В повозку его, живо! — прикрикнула капитан, и охающего доходягу бросили к ним же. Вереница телег с пленниками тут же тронулась вперёд.       — Проклятые Братья Бури! В Скайриме было тихо, пока вас сюда не принесло, и Империи ни до чего дела не было, — злобно поглядывая на Ралофа, Рагнара и Ульфрика, стенал конокрад, с трудом усаживаясь на скамью в телеге. — Если бы они вас не искали, я бы сейчас украл вон ту лошадь и рванул в Хамерфелл.       Тут он заметил Элейн и заговорчески зашептал:       — Эй ты, нам с тобой здесь не место. Это за Братьями Бури Империя охотится.       — Не лезь к ней, — сразу же огрызнулся на него Рагнар.       — Мы сейчас все братья и сёстры по судьбе, ворюга, — с неприязнью в голосе добавил Ралоф.       — А ну все заткнулись! — недовольно прикрикнул на них имперский солдат, управляющий их повозкой.       Все замолчали, а вор продолжил хаотично обшаривать глазами солдат, телегу и его невольных попутчиков. Особенно его заинтересовал кляп во рту Ульфрика.       — А с ним-то что не то, а? — вновь прервал молчание вор.       — Попридержи язык, — оскорбился Ралоф. — Перед тобой Ульфрик Буревестник, истинный король Скайрима!       — Ульфрик? Ярл Виндхельма? — панически расширив глаза, переспросил оборванец.       — Но ты же вожак восстания. И если тебя схватили… О боги, куда нас везут?!       — Я не знаю, куда нас везут, но… Совнгард ждёт.       — Нет. Не может быть. Я сплю. Я сплю! — с неподдельным ужасом в голосе зашептал вор.       Элейн отвернулась от него, ощущая, что сейчас снова заплачет. Она тоже не могла поверить в реальность происходящего. Пусть это действительно будет лишь кошмарный сон. Рагнар попытался успокоить её, но со связанными у них обоих руками он мог разве что положить свои ладони поверх её. Даже от этого маленького жеста ей стало чуть спокойнее. По крайней мере, они вместе, Рагнар обязательно вытащит их, чего бы ему это ни стоило.       Они ехали уже дольше часа, как впереди вдалеке стали проглядываться крепостные стены небольшого имперского города.       — Хелген, — шепнул Рагнар, явно узнавая эту местность.       — Эй, конокрад. А ты из какой деревни? — неожиданно прервал молчание Ралоф.       — Тебе-то что? — неохотно буркнул в ответ тот.       — Последние мысли норда всегда должны быть о доме, — смиренно и без следа враждебности к нему произнёс мятежник.       — Рорикстед. Я из Рорикстеда, — дрожащим голосом ответил вор.       Элейн невольно тоже задумалась о доме. В детстве её домом был Солитьюд, потом шесть лет это был Винтерхолд, а затем она уже свыклась с мыслью, что Морровинд станет её домом до конца жизни. Но она ошиблась. Сейчас она думала, что всю свою жизнь делала ошибку за ошибкой, которые и привели её сюда. Какая из них была роковой? В этот момент Рагнар вновь покрепче сжал её руку, и в груди неприятно защемило.       Может, самую большую ошибку на своём пути она совершила два года назад в Айварстеде…       Стены Хелгена с выставленным у ворот караулом были уже совсем близко. Тут до их слуха донеслось громогласное приветствие стражника:       — Здравия желаю, генерал. Палач уже ждёт.       — Хорошо. Покончим с этим! — с ворчливым нетерпением ответил генерал Тулий, возглавляющий их процессию.       — Палач? — с неподдельным ужасом в голосе прошептала Элейн, хватаясь за руку Рагнара. Он посмотрел на неё, но в его обеспокоенном лице она не нашла ничего, что дало бы ей сил. Их же не могут казнить. Так не бывает. Они же ни в чём не виноваты!       — Шор, Мара, Дибелла, Кинарет, Акатош! Боги, пожалуйста, помогите мне! — взмолился вор, чуть ли не плача, добавляя паники.       Лишь Ралоф и Ульфрик сохраняли поистине нордское спокойствие.        — Смотри-ка. Генерал Тулий, военный наместник, — с жёсткой ухмылкой произнёс Ралоф, выглядывая из повозки. — А с ним, похоже, талморцы. Проклятые эльфы. Наверняка это всё они подстроили.        — Хелген, — вдруг чуть ли не мечтательно протянул Ралоф, когда они заехали в город. — Был я как-то влюблён в одну девчонку из этих краёв. Интересно, Вилод ещё варит мёд с можжевеловыми ягодами? Когда я был мальцом, мне казалось, что нет ничего безопасней имперских крепостей. Смешно.       Элейн не понимала, как он может в такой момент предаваться каким-то воспоминаниям, у неё самой все силы уходили на попытки сдержать подступающие слёзы и не впасть в истерику. У них должен быть шанс доказать, что их поймали незаслуженно, надо постараться добиться справедливости для них. Слёзы могут всё испортить, а сейчас на кону их жизни.       — Почему мы остановились? — со страхом в голосе спросил конокрад, когда они заехали на центральную площадь Хелгена, где уже собралась немалая толпа зевак из местных и вся имеющаяся в городе стража.       — А ты как думаешь? Приехали, — сурово ответил ему Ралоф.       — Пошли. Не будем заставлять богов дожидаться, — произнёс Ралоф, первым поднимаясь со своего места и выпрыгивая из повозки сразу в руки стражников, обступивших его и особенно Ульфрика.       — Нет. Постойте. Мы не повстанцы, — предпринял ещё одну жалкую попытку оборванец, прежде чем стражник силой стащил его на землю, пока тот скулил и слабо сопротивлялся.       — Прими смерть с достоинством, вор, — не оборачиваясь на него, бросил Ралоф, уходя со стражей.       — Пошевеливайтесь! — прикрикнул один из имперских солдат уже ей с Рагнаром.       — Нужно идти, не будем их злить, — шепнул Рагнар, поднимаясь.       Элейн тоже молилась про себя всем богам, чтобы у него в запасе был какой-то план.       Но спуститься с повозки пришлось. Её сразу довольно грубо схватил стражник и увёл к остальным пленным, выстроенным в ряд. И тут она увидела палача в чёрной маске на лице с огромной секирой в мощных руках возле каменной плахи, рядом с которым смиренно в тёмно-золотистых одеяниях стояла жрица Аркея. Она почувствовала дурноту, её бы непременно вывернуло, если бы было чем, но свой завтрак она благополучно оставила в Фолкрите.       — Когда вызовем — сделайте шаг вперед! По одному! — скомандовала имперский капитан рядом с генералом.       — Ох и любят же имперцы всё делать по списку, — пробурчал Ралоф, стоя перед ней.       — Ульфрик Буревестник, ярл Виндхельма, — громко зачитал имя из списка в руках имперский солдат.       — Я горжусь тем, что служил тебе, ярл Ульфрик! — с почтением произнёс Ралоф, когда мятежный ярл вышел вперёд.       — Ралоф из Ривервуда, — прочёл солдат дальше, и тот тоже подошёл ближе к плахе.       — Локир из Рорикстеда, — прозвучало следующее имя, принадлежавшее тому самому конокраду, ехавшему с ними, судя по его бурной реакции.       — Нет! Я не мятежник! Вы не имеете права! — крикнул он и с внезапной силой отпихнул держащего его стражника и в отчаянии побежал вперёд.       — Стража! — скомандовала капитан, и один из лучников хладнокровно пустил стрелу в спину вору — тот сразу же упал замертво.       Элейн не выдержала и отвернулась, невольно прильнув к стоящему рядом Рагнару, её всю колотило от страха.       — Кто ещё хочет поспорить?! — грозно спросила капитан, оглядывая оставшихся пленных.       — Постойте-ка. Эй, ты, шаг вперёд, — услышала она голос стражника, зачитывающего список. Рагнар сделал лёгкое движение рукой, за которую схватилась Элейн, чтобы привлечь её внимание. Только после этого она поняла. Вызывали её.       Элейн сковал такой сильный страх, что она не могла пошевелится и продолжала только испуганно смотреть на имперца. Тогда тот сам сделал шаг к ней.       — А кто ты? — с искренним удивлением спросил он, разглядывая её. Голос его звучал уже не так уверенно, как когда он зачитывал имена приговорённых. Это её шанс что-то исправить.       — Меня зовут Элейн. Я никак не связана с Братьями Бури. Прошу вас, свяжитесь с Архимагом Савосом Ареном из Коллегии, он подтвердит мою личность. Я только вернулась в Скайрим.       — Неудачное время для возвращения домой ты выбрала, — почти с сочувствием ответил ей солдат. — А что насчёт тебя? — он посмотрел на Рагнара.       — Моё имя Рагнар, и она говорит правду. Это я завёл её к Братьям Бури вместо того, чтобы вернуть в Коллегию. Меня вы уже схватили, но отпустите её, — без малейшего сомнения ответил Рагнар, уверенно смотря в глаза легионеру. Тот нахмурился и громко произнёс, обращаясь к командованию:       — Капитан, их нет в списке.       — В бездну список! — теряя терпение, прикрикнула капитан. — На плаху их!       Последняя надежда на спасение оборвалась, как и оборвалось что-то внутри неё, глаза наполнились жгучими слезами страха и отчаяния.       — Мне очень жаль, — тихо произнёс легионер со списком, подталкивая её вперёд к другим осужденным. — По крайней мере, ты умрёшь на родной земле.       От этой слабой попытки утешения слёзы полились лишь сильнее. Насколько позволяли связанные руки, Рагнар попытался погладить её по щеке, пока имперская стража отвлеклась на оставшихся мятежников. Элейн прижалась к нему, уткнувшись в плечо, мотая головой, отказываясь верить, что это правда конец для них.       — Я подвёл тебя, — тихо, но с искренней болью в голосе прошептал ей Рагнар. Она хотела что-то ответить ему, но слов не находила, продолжая лишь дрожать от тихого плача. Да и было слишком поздно для слов…       — Ульфрик Буревестник, здесь, в Хелгене, тебя кто-то зовёт героем. Но герой не станет использовать Дар Голоса, чтобы убить короля и узурпировать трон! — донеслось до её слуха пафосная тирада генерала Тулия. Ответа от Ульфрика с кляпом во вру последовать не могло, поэтому генерал просто продолжил говорить:       — Вы начали эту войну и погрузили Скайрим в хаос. А теперь Империя воздаст вам по заслугам и восстановит мир! — не успел генерал договорить, как где-то в отдалении по небу разнёсся странный громкий звук, по силе не уступающий раскату грома, но совсем не похожий на него. Но затем всё стихло. Пленники и стража заозирались. Даже Элейн от неожиданности перестала плакать, отстранилась от Рагнара, прислушиваясь.       — Что это было? — произнёс кто-то из пленных.       — Ничего. Продолжаем! — раздраженно прикрикнул генерал, возвращая порядок в ряды легионеров.       — Да, генерал Тулий, — кивнула капитан и дала знак рукой жрице Аркея. — Подготовь их в последний путь.       — Ныне же вверяем мы души ваши Этериусу. И да прибудет с вами… — взяла слово жрица, разводя руки, обращаясь к осуждённым, как вдруг была грубо прервана вышедшим из строя крупным нордом из рядов мятежников.        — Во имя Талоса могучего, заткнись и давай к делу! — рявкнул он и сам занял место у плахи, склонив голову перед палачом. Элейн как зачарованная смотрела, как палач делает медленный шаг вперёд, перехватывая в руках кровожадно сверкнувшую на солнце секиру.       — Мои предки улыбаются мне, имперцы. А ваши улыбаются вам? — смиренно и с достоинством произнёс норд, смело смотря на пленивших его солдат, пока палач заносил над ним своё орудие правосудия. Элейн зажмурилась. Глухой удар. Голова закружилась, её снова замутило. Казалось, она вот-вот потеряет сознание.       — Жил без страха и умер без страха, — почтительно произнёс Ралоф где-то сбоку от неё.       — Дальше! — приказным тоном крикнула капитан. — Вот его! — и вновь оглушительный раскат небесного рёва заполнил округу.       — Следующий, говорю! — теряя терпение, повторила капитан. Элейн почувствовала какое-то движение и открыла глаза. Двое имперцев взяли под руки Рагнара и повели к плахе.       — Нет! Вы не можете! Остановитесь! — окончательно потеряв хоть какое-то самообладание, слёзно крикнула Элейн, попытавшись бросится вперёд, но не смогла. Её крепко схватил легионер со списком, не давая сделать и шага.       — Уже ничего не поделать. Тише, а то они застрелят тебя, — прошептал он так, что услышала только она. Элейн почувствовала, как её ноги подкашиваются, она бы упала, если бы не державший её легионер. Как в больном бреду она смотрела, как Рагнар опускается на колени у плахи, по которой ещё продолжает стекать кровь норда, чьё обезглавленное тело просто спихнули в сторону.       Рагнар, не обращая внимание ни на кровь, ни на тело, ни даже на голову в корзине за плахой, опустил голову. Он держался смиренно и с достоинством. Она так не сможет. Пусть её лучше застрелят, но это выше её сил смотреть на это! Будто почувствовав, солдат ещё сильнее, почти до боли, сжал её, грубо закрыв рот рукой, сдерживая её попытку вырваться и прокричать что-то.       Она не хотела смотреть, но не могла даже моргнуть. Лишь слёзы размывали картину, превращая всё в нечёткие силуэты. Палач медленно занёс секиру над собой, готовясь нанести один выверенный удар. И вновь этот небесный рёв, в разы сильнее прежних. Секира в руках палача неуверенно дрогнула, пока тот пошатнулся от неожиданного звука. Среди толпы послышался испуганный ропот. И тут небо над ними накрыла чёрная тень и с оглушительным грохотом на дом перед плахой приземлился гигантский дракон. От силы удара дом затрещал, а земля под ногами Элейн заходила ходуном.       Дракон открыл жуткую пасть, и из его глотки вырвался раскатистый рёв такой силы, что дома перед ним начали разлетаться в щепки. Небо потемнело, и на город со всех сторон начали падать пылающие огненные камни. Если бы не легионер, подхвативший Элейн и оттащивший в сторону, то их бы засыпало обломками. Раздались крики, паника, беготня и отчаянные попытки командования вернуть порядок, чтобы дать отпор чудовищу.       — Рагнар! — в панике крикнула Элейн, пытаясь отыскать его взглядом среди бегущих в разные стороны людей, но увидела лишь, как дракон взмахнул гигантскими чёрными крыльями, сбив крыши ближайших домов, выгнулся, набирая воздух, и выдохнул огромную струю огня, поджигая всё, до чего только достал.       — Уходим! Держись рядом со мной! — потянул её за собой имперский солдат. Вопреки разуму, Элейн, почти не слыша его, попыталась сопротивляться. Ему пришлось снова со всей силой схватить её и оттащить в тот самый миг, как на место, где она только что стояла, упала тяжёлая горящая деревянная балка. И тут она увидела его.       Уворачиваясь от обломков, в клубах чёрного дыма и раскалившегося от пожаров воздуха в их сторону бежал Рагнар.       — Спасайся! — крикнул он на бегу, и только это выдернуло её из оцепенения. Она перестала сопротивляться солдату и побежала с ним, давая ему тянуть себя за всё ещё связанные руки.       Снова рёв, чёрная тень над головами, и дракон рухнул прямо перед ними, полностью смяв под собой несколько домов. Раскрытая пасть с сотней острейших клыков, в глотке которой уже зарождался новый смертоносный огненный рык. Они еле успели скрыться за толстой каменной стеной, как почувствовали, как раскалился воздух над ними.       — В башню! Скорее! — услышала она голос легионера. Глаза жгло от едкого дыма, он же проникал в лёгкие вместе с трепещущим от жара воздухом. Сама бы она никуда не добралась: она ничего не видела перед собой и не понимала, куда бежать. Только благодаря помощи солдата и Рагнара она смогла добраться до защиты толстых каменных стен башни. Но они был не единственные, кто попытался укрыться там.        — Ярл Ульфрик, что это? Неужели легенды не врут? — узнала она где-то сверху голос Ралофа, поднимавшегося по лестнице наверх       — Легенды не сжигают деревень. Надо уходить! Быстро! — а вот и голос Ульфрика, видимо, уже избавившегося от кляпа.       Имперский солдат, не обращая внимания на голоса мятежников, достал из ножен кинжал и быстро перерезал верёвки на руках Элейн, а затем и у Рагнара.       — Наверх, через башню! Бежим! — кивнул он на лестницу, как вдруг каменная стена над ними проломилась и внутрь просунулась огромная драконья пасть, изрыгая очередной столб огня. Они бы сгорели, если бы не освобождённая от веревочных оков       Элейн, чудом успевшая наколдовать перед ними ледяной магический барьер, заблокировавший весь проход. Он истончился от соприкосновения с драконьим пламенем, но выдержал.       — Назад! Я знаю проход из города! Держитесь за мной, если хотите жить! Втроём они опять выскочили на охваченную огнём улицу.       — Прижмитесь к стене! — приказал легионер, и Рагнар, обхватив замешкавшуюся Элейн, сам прижал её ближе к стене. В этот момент над ними вновь пролетел дракон, задев мощным хвостом стену, с которой полетели крупные обломки, но они успели вовремя отскочить, и те упали позади них.       Они побежали вперёд, как впереди им навстречу из-за угла выскочили Ралоф и Ульфрик, всё ещё живые.       — Ралоф! Проклятый предатель! С дороги! — крикнул имперский солдат, чуть притормаживая и доставая меч.       — Мы бежим и сбежим, Хадвар! Тебе нас не остановить, — безоружные Ралоф и Ульфрик развернулись и побежали в другую сторону.       — Отлично. Надеюсь, дракон всех вас в Совнгард заберёт! — крикнул им вдогонку Хадвар, не собираясь их преследовать.       — Эй, вы, быстро в крепость! — он указал рукой на крепкое здание впереди и сам побежал в ту сторону. Элейн и крепко державший её за руку Рагнар побежали следом.