Дар Даэдра

*Какой месяц? Где число? *

      Бывают такие утра, когда ты ещё не открыл глаза, но уже понимаешь, что день для тебя не задался. Вот и Элейн, находясь ещё где-то на границе забытья и тяжёлого пробуждения, уже начала ощущать, как нестерпимо болит голова, дерёт пересохшее горло и ломит тело, что явно не сулило ничего хорошего.       С трудом разлепив глаза, девушка попыталась вспомнить хоть что-то, что привело её к такому плачевному состоянию. Но тяжёлый туман в голове окончательно и бесповоротно узурпировал законное место воспоминаний. Подняв лицо с подушки, девушка лишь чудом не рухнула обратно, и только вид совершенно незнакомой комнаты чуть привёл её в чувства. Это точно не была комната в таверне, которую она снимала на ночь.       Сделав невероятное усилие над собой, Элейн приподнялась на руках и заставила своё тело сесть на край кровати. Её сразу же замутило, и оказалось, что даже в таком состоянии она способно довольно быстро добежать до окна. Разогнувшись и тяжело дыша, девушка сползла вдоль стены. Ей ещё никогда не было так плохо, но вынужденная прочистка организма, кажется, немного пошла ей на пользу. Мысли начали проясняться. И первое, что прояснилось, — что она была совершенно голой.       В обозримой, пусть и расплывающейся близости ничего даже отдалённо напоминающего одежду не оказалось, поэтому пришлось стянуть с кровати тонкое, пошло-красное шёлковое одеяло и завернуться в него. Было весьма своевременно, ведь в этот самый момент за закрытой дверью послышались шаги, и без всякого стука к ней зашёл мужчина.       — Ты! — злобно прошипела Элейн, сразу же узнавая его. Это был тот самый парень, который не дал ей уйти из таверны и уболтал выпить с ним. Выглядел он почти точно так же, за исключением того, что скромную чёрную мантию он сменил на кричаще-яркий бордовый халат с позолотой, щедро оголяющий его грудь и лишь каким-то неведомым образом скрывая всё остальное, что лицезреть ей не хотелось абсолютно.       — Уже проснулась, милая моя, — будто не обращая внимания на явно враждебный тон Элейн, промурлыкал Сэм, спокойно беря со столика у входа роскошный золотой кубок и щедро наливая себе рубиново-красного вина.       Элейн чуть было не задохнулась от такой наглости, но её рука нашарила на прикроватной тумбочке откупоренную бутыль, наполовину полную каким-то напитком, и та очень красноречиво полетела прямо в голову этому мерзавцу. Но Сэм с нечеловеческой реакцией поймал её прямо в полёте, даже не отрываясь от кубка с вином, который он осушил залпом и как ни в чём не бывало обновил чашу напитком из только что пойманной бутылки.       — Ты сегодня не в духе? — чуть озадаченно посмотрел на неё парень, будто только начиная замечать в ней что-то неладное.       — Что ты подмешал мне вчера?! — крикнула Элейн, уже снова ища, чем бы ещё кинуть в него.       — Вчера? — задумчиво переспросил Сэм. — Дай-ка подумать. Вчера, вчера. О, вчера ведь был приём у того напыщенного индюка советника. Неприятный тип, но должен признать, он знает толк, как растрачивать городскую казну. И вино в его погребах отменное. Оставалось лишь задать нужный настрой, и гулянка вышла хоть куда.       — Что? — настолько неожиданный ответ даже сбил Элейн с толку, но она быстро поняла, что негодяй лишь издевается над ней.       — А, я понял, — игриво улыбнулся Сэм, отставляя кубок и потянувшись к поясу своего халата. — Решила поиграть со мной? Пленница и похититель?       — Не смей приближаться ко мне! — Элейн резко вскинула руки, вложив всю свою злость в заклинание оледенения. Обездвижить его, сбежать и поскорее донести на этого подонка, чтобы его упекли в тюрьму, пока он не сгниёт там, если сможет пережить её магию. Сэм остановился, уже успев полностью распахнуть халат, но оледеневать явно не собирался. Заклинание не сработало! Элейн с ужасом поняла, что не ощущает в себе магии. Да что же он такое сотворил с ней?!       — Подожди. Ты это что сейчас, всё всерьёз? — снова озадаченно вскинул брови Сэм.       — Ты пыталась заколдовать меня, прекрасно зная, что твоя магия здесь не работает?       — «Здесь» это где? Что это за проклятое место?! Это не Данстар? — её злость утихала, но лишь потому, что постыдно уступала место страху и панике. Сэм явно её не боялся, а вот она с каждой секундой боялась его всё больше.       — Данстар? — Сэм сначала расхохотался, а затем осёкся. — А, подожди, это ведь та глухомань, где я впервые тебя встретил. Чуть не забыл уже, столько времени прошло.       — Да что ты несёшь? И ПРИКРОЙСЯ, ОБЛИВИОН ТЕБЯ РАЗДЕРИ! — не выдержала Элейн, которая одновременно боялась отвести от своего похитителя взгляд, чтобы тот не выкинул что-то опасное, но смотреть на его выдающиеся части больше не могла.       — Эл, успокойся, — наконец став чуть серьёзнее, произнёс Сэм, покорно запахивая халат обратно. — Присядь, подыши. Да, виноват, вчера я явно переоценил твои силы, — он примирительно поднял руки, пытаясь сделать к ней шаг.       — Стой, где стоишь! Ещё шаг, и я… и я, — хотелось крикнуть что-то угрожающее, но Элейн осознала, что крыть ей нечем, и просто заорала: — ПОМОГИТЕ! УБИВАЮТ! СПАСИТЕ! КТО-НИБУДЬ!       Сэм и бровью не повёл от её криков; в несколько шагов он сократил расстояние между ними. Элейн отшатнулась от него, попытавшись отступить к распахнутому окну, но, попятившись, наступила на одеяло, в которое завернулась, и, потеряв равновесие, начала падать ничком. Но Сэм подхватил её на руки, не дав упасть. За что был сразу же награждён звонкой пощёчиной.       Элейн уже занесла руку для удара посерьёзнее, но секунда, и Сэм с нечеловеческой силой перехватил её за запястье, поймал вторую руку и приподнял её над полом вдоль стены. Одеяло упало с неё, но Элейн даже не обратила внимания. Её глаза расширились от ужаса, неотрывно смотря, как миловидное лицо Сэма неотвратимо меняется, как и всё его тело. Кожа покраснела, глаза почернели, мышцы налились и увеличились, на голове прорезались четыре чёрных рога, и вот над ней уже навис жуткого вида дремора в мощной даэдрической броне на две головы выше прежнего Сэма.       — А теперь вспоминаешь? — с грозной издёвкой произнёс монстр.       — Ты… Ты… — запинаясь и заикаясь, пыталась произнести Элейн.       — Ну. Скажи, кто я, — прищурился дремора, поднимая её ещё выше по стене.       — Ты убьёшь меня? — наконец выдавила она из себя. Дремора зарычал и отпустил её будто с разочарованием. Ноги Элейн подкосились, и она сползла вдоль стены, инстинктивно натягивая опять на себя одеяло.       — Ты даже сейчас ничего не понимаешь?       Элейн окончательно онемела от страха и могла лишь во все глаза смотреть на рогатого монстра перед ней.       — Сильно ж тебя вставило. Ладно, давай ещё раз. Я Са-нг-вин, — даэдра наклонился к ней и произнёс раздельно, как ребёнку. — Сангвин. Даэдрический князь разгула! Ну, вспоминается хоть что-то?       Элейн лишь отрицательно помотала головой, с трудом переваривая услышанное.       — Ты разбиваешь мне сердце, Эл! — раздосадовано всплеснул руками Принц Даэдра, отходя от неё и начав расхаживать по комнате. — Я только решил, что наконец-то нашёл достойного компаньона для веселья. Ну нет, ты ведь не могла прям всё забыть.       Ты точно должна помнить, как в День Сказок и Свеч мы нарядились в привидений и до утра держали в страхе весь Виндхельм, вот умора была. О, или нет, вот это наверняка вспомнишь, — Сангвин залился смехом, предаваясь воспоминаниям. — До сих пор вижу лица этих жриц, когда они зашли в храм, а вместо их любимой Дибеллы их ждал огромной ледяной х…       — Замолчи! — Элейн зажала уши руками, отказываясь слушать и тем более верить. Это какой-то дурной сон. Или она просто сошла с ума. Этого просто не может быть.       — Ладно! — наконец воскликнул Сангвин, и Элейн осторожно опустила руки в надежде не прослушать, что её точно не собираются убивать и насиловать, а просто отпустят. — Если ты ничего не помнишь, то просто наделаем новых воспоминаний!       Элейн от бессилия зарылась лицом в одеяло, служившим ей единственным укрытием сейчас. Ей отчаянно нужно было время, чтобы придумать хоть что-то, как вырваться из этого плена; не было похоже, что Сангвин так легко готов расстаться со своим «компаньоном для веселья». Притвориться, что она согласна, и сбежать при первой же возможности? От этой мысли живот скрутило и к горлу подступил ком от тошноты, ведь это бы означало потакать всем прихотям Принца Даэдра. Она даже смотреть без отвращения и страха на его дреморский облик не могла.       — Вижу, ты особо не в восторге от моей шикарной идеи. Ой, ну и проваливай, — фыркнул Сангвин, судя по булькающим звукам, вновь наполнявший свою чашу с вином.       — Я правда могу вернуться в Скайрим? — тихо прошептала Элейн, поднимая голову, не веря услышанному. Может, это будет лишь какая-то злая шутка?       — От твоей горькой мины у меня в погребах все вино прокиснет, — Сангвин пригубил чашу, скривился и выплеснул всё на стену, окропив её красными брызгами. — Скучно мне с тобой возиться, доказывать чего-то. Я могу время и с большим толком провести.       Пошатываясь от слабости, Элейн поднялась на ноги. Сангвин звучал убедительно, главное не упустить момент, пока он в настроении действительно её отпустить. Но без своих вещей она уйти не может. Перспектива оказаться где-то в одном только одеяле её прельщала ещё меньше, чем застрять в плане Обливиона.       — Со мной была сумка, — осторожно рискнула озвучить Элейн. — И одежда.       — Я что, должен тебе ещё вещи твои помогать искать? — оскорблённо фыркнул Сангвин. — В шкафу посмотри.       Ничего не оставалось, как попытаться и правда заглянуть в массивный шкаф, оказавшийся битком забитым разной одеждой: мужской и женской. Но среди всего этого обилия и пестроты она сразу заметила свою заколдованную дорожную сумку. Быстро схватив её, Элейн мельком заглянула внутрь и чуть успокоилась, увидев, что самое ценное из неё не пропало. Но вот одежды в ней не было. Особо выбирать не приходилось, ведь оставаться нагой ей абсолютно не хотелось, так что пришлось выудить из шкафа первое попавшееся из показавшихся ей приличными платьев и, стараясь не думать, что Сангвин точно смотрит на неё, быстро переодеться, и делая всё так, чтобы всё время оставаться за одеялом.       — Я готова. Как мне отсюда попасть обратно в Скайрим? — всё ещё под властью страха, что Сангвин лишь издевается над ней, рискнула произнести она.       — Разве тебе было настолько плохо со мной, что ты так спешишь убраться поскорее? Ах да, ты ведь всё забыла, — Сангвин скривился как от зубной боли. А затем щёлкнул пальцами, и посреди комнаты открылся портал. — Всё, выметайся, пока я не передумал.       Дважды повторять не пришлось, Элейн бросилась к порталу и через секунду упала на голую промёрзлую землю. Терпя боль в ушибленных ладонях, девушка быстро оглянулась по сторонам, чтобы понять, где она. Не сказать, что ей это много дало.       Вокруг неё были высокие скалы с редкой растительностью, но уверенности, что это не очередной план Обливиона, у неё не было. Какими-то остатками трезвого рассудка она попыталась произнести простейшие заклинание света, и, слава Девятерым, оно сработало! Она никогда не была ещё так рада маленькому парящему огоньку перед собой. Значит, она хотя бы в Нирне, а может, даже и правда в Скайриме.       Элейн с облегчением выдохнула и увидела, как из её рта вырвался пар. Затем с опозданием, будто её резкое появление вызвало ступор и у окружающей реальности, она почувствовала пробирающий до костей холод. Когда она в спешке выбирала наряд, то она рассчитывала на сдержанное тепло последнего летнего месяца, но никак не на заморозки!       Дрожа, и ёжась от холода, и мысленно ругая на чём свет стоит проклятого Сангвина, явно специально отправившего её в какую-то глушь подальше от людских поселений, ей ничего не оставалось, как поплестись вдоль дороги, сама не понимая куда. Пройдя совсем немного вперёд, Элейн почувствовала панику, было тяжело даже сделать вдох. У неё ведь все шансы обессилеть от холода и просто умереть в безвестности где-то посреди безымянного тракта. Не успела она подумать об этом, как прямо перед ней возник ещё один портал, только гораздо меньше, годящийся разве что для домашней кошки, и из него на землю упал меховой свёрток, после чего портал тут же исчез.       Девушка с опаской развернула внезапный дар и обнаружила, что это тёплый меховой плащ. Она сразу же надела его на себя, натянув капюшон с меховой оборкой чуть ли не до подбородка, всё ещё дрожа от холода, но уже с теплящейся надеждой, что если ей и суждено погибнуть в ближайшее время, то уже не от окоченения. Неужели это был дар от Сангвина, который и закинул её сюда?       — А можно было просто отправить меня в Винтерхолд? Или это недостаточно весело? — вслух проворчала Элейн, при этом чувствуя нечто странное… Ей был приятен этот жест? Что даэдра не просто выгнал её и тут же забыл, а попытался помочь, будто его правда хоть немного волнует её судьба.       Девушка потрясла головой, отгоняя наваждение. Не хватало проникнуться симпатией к этому гнусному похитителю. Так это и работает? Тебя удерживают явно против воли, творят страшно подумать что, а потом стоит проявить к тебе чуть доброты, и ты уже пытаешься думать, что, может, не всё было так и плохо? Если он таким образом пытается сделать так, чтобы она сама попросилась обратно, то с ней это не сработает. Уж кому, как не ей, знать, что даэдра доверять нельзя. Не сказать, конечно, что это знание сильно помогает ей по жизни…       Элейн было всё ещё сложно строить хоть какие-то здравые цепочки рассуждений, но она очень пыталась. Тем более это отвлекало от мыслей, сколько ещё предстоит идти непонятно куда.       Сейчас точно было не лето… Сколько же она пробыла в плену у Сангвина? Или, может, всё дело в том, что в Обливионе время течёт иначе? Если принять за правду все те бредни, что он нёс про них, то День Сказок и Свеч уже минул, а значит сейчас вполне мог быть самый конец осени… Точно не зима: слишком ещё мало снега. Вопрос лишь в том, какого года? Она уже представила, как будет выглядеть, если у первого встречного спросить, какой сейчас год…       Да даже если этот… Новая волна страха. Хермеус. Он наверняка в ярости, что его задание до сих пор не исполнено. А в Коллегии явно уже решили, что она погибла. А Рагнар… Теперь она ощутила не страх, а горечь и тошноту. Как она посмотрит ему в глаза при встрече? Умолчать обо всём? Это не очень сложно с учётом, что она ничего не помнит. Но не таким человеком она всегда себя считала.       Думать об этом было очень тяжело. На таком дне, как она ощущала себя сейчас, ей ещё не приходилось быть. Хотелось плакать о том, чем она заслужила всё, что происходит с ней раз за разом. Но слёз не было: или было слишком холодно для них, или она просто знала, чем заслужила. У людей, попавших в услужение Принцу Даэдра, не бывает счастливых судеб.       От тяжёлых мыслей её отвлекло то, что дорога свернула и вывела её к широкому каменному мосту через шумную речку, вода в которой больше напоминала бурлящую ледяную кашу. Подступающие холода явно не оставляли попыток заковать реку в ледяные объятия, но та противилась что есть сил. Элейн впервые так радовалась мосту, ведь это означало, что где-то недалеко должно быть хоть какое-то поселение: мосты где попало возводить не принято.       Приободрившись, девушка даже ускорила шаг, несмотря на всё более отчётливое чувство голода, подступающее к ней. Скоро силы могут и правда её покинуть, хотелось бы, чтобы это произошло уже в тёплой таверне или хотя бы там, где сердобольные люди дотащат её до таковой.       С каждым поворотом тропы местность оживала: стали появляться фермы, на дороге появились путники и торговцы. На одиноко идущую девушку внимания особо не обращали, да и Элейн не спешила обращаться к кому-то с вопросами. По окружающему её горному ландшафту она уже начала догадываться, куда её занесло порталом: в столицу Предела, в один из крупнейших городов Скайрима — Маркарт.       Ей ещё никогда не приходилось там бывать, хотя она очень хотела, но уж точно не при таких обстоятельствах. Маркарт представлял для неё интерес из-за того, что он был единственный в Скайриме построенный на развалинах древнего двемерского города и существенно архитектурно отличался от остальных. Но при этом он был настолько далеко от коллегии магов, что Элейн уже заранее была подавлена, предвкушая все сложности, как ей вернуться обратно. Хотя ещё меньше часа назад она уже готовилась умереть, так никуда и не дойдя, так что стоит радоваться уже тому, что она хоть рядом с каким-то городом.       Пройдя ещё один мост и обогнув очередную скалу, девушка подняла взгляд и замерла. Читать о городе, представлять его и увидеть своими глазами оказалось совершенно несопоставимыми впечатлениями.       Двемерские мощные стены, украшенные резьбой и узорами, колонны и арки, которые казались частью заснеженных скал вокруг. Величественные городские ворота, высокие башни, прекрасные особняки — всё в этом городе, казалось, было создано для того, чтобы заставить человека почувствовать себя маленьким и беззащитным.       Но самым потрясающим для неё было видеть водопады, которые мощными потоками ниспадали со скал, а дальше тянулись в виде каналов по всему городу.       От лицезрения всего этого великолепия на подступах к городу её прервало громкое ворчание какого-то фермера, везущего тачку с капустой, которому пришлось объезжать замершую девушку.       — Чего встала, чай не музей, тут люди делом заняты.       Решив, что так она действительно привлекает к себе нежелательное внимание, Элейн поспешила дальше к городским воротам.       Элейн последовала за вереницей людей, следующих в город, сильнее кутаясь в плащ, тепла от которого всё равно было недостаточно, мечтая побыстрее оказаться у горящего очага. Поднявшись по древним каменным ступеням, девушка прошла в золочёные распахнутые ворота, рядом с которыми несла караул стража, подозрительно осматривая всех, кто направлялся в город. Сама не зная почему, Элейн заволновалась при виде стражи, молясь про себя, чтобы её не остановили. Будто стоит суровым стражам взглянуть в её глаза, и они сразу считают все совершённые ею деяния. А каяться ей явно было в чём… Служение даэдра, похищение артефакта из подвалов Ярла Балгруфа, убийство, пусть и вынужденное… И это ещё не считая всего забытого из «шалостей» Сангвина, которые она хоть и отрицала для морального равновесия, но не могла полностью сбросить со счетов.       Но, на её счастье, стражи остановили ворчливого старика с капустой, который тогда обогнал её, и, воспользовавшись ситуацией, девушка юркнула в город, быстро поднявшись по ступеням и сразу же погрузившись в суету и шум большого города.       Прямо у входа расположился небольшой рынок с рядами лавок, где можно было купить всё — от помидоров до изысканных ювелирных украшений. Торговцы оживлённо заманивали прохожих, громко выкрикивая достоинства своих товаров, стараясь перекричать соседа, борясь за каждого покупателя, а точнее, за септимы в их тугих кошельках.       Элейн товары не интересовали, она опять не смогла удержаться и подняла голову вверх, любуясь на простирающиеся ввысь каменные здания, древние мосты через каналы с бурными потоками воды с гор, на мощёные лестницы, поднимающие горожан, казалось, чуть ли не до самых пиков гор, с которыми пытались сравняться самые дорогие особняки. Девушка с трудом понимала, как местные жители живут здесь и уже не обращают внимания на окружающую их величественность, больше интересуясь, как сбить цену с пожухлой морковки, чем наследием двемером.       Вдруг Элейн ощутила какое-то движение рядом, но длинный капюшон на голове не дал ей быстро повернуться, чтобы понять, в чём дело, перекрыв взгляд пушистыми волосками меха на оборке. Затем девушку толкнули с такой силой в бок, что та поскользнулась и упала навзничь на мощёную каменную улицу так, что воздух выбило из груди, и она на секунду потеряла возможность вздохнуть, начав задыхаться. Сквозь пелену звона в ушах от удара она услышала женский крик, который подхватили десяток перепуганных голосов. Началась паника, Элейн, не на шутку испугавшись, постаралась подняться, но тут кто-то запнулся о неё, больно пнув в бедро так, что из глаз брызнули слёзы, и она от бессилия вновь опрокинулась на землю.       — ИЗГОИ В ГОРОДЕ! — разобрала она один из криков разбегающихся во все стороны от рынка людей.       Элейн смогла лишь повернуть голову и сквозь слёзы разглядеть, как к мужчине с окровавленным ножом возле тела девушки на рынке подлетел воин в чёрной броне с оголённым мечом. Он быстро выбил нож из рук преступника, а затем одним мощным ударом рассёк ему грудь. Изгой, пуская пузыри крови, упал на землю, хрипя и корчась, пока не замер навсегда.       — Всем разойтись! Стража Маркарта наводит порядок! Никаких Изгоев здесь нет! — послышался зычный голос одного из стражей, спешащих к рынку, к которому уже обратно тянулись любопытные горожане, почувствовавшие, что угроза миновала.       — И вас, гражданин, тоже касается! Городская стража обо всём позаботится. Отойдите от тел! — даже не попытавшись поблагодарить воина, который обезвредил убийцу, стражник бесцеремонно подвинул мужчину в сторону. Он недовольно дёрнул плечами, но убрал меч в ножны. Не желая препираться со стражниками, которых собралась уже целая толпа, он сделал шаг в сторону. В этот момент он заметил Элейн, всё ещё лежащую на земле, и поспешил к ней.       — Вы не ранены? — обратился к ней мужчина, протягивая руку, чтобы помочь подняться, а у Элейн защемило в сердце от его голоса. Она ни с кем и никогда бы его не спутала.       Элейн стянула с головы капюшон, её волосы сразу подхватил холодный ветер, но она этого даже не заметила. Рагнар на мгновение замер, так и склонившись к ней, явно не веря своим глазам, а затем поднял с земли и крепко обнял, а Элейн, не сдержав эмоций, дала волю слезам, будто разом горюя обо всех тяжестях, что ей пришлось вынести, но наконец обретя спокойствие и безопасность рядом с любимым.       — Тише. Тебе больно? Да ты вся ледяная! — попытался утешить её Рагнар. Он подхватил её на руки, а она просто уткнулась ему в плечо, обхватив шею руками, тихо всхлипывая. — Как же ты здесь оказалась? — всё ещё будто не веря, что это действительно она, вслух спросил Рагнар. Ответ на этот вопрос она была пока не в состоянии озвучить.       Рагнар быстро пересёк улицу и занёс Элейн в таверну, расположившуюся недалеко от рынка. Когда они оказались внутри, взволнованный ропот взбудораженной жестоким убийством посреди белого дня местной публики разом затих, все взгляды были прикованы к Рагнару, который уже успел стать героем городских сплетен. Ему же было не до того. Он донёс Элейн до стойки, как можно ближе к жарко пылающему камину, и только тогда опустил её и аккуратно усадил на стул. Несмотря на тепло, девушку била крупная дрожь, настолько она успела продрогнуть. Сейчас ей было проще зубами отстучать куплет какой-нибудь популярной в местной таверне песни, чем произнести хоть что-то членораздельное.       — Миску горячего супа, комнату на ночь и натаскайте воды в ванну, — отчеканил Рагнар, хлопнув рукой по стойке, оставив на ней щедрую горсть монет.       Пожилой, лысеющий хозяин таверны сразу засуетился, отдавая распоряжения своим помощникам, не скупясь на выражения, видимо, для ускорения процесса. Постепенно внимание публики к ним ослабло, и таверна вновь погрузилась в ропот десятков голосов, высказывающих свои версии случившегося.       Элейн уже почти не дрожала, а когда ей принесли внушительную миску горячего супа, уже вполне сносно могла держать ложку, чтобы та благополучно справлялась с важной миссией — донести еду до рта.       Рагнар всё это время терпеливо сидел рядом, ничего не спрашивая, но явно о чём-то напряжённо думая. Элейн чувствовала, как в ней нарастает тревога от того момента, когда ей всё-таки придётся заговорить и как-то объяснить своё столь внезапное появление в Маркарте.       — Комната готова, — к Рагнару подошла жена хозяина таверны. Тот лишь кивнул и обратился к Элейн:       — Пойдём. Нам нужно поговорить.       Крыть было нечем: тарелка с супом была уже пуста, а иных причин отказаться идти на разговор не предвиделось, поэтому пришлось подняться.       Стараясь сохранять спокойное выражение лица, Элейн последовала за наёмником, мысленно перебирая множество вариантов развития этой беседы. Поднявшись по небольшой каменной лестнице, они зашли в довольно просторную комнату с собственным очагом и большой кроватью. Двемеры, похоже, в принципе не признавали тесных помещений. Это было вполне объяснимо, учитывая, что большая часть их городов находилась под землёй. Поэтому постояльцам этой таверны везло больше, чем жителям других городов Скайрима.       Стоило металлическим дверям закрыться за ними, как Рагнар спросил:       — Элейн, что происходит? Мы ведь договорились, что будешь ждать меня в Коллегии, в безопасности. А вместо этого ты появляешься посреди Маркарта да ещё в этом летнем платье, — Рагнар явно злился, хотя было понятно, что это в нём говорило беспокойство. — А я ведь был в Коллегии пару недель назад!       — Ты был в Коллегии? — удивилась Элейн. — Ты приезжал ко мне?       — Дорога была через Винтерхолд, но, конечно, к тебе! А вместо этого я узнал, что ты пропала без вести как несколько месяцев. Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить? Да я чуть ли не похоронил тебя!       — Прости… Пропадать точно не входило в мои планы… А какой сейчас месяц?       — Ты шутишь? — Элейн виновато молчала, и Рагнар понял, что не шутит. Он устало сел в кресло и ответил: — Сейчас середина Вечерней Звезды.       Элейн догадывалась, что прошло не меньше трёх месяцев с момента, как она уехала в Данстар, но услышать ещё одно подтверждение этому было сложно.       — Дело в том, что из того, что я помню, для меня ещё вчера был конец лета, — тихо произнесла Элейн.       — Из того, что ты помнишь? — недоумевая переспросил Рагнар. — Как это понимать?       — Буквально. Я была в Данстаре, пока сегодня не очнулась где-то в планах Обливиона, откуда я и сбежала через портал, оказавшись посреди зимы вблизи Маркарта. Если бы меня закинуло куда-то подальше… Наверное, я бы не выжила, — Элейн хоть и говорила правду, но внутренне у неё всё сжималось от того, что это была НЕ ВСЯ правда.       Но рассказать больше она не была готова. Она чувствовала, что расскажи она хоть чуточку больше, то вся её хрупкая реальность в момент разрушится. Её жизнь и так разваливалась на части, но лишиться той части, где рядом был Рагнар… Это бы убило её.       Рагнар хмуро выслушал её ответ, но в моменте, когда она упомянула, что лишь чудом выжила, его лицо непроизвольно дёрнулось и будто чуть смягчилось. Хотя когда он заговорил, его голос был строг:       — Обливион? Я знал, что эта сделка с Хермеусом превратит твою жизнь в кошмар. И о чём ты только думала…       Элейн прекрасно помнила, о чём она думала в тот роковой день. С тех пор всё так сильно запуталось. Если бы она только могла вернуться… Но такой возможности нет ни у кого. Можно лишь продолжать жить в той реальности, которую ты сам создал, совершив десятки, сотни, тысячи своих ошибок, в робкой надежде, что в итоге путь приведёт тебя к чему-то хорошему и окажется, что всё было зачем-то, ради чего-то настолько прекрасного, что вернись ты назад, то скрупулёзно пройдешь заново через каждое страдание, лишь бы не изменить итог. Только эта мысль, сидевшая где-то глубоко в её сознании, и давала ей сил.       Тут в дверь робко постучались, и пришлось прерваться. Рагнал открыл дверь, и Элейн услышала голос молодой девушки:       — Вы просили набрать воду в ванную, меня прислали сказать, что всё готово.       — Спасибо, — только и сказал Рагнар, сразу закрывая дверь. Он немного помолчал, а затем обратился к Элейн. — Тебе стоит погреться, не хватало, чтобы ты ещё заболела. Мы поговорим позже. Вход в ванную через общий коридор недалеко от комнаты хозяев. Думаю, не потеряешься.       Элейн не возражала, сама уже мечтая о горячей ванне. Из-за провала в памяти она уже и не была уверена, когда бывала в подобном месте в последний раз. Может, как раз и три месяца назад? Вид, конечно у неё явно был ещё тот. Да и время, чтобы подумать, что рассказывать дальше, тоже будет не лишним.       Плутать по гостевому дому ей не пришлось, потому что за дверью всё ещё стояла молодая девушка, возможно, дочь хозяина, и она сразу же предложила проводить Элейн.       Ванная комната тоже была даром двемеров этому дому, сохранившая стараниями новых владельцев почти первозданный вид: каменные стены с традиционными узорами, металлическая изогнутая ванна, начищенная до блеска и наполненная почти до краёв водой, разожжённый очаг, что есть силы защищающий комнату от Скайримской мерзлоты снаружи.       Единственное, что явно не функционировало так, как это задумывалось гениальными создателями, были трубы, ведущие прямо к ванной, где стояли заглушки явно чужеродного происхождения — в них не было того простого изящества, присущего любой двемерской вещи. Сейчас же их функцию выполняли несколько черпаков, пара бочек с водой, вёдра и кипящий на огне чан. С таким набором справится любой, в отличие от попыток воссоздать работу древней системы водоснабжения.       — Если будет что нужно — зовите, — произнесла девушка и вышла, оставив Элейн одну.       Не став терять время, ведь вода остывала с каждой минутой, Элейн быстро разделась, оставив платье в небольшой нише в стене, и подошла к ванной, над которой слегка клубился пар. Девушка осторожно потрогала воду, убедившись, что ей не грозит свариться заживо или, наоборот, замёрзнуть. Вода была почти идеальная, кто-то бы мог счесть её сильно горячей, но Элейн это устраивало.Она медленно перешагнула через бортик и, позволяя телу привыкнуть к температуре, полностью погрузилась в воду. Откинув голову на изгибающийся край ванны, она раскинула руки, закрыла глаза и глубоко вдохнула. В очаг явно подкинули несколько ароматных трав, потому что воздух был наполнен эфирными парами, дышать было очень легко и приятно.       Было так спокойно, уютно и комфортно, что открывать глаза совсем не хотелось. Вместо этого Элейн спустилась ниже, погружая теперь и волосы в тёплые объятия воды, остановившись так, что из воды виднелось лишь лицо. Все лишние звуки отступили, обволакивая её слух только шумом воды и стуком её сердца. Этот убаюкивающий ритм будто уносил её тревоги куда-то далеко. Поддавшись умиротворяющему шепчущему плеску, девушка набрала полную грудь воздуха и полностью погрузилась в воду, задержав дыхание.       Вдруг гипнотическую водную тишь пронзил резкий почти что оглушающий всплеск, её схватили за плечи и с силой выдернули на поверхность. От неожиданности и испуга Элейн чуть не набрала рот и нос воды, сразу закашлявшись, как только оказалась над водой.       — Ты что, топиться вздумала? — сквозь звон в ушах услышала она гневный голос Рагнара.       — Что ты здесь делаешь? — вспыхнула Элейн, резко убирая его руки со своих плеч, сразу как перестала кашлять, но всё ещё ощущая, как испуганно колотится сердце от такого бесцеремонного вмешательства. — Не собиралась я топиться!       — Вдруг тебя опять в какой-то Обливион утягивает! Я уже и не знаю, чего ожидать от тебя, — всё ещё зло ответит Рагнар, но явно немного успокаиваясь, из-за чего его раздражение постепенно уступало место чувству вины. — Прости, что напугал, — наконец сказал он, устало потерев глаза рукой и садясь прямо на мокрый пол, оперевшись спиной о край ванны и отвернувшись от неё. Он уже переоделся из своей тяжёлой брони в обычную тканевую рубашку, которая теперь тоже почти полностью промокла, пока он доставал её из воды.       Элейн немного помолчала, уже начиная ощущать больше грусть, чем гнев. Да она и сама уже толком не знает, чего ждать от себя. Может, её разумом действительно могут овладеть в любой момент. Потеряв память, она уже не могла ощущать безопасность того, что её рассудок принадлежит только ей одной. Этот страх ознобом пробежался по телу, несмотря на обволакивающую её горячую воду. Она обхватила себя руками, сдерживая колотящую её дрожь, но постаралась ответить без страха в голосе:       — Я знаю, что ты не хотел ничего плохого. Но нельзя же так врываться!       — Не хотел я никуда врываться. Думал, убежусь, что ты не заблудилась, и покараулю у двери. Заглянул, а в ванной будто никого, зашёл внутрь, увидел тебя под водой. Мне показалось, что ты… уже не дышишь.       — Я и не умею дышать под водой, я тебе не аргонианка, — огрызнулась Элейн, но прекрасно понимая, что сподвигло его так поступить. Своим исчезновением на несколько месяцев она точно невольно заставила его пройти через очень тяжёлые эмоции.       — Прости, — ещё раз повторил Рагнар, так больше и не поворачиваясь к ней, оставаясь на полу. — Я тогда уйду, раз всё с тобой хорошо.       — Нет, подожди! — внезапно остановила его Элейн, когда он уже начал подниматься. Она сказала это на эмоциях, ещё не сумев сформулировать даже для себя самой, зачем. Будто вновь остаться одной здесь больше не принесёт успокоения, а лишь новый, липкий страх действительно оказаться в новой опасности. Дано ли ей теперь вообще хоть ещё раз почувствовать себя вне нависшей над ней постоянной угрозы? — Останься, если хочешь, мне так будет… спокойнее.       — И мне будет, — негромко признался Рагнар, вновь возвращаясь на свое место. В воздухе повисла неловкая тишина, поэтому Элейн попыталась занять её, поговорив о чём-то другом. Тем более к Рагнару у неё накопилось много вопросов:       — Расскажи, что было с тобой, после того как мы попрощались в Вайтране? Ты попал к Седобородым? Почему потом поехал в Винтерхолд? Как оказался в Маркарте? Что с драконами? — поток вопросов мог бы и продолжаться, но Элейн смогла остановиться, дав наёмнику шанс ответить хотя бы на первые из них.       — Да уж… Рассказывать есть что, — устало хмыкнул Рагнар. — Да, Седобородые пустили меня к себе, подтвердив догадку, что я довакин. Но надолго моё обучение не затянулось, нет у нас в запасе годов для моего тщательного обучения Пути Голоса.       — Но чему-то ведь тебя научили?       — Чему-то да, а остальному, мол, научусь по ходу спасения мира, — иронично усмехнулся Рагнар.       — Мир правда в опасности? — затаив дыхание, тихо спросила Элейн.       — Хотел бы я сказать, что нет… Но всё действительно очень серьёзно.       — Но ты ведь не один против всей этой угрозы?       — Не один. Но и не целая армия союзников, к сожалению. Ярлов больше волнует угроза гражданской войны против Ульфрика, чем уничтожение мира драконами. Они всё ещё не верят. Кроме Балгруфа, но он пока тоже не в силах достучаться до них. Но на меня вышел древний орден, который издавна сражался с драконами. Клинки. Звучит, конечно, сильнее, чем есть на самом деле. Там их всего двое.       — И как всего двое могут помочь? — теперь уже настал черёд бояться за Рагнара, на которого столько взвалилось, а он по сути до сих пор без союзников. — Ярлы слепы и глупы, раз не видят, какая страшная судьба нависла над всем их миром!       — Ещё увидят, — уверенно ответил Рагнар. — А я пока могу делать то, что зависит от меня. Я для этого и ездил в Винтерхолд. Хотел узнать о Древних Свитках. Там меня послали к какому-то старому отшельнику. И хоть старик уже явно давно не в себе, но зацепки, куда направляться дальше, он дал.       — Ты был у Септимия? — случайно вырвалось у Элейн от удивления.       — Ты знаешь о нём? — нахмурился Рагнар, чуть повернувшись к ней.       — Мало кто в коллегии о нём не знает. Личность он знаковая. Автор многих книг о свитках, — сразу же нашлась Элейн, звучало очень убедительно.       — Ну да. Наверное. К слову, поэтому я и поехал в Маркарт. Надеясь узнать побольше о Чёрном Пределе, куда мне, видимо, и предстоит ехать дальше.       — Возьми меня с собой! Я ведь уже была в руинах данмеров. Ты знаешь, на что я способна. Я хочу помочь. Я могу помочь.       — Я боялся, что ты это скажешь, — недовольно ответил Рагнар.       — Если это снова попытка уберечь меня, то, как видишь, они не работают, — Элейн тоже начала злиться, одновременно с этим испытывая целую бурю чувств. — Не осталось больше безопасных мест. Ты и так взвалил на себя слишком много. Я знаю, что ты этого не желал для себя. Но позволь хотя бы мне разделить эту ношу с тобой!       Рагнар встал и повернулся к ней, его всё ещё мокрая рубашка плотно облегала его тело. Он больше не хмурился. Их взгляды встретились — полный решимости у Элейн и печальный, но нежный у Рагнара.       Тут Элейн, чувствуя непреодолимый порыв чувств, взялась за край ванны, больше не держа руки у оголённой груди, и потянулась вперёд. Рагнар сделал шаг к ней, обнял, крепко прижал к себе и страстно поцеловал в губы. Элейн тонула в волне чувств, охватившись её. Сейчас для неё не существовало ничего, кроме переполняющей любви и этого момента. Она потянула его к себе. Он прямо в одежде опустился с ней в ванну, так что вода бурными водопадами полилась через край. Их это не заботило. Он целовал её губы, шею, ласкал влажную грудь. Она расстегнула его рубашку, нежно проводя пальцами по изгибам его напряжённых мускулов. У Элейн вырвался стон, перекрываемый новым всплеском воды через край, которой не нашлось места в этом цунами чувств.       Позже, когда они уже вышли из ванной, где Рагнар оставил на видном месте несколько монет, чтобы компенсировать шок того, кто придёт убирать оставленный ими потоп, умудрившись быстро дойти до их комнаты, никому не попавшись на глаза и не успев закрыть дверь, как снова слились в поцелуе. Больше ничего не имело значение. Только с ним она была так счастлива, как ни с кем.       Элейн мирно лежала на груди Рагнара под одеялом на мягкой кровати, нежась в его тёплых объятиях. В камине уютно потрескивал огонь, усердно суша развешанные на два стула перед ним мокрые одежды. Они молчали, но тишина не тяготила, каждый просто наслаждался этим спокойным моментом, таким ценным в эти тяжёлые времена. Элейн мягко улыбнулась, возвращаясь мыслями к самым ярким моментам, но тут вспомнила, что ей так и не ответили.       — Это значит "да"? — спросила она, играясь, проводя пальцами по груди наёмника.       — Ты о чём? — Рагнар притворился, будто не понимает вопрос.       — Ты возьмёшь меня?       — Хочешь ещё? — шутливо хмыкнул Рагнар, погладив её по талии.       — Я о Чёрном Пределе.       Рагнар не спешил ответить. В нём явно боролись два желания: больше никогда не оставлять её, пусть это и означало подвергнуть опасности, и, наоборот, спрятать её где-то за толстыми стенами под круглосуточным наблюдением, лишь бы была в безопасности, насколько это возможно.       — Хорошо, — наконец ответил он, а Элейн даже привстала на кровати, чтобы посмотреть на него. Она и не надеялась, что он действительно согласится, и была готова на ещё несколько часов споров, пока не убедит. — Но надеюсь, ты правда понимаешь, насколько это будет опасно.       — Я понимаю. Но я уверена, что смогу быть полезной.       — Я знаю. Ты не раз доказывала это. Хотя я всё равно считаю, что это эгоистично: тянуть тебя в опасный поход, лишь бы не беспокоиться о том, как ты там одна.       — Эгоистично пытаться решать это, не учитывая моё мнение.       — Да, верно. Может, так и правда будет лучше. Но… — Рагнар явно хотел сказать что-то ещё, но замолчал.       — Что «но»? — не выдержала и спросила Элейн. — Говори как есть.       — Прежде чем покинуть Маркарт и отправиться в Предел, — неохотно продолжил Рагнар, — я хотел разобраться с одним гнусным делом.       — Что за дело?       — Я здесь пересёкся с одним знакомым, он как-то давно нанимал меня, и я хорошо помог ему. Он жрец Аркея. Он пожаловался, что в местном Зале Мёртвых происходит что-то странное, а ярл вот уже как несколько недель остаётся глух к его просьбам разобраться, в чём дело. Я согласился посмотреть, чем могу помочь, и сходил туда.       — И что удалось выяснить? Что вообще имеется в виду под «чем-то странным»?       — Кто-то ест трупы, — буркнул Рагнар.       — Может, крысы? — осторожно предположила Элейн, по телу которой пробежал холодок от такой жуткой фразы.       — Я тоже так думал, но нет. Я видел своими глазами того, кто это делает.       — Это человек? — ужаснулась Элейн.       — Это уже тяжело назвать человеком, — с отвращением произнёс Рагнар, — Но внешне да.       — И что ты с ним сделал?       — Это была женщина. Я её не тронул.       — Просто отпустил? — удивилась Элейн. Даже если это женщина, то она явно не в себе, раз творит такое. Её стоило передать страже.       — Дело не в каком-то благородстве. По её словам я понял, что она культистка и действует явно не одна. Я лишь хотел выйти на след остальных членов культа, поэтому подыграл ей, заручился доверием, и она провела меня до отдалённой пещеры за городом, где раньше было их убежище.       — Раньше? Значит, других культистов там не оказалось?       — Никого, кроме нескольких довольно буйных драугров. Но она в благодарность, что я разобрался с ними, предложила присоединиться к ним и позвала на посвящение.       — И ты согласился?       — Да, это был бы отличный шанс разобраться со всеми, но есть одна проблема.       — Какая? — вся эта тема с культом поедающих трупы уже звучала, как много проблем, а не одна.       — Завтра после заката я должен привести на «пир» моего знакомого — жреца Аркея. Естественно, делать я этого не собираюсь. Он не самый отважный человек, скажем так. Так что даже пытаться нет смысла.       — А почему просто не рассказать это страже? Пусть они разбираются с этим культом.       — Это было бы проще всего, но я не могу быть уверен, что никто в городской страже не покрывает их. Я осторожно порасспрашивал, и одними поглоданными мертвецами дело явно не обходится. В Маркарте годами пропадали люди, молодые девушки, даже дети. Всю вину перекладывали на Изгоев, но я теперь не верю в это. Столько лет, и стража ничего не стала предпринимать. Может, они просто сборище болванов, а может — кто-то специально держит их подальше от этого дела. Я понимаю, что у меня много забот и важнее, но этот культ не выходит у меня из головы. Я не могу просто уехать и оставить всё как есть.       — Тогда разберёмся с ними, — уверенно заключила Элейн. — Я могу переодеться в мантию жреца Аркея, за капюшоном будет не разобрать, кто я. Они не будут этого ожидать, да и тебе они пока доверяют. Это даст нам преимущество. Я могу заковать их в лёд, а там решим, как лучше поступить. Если не доверяешь страже Маркарта, передадим сразу ярлу. Или дозорным Стендарра. Это уж точно их дело.       — Про дозорных я и не подумал. Да, они бы могли помочь разобраться. Я даже видел одного в Маркарте не так давно. Времени искать его по всему городу нет, но если увидим его ещё раз, то можно рассказать ему. Что касается твоей идеи с мантией… Я совсем не в восторге, но, кажется, иных вариантов нет.       Элейн хоть и была встревожена, но то, что Рагнар не отверг её план, не стал опять говорить об опасностях и отговаривать её, было для неё очень ценно. Наконец-то он начал видеть что-то большее, чем просто девушку, пусть и такую дорогую его сердцу, которую только и нужно, что бесконечно оберегать. Сейчас она была уверена, что вместе они справятся со всем.