smoking area

      Юнги заваливается в свою квартиру, бросая два кошачьих лотка на пол в коридоре, а сумку с котятами аккуратно ставит рядом, выпуская малышей наружу. Сначала они замирают на месте, потому что, видимо, новое место их пугает, но принюхиваясь, они бегут втроем изучать одну комнату за другой. Следом за Юнги в квартиру заходит Чимин, держа в руках маму-кошку. Он выпускает ее, а сам начинает раздирать короткими ногтями внутреннюю часть ладоней и запястья. В отличие от своих детей, Сокровище с осторожностью ступает мягкими лапками по новому месту, тщательно обнюхивая стены, пол, кроссовки Юнги…       Старший поворачивается к младшему.       — Покажи, — требует он, перехватывая парня за локти, рассматривает расчесы на руках. — М-да уж. Разувайся, сейчас мазь дам.       Юнги снимает с себя кроссовки, быстро проходит вглубь квартиры, переступая через котят, которым резко захотелось перепрыгивать друг через друга. Начинает шарить по шкафам, в поисках нужного тюбика. Бесшумно в квартиру проходит и Чимин.       — А откуда у тебя мазь от аллергии? — интересуется Чимин.       Юнги отвлекается от поисков, думая над ответом. Не хотелось бы вспоминать историю появления этой мази в квартире, но старший решается ответить максимально честно.       — У бывшего была аллергия на собак.       — А… — издает понимающе Чимин.       — У нас с ним все закончено, ты не думай, — начинает оправдываться Юнги.       Кусая нижнюю губу, парень понимает, что последнее было явно лишним. Какое дело Чимину до него и его отношений? Черт… Неловко.       Старший находит мазь. Снимает крышечку: она слетает с тюбика характерным хлопающим звуком.       — Давай руки сюда, — Мин жестом подзывает парня к себе.       Чимин подходит ближе, протягивает руки. Старший выдавливает небольшое количество мази на внутреннюю сторону его ладоней, немного на запястья. Бережно растирает подушечками пальцев шершавую от постоянных расчесов кожу. Снова молчание, но Чимин первым его нарушает:       — Так значит ты гей?       Юнги приподнимает обе брови от неожиданного вопроса. Нет, этот вопрос никак его не удивил, он просто не думал, что Чимин задаст его в такой обстановке.       Втирая средство в кожу, старший долгое время молчит, а потом, когда заканчивает, закрывает мазь и дает ответ:       — Би.       — Понятно, — кивает Чимин. — А я вот гей.       Юнги отвечает неоднозначным: «Угум», возвращает мазь обратно в выдвижную полку.       — Я могу тебя обнять, хен?       А вот этот вопрос Юнги шокирует, но на лице он по-прежнему «держит» маску полной непоколебимости.       — Зачем?       — Просто, — пожимает плечами Чимин.       Юнги повторяет его жест и, смутившись, опускает глаза вниз. Кивает.       Он стоит по стойке «смирно», не двигается и даже не дышит. Чувствует как тело Чимина прижимается к нему и это тепло передается через одежду, кожу, пальцы и разливается по его венам, артериям. До мозга доходит и лицо становится ужасно красным, как во время лихорадки. Запах от Чимина знакомый, такой родной и приятный, совершенно не навязчивый. Успокаивающий. Ассоциируется с домом, с родным домом, с мамой, папой и Холли. Юнги смеется и приобнимает Чимина за талию, утыкаясь в плечо.       — Хен? — вдруг издает своим тоненьким голоском Чимин. — Ты чего смеешься?       — Подумал, что ты у меня с мамой ассоциируешься, — смеется Юнги младшему в плечо.       — С мамой? — подхватывает он смех парня.       Смех Чимина не тихий, он громкий, открытый. Парень не стесняется смеяться, он идет у него из самой души — такой чистый и при этом не напряженный. Как у ребенка: искреннего и открытого миру.       Что-то щелкает внутри. Чимин притворяется, да и ассоциации с мамой надуманные. Зачем он задал этот вопрос, откуда же мазь в этом доме? Юнги был слишком чувствителен к таким вещам, он вообще не вспоминал о том, по какой причине эта мазь оказалась здесь, а Чимин спросил и тем самым заставил старшего вспомнить. Вспомнить то, где болело, вспомнить то, куда ударили.       В его голове четко закрепилось: младший притворяется хорошим, а на деле хочет сделать больно. Снова. Юнги еще не отошел от старых отношений, поэтому так больно и неприятно.       Юнги дотрагивается губами до его шеи, шрамы на которой от постоянных расчесов царапают его собственную кожу.       — Хен… — Чимин переходит на шепот. — Что ты делаешь?       Старший не отвечает. Мозг не соображает. Старые воспоминания нахлынули от нехватки нежности, от нехватки человека рядом, а Чимин ведь такой удобный вариант. Неразговорчивый «учетник» со второго этажа, стесняющийся и такой смущенный, старающийся показать себя только с хорошей стороны, но сам по себе любопытный и от этого так сильно раздражает. Своими вопросами он тормошил внутри мозга старшего ту полку, которую он запер на ключ и собирался вообще никогда не открывать, а Чимин настойчиво, но неосознанно ломал чертов замок. Зачем? От любопытства? Испытывал ли он чувство вины? Нет, конечно, он же, блять, даже не знал, что находится внутри этой полки.       Юнги после его вопросов знатно припекло зад, и он подумал, что нужно проучить малого. В следующий раз не будет лезть с дурацкими вопросами.       Кончик влажного теплого языка касается кожи Чимина. Только тогда младший дает отпор. Он отталкивает Юнги и тот ударяется спиной о настенный шкафчик.       — Что с тобой, хен?! — кричит Чимин.       — Я думал, тебе понравится, — с ухмылкой отвечает Юнги.       Десять минут назад все было хорошо. Не было никаких пошлых намеков, понятно дело, Чимина напугает такая настойчивость. Неожиданная настойчивость с пошлой подоплекой.       — Ты издеваешься, Юнги-хен?!       Чимин начинает нервно ходить по квартире, собирая маленьких котят, что уже успели разбежаться.       — Что ты делаешь? — спрашивает Юнги.       — Я думал, ты нормальный, — с глубоким разочарованием отвечает Чимин. — А ты совсем с головой не дружишь.       — Ты сам предложил обняться, — вздыхает Юнги.       — Обняться! — кричит Чимин, чем пугает маленького Джея, которого держит в руках. — Обняться! А ты меня целуешь!       — Не кричи, — спокойно говорит старший. — Джея пугаешь.       Он кивает на рыжего котенка в руках Чимина, а в ответ получает недоверительный осуждающий взгляд.       — Напугал, знаю, — Юнги делает шаг навстречу.       Чимин делает два шага назад.       — Сделаешь еще шаг и наступишь на Фиби, — говорит Юнги. — Просто, понимаешь, на секунду захотелось дотронуться до человека…       Младший хмурится и недовольство только растет.       — Ты сам задавал мне странные вопросы, черт…       — И что? — удивляется Чимин.       — Хотел проучить.       — Проучить?! Ты идиот.       — Знаю, — Юнги опускает голову. — Выпусти кота из рук, опять чесаться начнешь.       Чимин послушно опускает котенка на пол и тот сначала приходит в себя, потом видит собственный хвост и начинает следовать за ним, кружась, и вскоре падает.       Юнги умиляет эта картина, но, когда видит глаза Чимина, говорит единственное:       — Прости… Не знаю, что на меня нашло.       Чимин выходит из гостиной, в коридоре быстро обувается и покидает квартиру, громко хлопая дверью.