Дар Даэдра

*Маркарт, 201г, 4Э, 18-й день Вечерней Звезды, Тирдас, день*

      Первую половину дня Элейн и Рагнар обсуждали, как им лучше всего действовать в ритуальной пещере. Они разработали план, который позволил бы застать культистов врасплох, а также продумали действия на случай, если что-то пойдёт не так. А также в подборе необходимой экипировки, особенно это касалось зимнего набора одежды для Элейн.       Так она стала обладательницей тёмно-синей теплой мантии с белой меховой оборкой, которую потом несколько часов пыталась превратить в одеяния жрецов Аркея — несмотря на усиления от рун, накладывать иллюзию на саму себя ей приходилось впервые, поэтому не всё получалось так, как она себе это представляла.       — А так? — уже в десятый раз спросила Элейн, крутясь перед Рагнаром. Тот оценивающе посмотрел на неё, лёжа на кровати и подложив руки за голову.       — Ну, знаешь… Ты хотя бы больше не просвечиваешь, — улыбнулся наёмник.       — А на твоего знакомого брата Верилия я стала похожа?       — Разве что на его сестру, — немного вздохнул Рагнар, уже не улыбаясь. — Нестрашно, если у тебя не получится. Я могу пойти один, сказать, что не смог привести Верилия, а там сымпровизировать.       — Нет уж! Так расклад изначально будет не в твою пользу. Проклятье, мне бы точно было проще, если бы я его увидела. Ладно. Опиши его ещё раз, — Элейн сняла остатки чар, скрестила руки на груди и пристально посмотрела на Рагнара.       — Да он даже капюшона никогда не снимал при мне. Эх, ну… Не очень высокий, худощавый, бледная кожа, без бороды, тонкий рот, довольно широкий нос, ну и не молод он уже, так что добавь к этому немного морщин, — хмурясь и явно стараясь вспомнить как можно больше, снова перечислил Рагнар.       Элейн сконцентрировалась. По сути ей и не нужно было точное сходство. Ей же не на семейном застолье Верилия подменять. Просто мужчина в одеяниях жреца. Лишь притупить внимание каннибалов, а потом пару ледяных заклинаний, и будет уже не важно. Она как можно чётче представила образ в своей голове и вновь произнесла заклинание иллюзии.       — Стой, — удивлённо произнёс Рагнар, тут же поднимаясь с кровати и подходя к ней, внимательно разглядывая.       — Получилось? — с трудом сдерживая радость, спросила Элейн.       — Никогда не видел такого довольного жреца Аркея, но да. И сколько будет держаться заклинание?       — Если не терять концентрацию, то довольно долго. Думаю, я бы смогла продержать его не менее дня. А было бы у меня больше времени, то я бы попыталась сделать привязку к какому-нибудь предмету. Например к кольцу. И тогда бы и ты сам мог изображать жрецов Аркея без особых усилий, — произнеся это, Элейн внутренне осеклась и задумалась о том, какие возможности открываются перед таким умением. Ей уже приходило в голову, что порой было бы полезно притвориться кем-то другим, а вот теперь у неё есть и способ осуществить это.       — Чем больше узнаю от тебя, тем больше страшусь магов, — неодобрительно хмыкнул Рагнар.       — И правильно, — Элейн изобразила коварную улыбку. С лицом пожилого жреца вышло весьма выразительно.       — Ладно, если ты готова, то предлагаю ехать. До заката ещё много времени, но воспользуемся им, чтобы издалека проследить, сколько культистов пожалует на пир. Вдруг там соберётся пол-Маркарта.       Элейн вернула себе прежний облик, чтобы не пугать зазря прохожих, и, собрав последние приготовленные вещи, они с Рагнаром вышли из таверны. По словам наёмника, пещера было совсем недалеко, но всё равно лучше было доехать верхом, поэтому они направились на ближайшую к Маркарту конюшню.       Пока Рагнар обсуждал цену за лошадей, Элейн стояла в стороне, стараясь не смотреть на конюха. Его внешний вид внушал ей страх, особенно когда он неприятно улыбался, обнажая свои тёмные, гнилые зубы. Благо долго общаться с ним не пришлось, и уже несколько минут спустя она с Рагнаром уже были верхом.       — Неприятный тип, — не выдержала и высказалась Элейн, как только они отъехали на достаточное расстояние.       — Это Беннинг, владелец конюшен. Не красавец, конечно, но давно его знаю, как человек он порядочный, — немного вступился за конюха Рагнар.       — У меня мурашки от него.       — Волнуешься?       — Не особо, — соврала Элейн, которая действительно переживала. Сражения хоть и местами присутствовали в её жизни, но сказать, что они стали чем-то обыденным, было нельзя. В отличие от Рагнара, для которого битвы были профессией.       — Мы внимательно оценим обстановку. Если я увижу, что расклад не в нашу пользу, то рисковать не станем. Не думаю, что среди культистов есть настоящие воины, но недооценивать их тоже нельзя. Кто знает, какие силы им даёт их даэдра.       — Даэдра? — переспросила Элейн. Рагнар впервые упомянул это, а сама девушка даже и не уточняла, кому действительно поклоняются в этом жутком культе.       — Намира, — коротко ответил Рагнар.       — Вот уж нашли, кому поклоняться, — проворчала Элейн, но при этом заволновалась ещё сильнее.       Намира относилась к однозначно злым даэдра; даже среди терпимым к поклонению им данмеров она была не в почёте. Смерть, жертвоприношения, каннибализм — то немногое, чем можно было порадовать Госпожу Разложения. Те, кто выбрал жизнь в поклонении этому отвратительному божеству, были последними, с кем бы хотелось встречаться. Даже к Изгоям, которыми пугали маркартских детишек, она относилась с меньшим отвращением, хотя те тоже тоже бы не стали особо церемониться, не посчастливься Элейн попасться им на пути.       — Таким культам не место в Скайриме. Даже если не сможем обезвредить их сегодня, то узнать хотя бы личности этих нелюдей будет полезно. Будет с чем прийти к Дозорным.       — Да, я согласна. А расскажи про ту женщину, которая тебе и рассказала о культе и пещере. Ты знаешь, кто она?       — Она назвалась Эолой. Настоящее это её имя или нет, не знаю. Я не стал много расспрашивать, чтобы не спугнуть её. Было и так сложно не убить её на месте, когда я встретил её в Зале Мёртвых всю перепачканную в крови. Она была так спокойна, однозначно помешанная, одержимая и с окончательно прогнившим нутром, но не выказывала никакой агрессии. Не знаю уж почему, но она будто сразу увидела во мне союзника. Хотя разве можно ждать от безумцев каких-то объяснимых действий.       — А это может быть ловушка? — осторожно высказала своё опасение Элейн.       — Я не строю никаких иллюзий относительно тех, кто будет в той пещере сегодня. Я рассматриваю худшие сценарии, в том числе и то, что на нас нападут сразу же, как мы окажемся там. Я к этому готов, а ты постарайся держаться за мной, а лучше сразу же наколдуй какую-нибудь защитную стену или заклинание невидимости.       — Хорошо, не переживай за меня, я понимаю, что мне делать.       — Нужно немного отклониться от дороги. Езжай прямо за мной, — осмотревшись, сказал Рагнар и первый дёрнул поводья, чтобы его конь послушно свернул с тропы глубже в лес. Поэтому дальше ехали молча, держась друг за другом и медленно объезжая пышно растущие ёлки.       Когда лес вокруг них сгустился настолько, что Элейн уже бросила попытки запомнить дорогу, Рагнар оставил своего коня и спешился.       — Побудь недолго тут, я хочу разведать путь дальше. Поищу место, где можно устроить наблюдение за пещерой. Оставляю на тебя лошадей. Справишься? — произнёс Рагнар, подмигнув девушке, чтобы немного приободрить, и помог спуститься на землю. Элейн лишь кивнула, чувствуя, как от волнения всё внутри неё скручивается в узел. Было страшно, но показывать она это не хотела. Это её шанс доказать Рагнару, что она может быть помощью, а не обузой ему.       Наёмник скрылся за деревьями, а Элейн осталась одна, напряжённо прислушиваясь к шорохам дикого леса и готовая в случае чего дать отпор любой угрозе. Но её вниманию мешало то, что, вопреки её воле, к ней в разум отравляющим потоком проникали мысли и образы, которые откликались ледяной дрожью по телу. Она с эбонитовым клинком в руках. Окровавленное тело перед ней. Ужас и пугающее торжество, чужое, но внутри. Металл, пронзающий плоть вновь и вновь. Жажда. Неясные чёрные фигуры, подступающие к ней. Голод. Их голод. Но она сильнее. Звон в ушах. Клинок, он близко. Элейн зачарованно провела пальцами по обивке её магической сумки, потянулась к застёжке…       — Вокруг всё спокойно, — услышала она позади себя голос Рагнара. Она вздрогнула и отдёрнула руку от сумки, приходя в себя. — Лошадей оставим здесь: они слишком заметные, да и лишний шум могут создавать. У тебя всё хорошо? Ты так побледнела, — вдруг осёкся Рагнар, внимательно посмотрев на неё.       — Да, просто замёрзла немного, — соврала Элейн. Наёмник подошёл к ней близко и обнял, проведя горячей рукой по её ледяной щеке. Наваждение, которое чуть не завладело ей, окончательно отступило. Носить Эбонитовый клинок, да и Бритву постоянно с собой, вероятно, не самая удачная идея. Но и иного варианта у неё сейчас не было: нет постоянного места, где бы она могла сделать надёжный тайник для её жуткой коллекции даэдрических артефактов, чтобы оградить себя от их ядовитого влияния.       — Ты точно готова? — тихо спросил Рагнар, всё ещё прижимая девушку к себе. — Мы ещё можем вернуться.       — Хватит это предлагать, — возмутившись, сказала Элейн и отстранилась от него. — У нас есть план, давай его придерживаться. Испортим аппетит парочке местных каннибалов. Я готова, колдовать не разучилась.       — Хороший настрой, — одобрительно хмыкнул Рагнар, привязывая лошадей к дереву и снимая со своего коня дорожную сумку. — Тогда иди за мной, тут недалеко.       Они двинулись дальше, Элейн осторожно ступала след в след за Рагнаром, который прокладывал путь в снегу. Девушка зябко куталась в свой зимний плащ, меховой капюшон которого уже начал покрываться инеем от дыхания, обращающегося в пар при каждом выдохе.       Солнце медленно, но неумолимо пряталось за горами, оставляя лес и путников на расправу морозным сумеркам, но делая их всё менее заметными от врагов. Наконец Рагнар остановился возле зарослей высокого кустарника, на котором среди снежных веток пестрела россыпь красных ягод. Наёмник достал из сумки несколько свёрнутых в рулон покрывал и выделанную шкуру снежного волка. Притоптав снег, он расстелил покрывала и мех, сел сам и приманил Элейн, сесть рядом.       — Следи за моей рукой. Видишь вон там внизу тропинка? Да, вон там. А ещё дальше вход в пещеру. Отсюда её не так хорошо видно, но любой, кто направляется туда, пройдёт здесь. Ближе места, где бы нас не было бы видно, нет.       — Поняла, тогда будем следить.       Элейн думала, что быстро замёрзнет, сидя на земле, но густая волчья шкура, нагревшаяся от их тел, спасала её от холода. Особенно было тепло, когда она прижималась к Рагнару. Он не отрывал взгляда от дороги, но ободряюще положил свою руку поверх её, делясь своим теплом.       Так прошёл час; пригревшись, Элейн, опустила голову на плечо Рагнара и уже чуть было не начала дремать, как вдруг наёмник двинулся и прошептал:       — Кто-то идёт.       Дремота мгновенно развеялась. Теперь Элейн и сама увидела, как среди тёмных силуэтов деревьев мелькнул свет факела. Девушка даже почти не дышала, напряжённо вглядываясь в приближающуюся фигуру. Было всего несколько секунд, когда тропа изогнулась так, что лицо путника повернулось в их сторону и осветилось светом от факела. Элейн от неожиданности зажала рот рукой. Она узнала его. Владелец конюшен Беннинг.       Элейн ощутила смесь чувств, где была гордость за своё чутьё, когда она сразу посчитала его каким-то отталкивающим, и при этом сковывающий страх, насколько страшные тайны могут скрывать, казалось бы, обычные обыватели. Ты можешь знать человека всю жизнь, здороваться с ним по-соседски и так никогда не узнать, что под покровом ночи он предаётся кровавым утехам, и ни один мускул на его лице бы не дрогнул, окажись ты на его пиршестве.       — Порядочный человек, — не удержавшись, шепотом проворчала Элейн, передразнивая слова Рагнара, когда Беннинг скрылся из виду за деревьями.       — Вижу, — хмуро ответил наёмник. — Проклятье. Я и подумать не мог…       Тут вдалеке снова мелькнул свет, и пришлось затихнуть. В этот раз шли двое. Мужчина и женщина. И судя по ещё сильнее помрачневшему Рагнару, он узнал и их.       — Имя его не знаю, но постоянно видел его на рынке за мясным прилавком. Раздери его Обливион, — сквозь зубы прошептал Рагнар. — Даже думать не хочу, чем он там мог приторговывать. Ублюдок.       — А женщина? — тихо спросила Элейн.       — Её тоже знаю. Это Лисбет, держит лавку в Маркарте. Бывал там не раз. Волки в овечьих шкурах.       — Что будем делать?       — Дело приняло совсем дурной оборот. Я представлял, что явятся какие-то дикари или опасные безумцы, как Эола. Пойми, я не питаю ни капли жалости к этим отродьям… Но это всё усложняет.       — Я понимаю. Последим ещё? Может, это ещё не все?       — Да. Тсссс. Я что-то слышал, — резко прервался Рагнар, приподнимаясь, кладя руку на рукоять своего меча и вглядываясь в хищную темноту за ними. Вдруг в воздухе что-то стремительно просвистело, и в следующее мгновение щеку Рагнара пронзила игла с красным навершием. Наёмник тут же выдернул ее, по его лицу покатилась струя крови.       — Беги, — только успел сказать Рагнар, как начал заваливаться. Элейн, вопреки здравому смыслу, попыталась его подхватить, но тут ещё один свист, и шею девушку обожгло резкой вспышкой боли. Она вскрикнула, тут же коснувшись пальцами тонкой холодной иглы, застрявшей у неё в шее, и провалилась в темноту.       

      * * *

      Боль. Холод. Горечь во рту. Удушающая паника. Глаза, будто залитые застывшим воском, лишающим любой попытки поднять веки. Вздох, от которого внутри будто всё обожгло. Элейн закашлялась и попыталась дёрнуть онемевшую ледяную руку, как её слух резанул металлический скрежет натянувшихся цепей. Сквозь оцепенение она ощутила железную хватку грубых обручей на её запястьях и лодыжках, крепко держащих её.       В отчаянии она снова попыталась вырваться, но смогла лишь немного изогнуться и вновь обессиленно упасть на каменную, идеально гладкую и мёртвенно холодную каменную поверхность. Дышать стало невозможно. Кандалы будто начали сдавливать не только руки и ноги, а горло. Страх. Агония. Снова кашель, почти до рвоты, и тут сквозь звон в ушах от пульсации крови чей-то мягкий, почти ласковый женский голос прошептал:       — Тише, дитя. Всё хорошо. Здесь твои друзья. Ты лишь немного устала и прилегла отдохнуть.       Дыхание почти сразу восстановилось. Сердце стало стучать медленнее. Здесь её друзья. Как глупо, что она так испугалась. Что только не причудится спросонья. Она и правда устала. Нужно лишь ещё немного отдохнуть.       Вдруг её обмякший разум пронзила новая вспышка боли. Беспощадная. Резкая. Отрезвляющая боль. Будто кто-то со всей силы дал пощёчину её сознанию. Чары успокоения, которым она чуть было не поддалась, рассыпались в прах, снова впуская страх и воспоминания. Пещера. Культ Намиры. Падающий Рагнар. Игла с ядом.       — А ты не так проста, — снова этот же женский голос, звучащий уже не так ласково, но всё ещё дружелюбно и чуть заинтересованно. — Так будет даже интереснее. Сделав невероятное усилие, Элейн всё же смогла открыть глаза. Действие паралитического яда явно ослабевало, возвращая ей не только контроль над своим телом, но и усиливая все ощущения, каждое из которых было лишь хуже предыдущего. Горло нестерпимо драло от недавнего кашля, она не могла даже вскрикнуть, получался лишь сдавленный хрип.       В слезящихся глазах всё плыло, были лишь размытые тёмные очертания, неясные огни и смутный образ чьего-то лица, наклонившегося над ней.       — Ах, Рагнар, обидно, что ты всё же решил обмануть нас. Но я даже не злюсь. Этот дар мне даже больше вкусу, чем жёсткое мясо ничтожного жреца, — обладательница мягкого голоса почти с любовной нежностью провела пальцами по мокрому лбу Элейн, убирая прилипшие локоны волос, которые также частично закрывали ей глаза. Элейн дёрнулась от этого прикосновения с таким отчаянием, будто её коснулся нож, а не пальцы. Но деться ей было некуда. Лишь вновь лязгнули цепи, а запястья резануло болью от впившихся в кожу оков.       — Не трать попусту силы, дитя. Тебе выпала честь стать главным блюдом в пире во славу нашей Госпожи. Я здесь не для того, чтобы мучать тебя. Открой свой разум. Я сделаю так, что ты даже ничего не почувствуешь. Тебе будет легко и спокойно.       Элейн вновь почувствовала попытку околдовать её, но вновь смогла воспротивиться. Муть перед глазами исчезла, и перед ней прояснились черты молодой женщины с короткими неряшливо спутанными волосами, с тёмно-алой татуировкой на лице, которая, будто широкий шрам, пронзала жуткий белёсый невидящий глаз, как у гниющего трупа. Второй глаз мог быть вполне обычным, если бы не безумный блеск в бледно-серых радужках.       — Обязательно болтать с едой, Эола? — раздался раздражённый мужской грубый голос.       — Терпение, Хогни. Уж тебе ли не знать, что страх не самая лучшая приправа. Это первый пир за много месяцев, разве тебе хочется ощущать этот блевотный привкус ужаса?       — Некромантка уже попортила мясо своим ядом. Шея и так будет горчить.       — Не ворчи. Я рассчитала дозу идеально. Яд уже почти весь выветрился. Вон как дёргается, — ответил новый насмешливый женский голос. Элейн ясно осознавала всю обреченность ситуации, но слышать, как каннибалы обсуждают её, словно кусок мяса, было невыносимо.       — Нет, не делайте этого, — не своим голосом прохрипела она, чувствуя, как глаза заливают жгучие слёзы. Ей не выбраться. Руки скованы так крепко, что невозможно наколдовать даже самое простое заклинание. Нет сил даже кричать, звать на помощь. Да и кто бы её услышал в такой глуши…       Рагнар! Она почувствовала, как ей отчаянно необходимо увидеть его. Они были вместе, когда на них так внезапно напали. Он точно должен быть тоже здесь. Перестав дёргаться в тщетных попытках освободить руки, Элейн отвернула голову от мерзко улыбающейся Эолы к другой части пещеры. В тусклом свете свечей, расставленных по всей пещере, она увидела ещё несколько фигур. Лысеющий мясник Хогни, вертящий в руке тесак. Скучающе покачивающаяся на стуле лавочница Лисбет. Пьющий что-то из бокала конюх Беннинг. И две фигуры в чёрных одеяниях. А за ними… За ними прикованный за руки к стене висел Рагнар. Его голова безвольно упала на грудь, он явно был без сознания.       Элейн попыталась позвать его по имени, но вырвалось лишь рыдание. Это конец.       — Ну, тише, тише, — вновь заворковала над ней Эола. — Не нужно так плакать. Сейчас мы его позовём. Не переживай. Эй, Нимфанет, приведи нашего неудавшегося собрата в чувства. Думаю, ему будет интересно поучаствовать хотя бы в качестве зрителя. Пока не придёт его очередь. Кляп только не вынимай. Я видела, как он использовал Голос. Поверьте, вам не понравится.       Некромантка выудила из кармана своей чёрной мантии небольшой флакон, откупорила его, придерживая пробку какой-то тканью и предусмотрительно держа его подальше от себя, подошла к Рагнару и сунула ему под нос. Наёмник сразу дёрнулся и пришёл в себя. Он промычал что-то грозное через кляп, злобно смотря на ухмыляющуюся Нимфет. В этот момент Элейн потянула цепи, те снова лишь издевательски лязгнули, но Рагнар уже заметил её. Он зарычал и с такой силой дёрнул руки с кандалами, что из стены посыпалась каменная крошка, но крепления выдержали. Культисты, на мгновение затихшие, будто и правда испугавшись, что Рагнару хватит сил вырваться, снова осклабились.       — Какой грозный. А ведь всё могло сложиться совсем иначе. Я ведь действительно поверила, встретив тебя в Зале Мёртвых, что у тебя какая-то особая судьба. Хотя, если так посмотреть, ты всё равно послужишь нашей Госпоже, пусть и с иной стороны, — произнесла Эола, приблизившись к Рагнару.       — Отпустите его! — сквозь слёзы крикнула Элейн, понимая, как жалко звучат эти слова. Рагнар не может погибнуть. Только не так.       — Какое наивное, но очаровательное дитя, — восхитилась Эола. — Рагнар, ну что за чудо ты нам привёл. Нет, всё же жаль, что ты выбрал предать нас. Сколько прекрасных яств ты мог бы очаровать своим грозным, но таким притягательным лицом.       — Мы и сами неплохо справляемся, — фыркнул второй некромант.       — Ага, особенно Хогни, — мерзко хихикнула Лисбет. — Твоя очаровательная проплешина — гроза девичьих сердец.       — Может, уже начнём? — впервые подал голос Беннинг.       — Мои братья и сёстры изголодались? Наша Госпожа благословляет разделить этот пир с ней, — промурлыкала Эола, беря с длинного стола изогнутый жертвенный нож. Элейн заметалась на ритуальном алтаре, плача и крича, но Хогни и Беннинг схватили её за руки с двух сторон, не давая даже пошевелиться. Эола с безумной улыбкой на губах провела по щеке девушки тупой стороной клинка, будто поглаживая в утешение. А затем резко вспорола её только сегодня купленное зимнее одеяние, обнажая грудь.       Затем она, играясь, провела кончиком лезвия по животу Элейн, пока та давилась рыданиями под оглушительный лязг цепей всё ещё пытающегося вырваться Рагнара. Хотелось зажмуриться, но вместо этого Элейн лишь в беспомощной панике могла переводить взгляд с одного мерзкого лица, хищно нависшего над ней, на другое.       Жадный блеск в глазах. Гнилые оскалы. Смрадная вонь от их тел.       — Во славу нашей Госпожи Намиры! Да начнётся пир! — крикнула Эола, занося над девушкой ржавый кривой клинок. Элейн не могла оторвать взгляда от блеска холодного металла, зависшего над ней, как вдруг её тело и лицо окропились градом обжигающих красных капель. Пальцы Эолы разжались, и клинок выпал, отскочив от алтаря. Каннибалка со струей крови из рта с ошарашенным, непонимающим видом опустила взгляд на свой живот, из которого торчало окровавленное зазубренное лезвие.       В следующее мгновение на её горле сомкнулась металлическая когтистая перчатка и с мерзким хрустом скрутила ей голову. Лисбет завизжала. Держащие Элейн мужчины шарахнулись с панической руганью в сторону. Только Нимфет вскинула руки, готовясь атаковать внезапную угрозу, как тут же взлетела в воздух, чтобы затем упасть поперёк подставленного бронированного даэдрическими доспехами колена, с оглушающим треском переломившим ей хребет. Беннинг, побежавший к выходу, потерял равновесие от мощного удара в спину, упал плашмя и тут же был пригвождён полуторным мечом, пронзившим сердце.       Всё происходило так быстро, что Элейн почти не успевала увидеть нападавшего на каннибалов, чувствуя лишь, как капли крови Эолы стекают по её щекам, смешиваясь с её слезами.       — ЧТОБ ТЫ СДОХ! — взревел Хогни, выхватывая мясницкий тесак, который тут же вырвался из его руки и рассёк его лицо на две уродливые половины.       — Нет! Нет! — кричал оставшийся последним некромант, жалко отползая по полу в сторону от неминуемо приближающегося к нему тёмного силуэту с рогами.       — Такая весёлая гулянка, а Сангвина никто позвать не подумал, — произнёс даэдра, придавливая грудь хрипящего и извивающегося некроманта металлическим сапогом. — Но что хуже, так это ваше банкетное меню. Ни одной приличной бутылки вина! Такое я простить не могу, — коварно ухмыльнулся Сангвин, чтобы затем одним мощным ударом ноги раздробить грудную клетку каннибала.       Элейн, от шока переставшая плакать, могла лишь во все глаза смотреть на перепачканного кровью даэдра, который уже потерял интерес к телам, подошёл к длинному каменному столу и внимательно осматривал расставленные на нем яства.       — А не, вот есть одна, — Сангвин подхватил со стола бутылку, с хлопком выбил большим пальцем из неё пробку и залпом осушил до дна, после чего кинул её в сторону — та разбилась о стену пещеры почти рядом с Рагнаром. — Ладно, тогда я вас почти прощаю.       Затем он повернул голову в сторону алтаря, на котором лежала прикованная Элейн, и изобразил почти неподдельное удивление:       — О, Элейн, и ты тут! Какое совпадение! Смотрю, я помешал чьему-то веселью? У вас тут конкурсы? Классный алтарь, и почему я себе такой не поставлю? Я бы нашёл ему применение и поинтереснее, — хитро улыбаясь, произнёс Сангвин, подходя к затихшей девушке.       — Освободи меня, прошу, — тихо взмолилась Элейн, всё ещё не веря в происходящее. Сангвин пришёл спасти её? Этого не может быть.       — А что, ты уже уходишь? Я ведь только подошёл! Это некрасиво, милая, — издевательски поцокал языком Сангвин.       — Почему ты спас меня? — Элейн понимала, что о таком лучше не спрашивать взбалмошных богов, но слова вырвались сами собой.       — Потому что поедать молодых дев — это очень расточительно! Могли бы есть старушек, может, не так вкусно, но целее бы были. Или вот его, — Сангвин небрежно кивнул в сторону Рагнара. Элейн даже смотреть в его сторону боялась… Чтобы не увидеть нечто новое, пугающее в глазах наёмника, которые неотрывно смотрели на неё и даэдра. — Я до последнего надеялся, что они переиграют и съедят этого заигравшегося в героя довакина. Но не могу их винить, что они предпочли тебя.       — Прошу… — только и смогла выдавить из себя Элейн, которую Сангвин страшил лишь чуть меньше, чем недавние каннибалы.       — Никогда не мог устоять, когда ты просишь вот так, — с прежней издёвкой в голосе произнёс Сангвин, но схватил рукой цепи, держащие Элейн, и те рассыпались в металлический прах. Девушка тут же села, с омерзением попытавшись вытереть оставшиеся капли крови с лица, но лишь размазала их, и поскорее запахнулась в разрезанные одеяния, прикрывая наготу.       — О, кстати, ты вроде собираешь такие вещички, — вдруг встрепенулся Сангвин, подошёл к телу Эолы, бесцеремонно выдернул у нее с пальца массивный перстень с черепом и вложил в руку ошарашенной Элейн, которая сжала кольцо скорее по инерции, чем действительно желая этого. — Побрякушка Госпожи Тухлятины в твою коллекцию. Ладно, вообще чувствую, Намира там рвёт и мечет, попытаюсь уладить этот вопрос, есть мне что ей припомнить. Так что давай дальше сама тут. Все благодарности потом, так и быть, — сказал Сангвин и тут же исчез, шагнув в появившийся перед ним портал.       В пещере повисла гнетущая давящая тишина. Рагнар уже давно перестал дёргаться и греметь цепями и теперь, просто застыв, смотрел на неё. Внутри неё всё сжалось. Да, они были на волосок от смерти, но то, что тебя спасает Принц Даэдра, было невозможно объяснить хоть как-то внятно.       На плохо держащих её ногах Элейн подошла к Рагнару, стараясь не смотреть на искорёженные тела, раскиданные по всей пещере. Первое, что она смогла сделать, это достать кляп. Рагнар с отвращением сплюнул в сторону, но не произнёс ни слова, лишь продолжая смотреть на неё так, будто впервые осознал, кто она и с какими силами связалась. Это был взгляд полный презрения.       Сердце девушки болезненно сжалось. Видеть этот взгляд от любимого человека было хуже смерти в пасти каннибалов.       — Рагнар, я… — попыталась хоть что-то сказать Элейн, но слова застряли в её горле.       — Рычаг от цепей на стене, — сквозь зубы процедил Рагнар, мотнув головой в сторону. Девушка тоже уже заметила механизм, бросилась к нему, навалилась со всей силой и опустила его. Цепи с лязгом упали на пол пещеры, а Рагнар отцепил кандалы и злобно бросил их в сторону.       — Сангвин? Ещё один даэдра? — Рагнар снова сплюнул на землю, потирая запястья, все в кровавых потёках и синяках от кандалов.       — Я могу всё объяснить…       — Хватит объяснений. С меня хватит этого даэдричечкого дерьма, Элейн! Сначала эта сделка с Хермеусом, затем тот долбаный клинок, а теперь ты ещё и подстилка Сангвина? Что дальше? Будешь убивать людей во славу Дагона?       Элейн прикусила язык. Глаза жгли слёзы. Как он может говорить такое? Это было несправедливо. Они бы погибли, если бы Сангвин не вмешался. Но ещё больнее было от того, что всё, что сказал Рагнар, было почти правдой. На её руках даже была кровь человека по приказу Дагона и его Бритва. Рагнар злился, но явно даже не подозревал, насколько он попал в точку. Она не знала, что сказать. Она просто молча стояла, сжимая в руке окровавленное кольцо Намиры, стараясь не смотреть на Рагнара.       — Я ухожу. Не иди за мной. Я не хочу касаться всей этой мерзости, — бросил Рагнар и быстрым шагом направился к выходу. Элейн в слезах кинулась следом, успев схватить его за руку, но он резко сбросил её так, что девушка отшатнулась и, потеряв равновесие, обессиленно упала на холодный каменный пол.       — Нет! Не бросай меня здесь! Позволь всё объяснить! — Элейн рыдала, а Рагнар даже не обернулся, уже скрываясь во мгле прохода.       Собрав последние силы, Элейн, обламывая ногти о зазубренные стены пещеры, поднялась и вновь бросилась следом. Он не может действительно так поступить с ней!       Она выбежала из пещеры прямо в объятия ночной пурги, затмевающей взор. Рагнар удалялся, широко шагая и по колено утопая в снегу. Элейн попыталась побежать к нему, но сил справиться с высоким снежным покровом у неё не осталось и она просто упала в обжигающе холодный сугроб.       — Ты бы умер! Я бы умерла! Ты этого хотел? — отчаянно крикнула она ему вслед. Рагнар остановился, но не обернулся. А затем, так ничего и не сказав, снова двинулся дальше, пока снежная буря полностью не скрыла его из виду.       Элейн рыдала в снегу, била рукой о землю, оставляя на белоснежном покрове кровавые следы. Она потеряла единственного дорогого ей человека. Так безжалостно растоптавшего ей сейчас сердце. Она любила его. Даже сейчас. Захлебываясь и скуля, пока снег заметал её могильным ледяным покровом. Она бы всё отдала, лишь бы вернуть всё назад. Почему каждый её выбор приводит к провалу? Это несправедливо. Это жестоко.       — Так, ну хватит, — сильные руки выдернули её из сугроба и перекинули её жалко обмякшее тело через плечо головой вниз. Элейн даже не сопротивлялась. Жить ей больше не хотелось. Пусть делает с ней что хочет. — Я не для того тебя спасал, чтобы ты убивалась по этому жалкому червю. Вообще-то, я рассчитывал хоть на минимальную благодарность. Я что, так много прошу? Ладно, спишу сегодня всё на шок. Пойдём отсюда, пока ты не окоченела. Выглядишь, кстати, ужасно. Ещё немного, и я пожалею, что спас тебя.       Элейн ничего не отвечала, лишь продолжая сдавленно рыдать. Перед Сангвином открылся портал, и он с девушкой на плече скрылся в нём.