Золотце неба

Крылья безмятежно трепещут в синеве неба, ветерок мягко колышет пару косичек, пробирается под перья. Венти нравится летать — Венти рожден летать! Ветра смеются вместе с ним, как его хорошие верные друзья. Где-то там, внизу, журчит река и поют влюблённые птицы. Цветут яблони, и яркие цвета зелени, то и дело мелькающие на земле, приятно кружат голову. Один из весенних ветерков силится поднять его выше — такой забавный! Но Венти совсем не против, он, играючись, взмахивает большими белоснежными крыльями, проносится над облаками, в следующий же миг падая в их влажные объятия. Кожа чувствуется немного холодной, почти ледяной. Кажется, он слегка перебрал с высотой. Однако разве существует такое понятие, как «высота» для того, кто подобно ветру, никогда не падал на землю? Может, только пару раз, но… Венти не хочет думать об этом! Он заливно смеётся, прикрывая дивные бирюзовые глаза. Тяжесть перехватывает поперёк живота — на этот раз слишком низко. Ветры тревожно завывают, а птицы уже где-то гораздо дальше, спешат улететь, пока он… Падает на твёрдую выжженную землю.

***

Почему? Ну почему! Почему он не услышал шорох сети и клятых стрел-транквилизаторов, что сбили его с любимого полёта? Почему не заметил людей, которые пустили эти гнусные орудия в него? — Эй, я же ничего плохого вам не сделал, зачем вы так со мной! И с другой стороны — он сразу же поник, уткнувшись носом в подушку, — Венти понимал, что у них была причина. Они называли его драгоценным. Ему было интересно слышать это, когда его норовили запереть в наоборот совсем нищие сырые клетки. Люди любят драгоценности, и у них своё понятие насчёт них, нежели чем у дикой природы. Должно быть, они хотят получить за его поимку что-то очень хорошее и дорогое. Но Венти всегда был против — эти люди же могли быть счастливы и без того, что называют «драгоценностями»! Мальчишка потряс головой, стараясь стряхнуть въевшуюся в горло обиду. Странно, под ним было что-то мягкое и приятное на ощупь, точно лепестки сесилий. Но… не мог же кто-то сорвать целое поле ради одного лишь удобного места для сна… нет, этот материал был чем-то другим, чем-то таким, что носили знатные дамы при больших дворах. По крайней мере, ему хочется верить в то, что ни один цветочек не был тронут. Тем не менее, это до сих была не грязная серая клетка. Это была… комната в каком-то из тех огромных домов, где жили люди, которые давали указания другим людям. И… не значит ли это, что те, кто его поймали, поставили его в те же условия, в которых предпочитают жить сами? Он снова встряхнул головой — как сложно в этот раз! Раньше с первых секунд можно было понять, зачем конкретно его вырвали с привычного полёта и что намереваются сделать. Ангел почувствовал сдерживаемое человеческое дыхание вдали комнаты, это лишь значило то, что кто-то дожидался его пробуждения. Этот человек сидел за столом с письменными принадлежностями, желтовато-белым от количества пергамента на нём. Мужчина был невероятно высоким, имел каштановые волосы с длинным тонким хвостом, а ещё он красиво и тепло одет, как мог судить Венти, слабо чувствительный к смене температуры. «А-ри-сто-крат», — вспомнилось это неоднозначное определение из уст городского народа. Да, эти люди были особенными среди всех остальных. Редко встречались на окрестностях городов, редко ходили в лес, редко в чём-то нуждались и никогда — никогда не дружили с обитателями дикой природы, а, значит, не были друзьями ветру. Мужчина неспешно повернулся, и взгляд его зацепился за пойманного ангела, осматривая с головы до ног. Взгляд глубокий, тяжёлый, заставляющий поёжиться. Взгляд глаз, странных, таких необычных по цвету — похожих на золото. Металла, соблазняющего людей делать такие плохие вещи. — Хочешь получить бесполезную гору золота в обмен на мои крылья? — со всей серьёзностью спросил Венти. Глаза мужчины прищурились, — Хотя… ты охотник, верно? Один из тех, которые хотели использовать мой голос, чтобы приманить моих друзей, как дичь! Я знаю, что мясо и шкура зверей необходимы для вас, как и для волков Андриуса, но когда дело доходит до убийств ради этих… этих безделушек, как же вы мне не нравитесь! Ангел дёрнул большими крыльями, подняв нешуточный шквал в комнате. Все записи на столе незнакомца разом перепутались, слившись в несколько рваных комков бумаги и чернил. Люстра на потолке клялась собственным креплением не падать. У стола близ постели прозвучал пронзительный звон посуды. Похоже, от угощений юноша решил отказаться. Венти отпрянул ближе к изголовью кровати, запоздало поняв: крылья не были связаны, а на его конечностях не наблюдалось ненавистных кандалов. Ничего, что могло бы сейчас помешать ему улететь. Это… совсем не похоже на те разы, когда он невольно имел дело с охотниками. В полной растерянности Венти наблюдал, как незнакомец поднялся на ноги, невозмутимо отряхнув рукава. — Кхм, у тебя полно причин избегать нашего общества, — мальчишка вздрогнул, услышав этот невероятно глубокий бесстрастный голос. Этот человек… даже Венти не способен понять, что он чувствует прямо сейчас, чтобы осознать его намерения, — Можешь называть меня Чжун Ли. Я понимаю, что ты можешь быть напуган и обижен в ответ на наши действия. Тем не менее, поверишь ли ты мне, — сказал он, и юноша уже знал: таким верить опасно, — если я скажу, что пока ты здесь, никто не посмеет причинить тебе вреда? «…пока ты здесь» — лицо юноши скривилось. Что значит это условие? Он угрожает ему в случае неисполнения? Предупреждает? Успокаивает или обманывает? По этому каменному выражению и ровному дыханию ничего нельзя понять! — И что же ты собираешься делать со мной, мистер ари-сто-крат? — выплюнул последнее слово Венти, сложив руки на груди. Чжун Ли глубоко вздохнул, очевидно разочарованный. Будто хоть один похитивший его человек мог ожидать что-то иное, — Знаешь что? Я… я не хочу быть проданным ни целым, ни по частям. «Если Двалин узнает об этом, от поселения не останется даже пепла. Хорошие люди не должны страдать из-за плохих. Наверняка этот большой дом охраняют ещё сотни таких, как этот… Чжун Ли, только вооружённых до зубов и готовых на всё за золотую монету». — И драться я тоже не хочу. Видимо, где-то это «иное» всё же притаилось. Золотые глаза вмиг расширились. Он с изумлением следил за тем, как руками тот обнял красноватые колени, склонив голову над ними. Тело до сих пор помнило ту грубость, с которой его опустили на землю. Большие сильные крылья постепенно скрыли хрупкую фигуру мальчишки. Окно позади него засветило солнечными лучами, очертив контуром каждое взъерошенное перышко силуэта. — Тебе нет нужды обороняться, — медленно отделил статный мужчина, напоминая самому себе о чём-то очень важном. Он сделал шаг вперёд, но порыв ветра остановил всякое начинание, — Я не желаю зла ни тебе, ни твоим друзьям. — Тогда зачем тебе красть меня с моего дома? — голос дрогнул, заставив Чжун Ли больше того — застыть, — Это неприятно, знаешь ли. Так незаметно подкрасться со своими дурацкими сетями и отравленными дротиками. Твои товарищи могут гордиться — поймали редкую наживу, даже я не встречал никого похожего на меня. Мужчина нелегко сглотнул. Должно быть, он недостаточно ясно выразил свои текущие намерения. Или этого ангела беспокоит что-то ещё? Вероятно, действие яда ещё сказывается на его сознании. Группе императорских охотников было приказано оставить как можно меньше повреждений на теле объекта. Чжун Ли свои глазами видел малые полосы на открытой спине от ран. Точно такие же светло-красные, как человеческие. Удивительно, что они зажили так быстро, и при этом сонная отрава подействовала настолько явно, что даже не каждый бы смертный лёг на такое долгое время, как это сделал ангел. Должно быть, он и правда зол, но отчего-то сдерживается, зная, какой силой обладает. Его крылья — смертоносное оружие, способное рушить горы, всё Ли Юэ об этом наслышано. Чжун Ли неимоверный дурак, раз приказал обойтись без элементарных принципов сдерживания, а был бы на его месте кто-то другой — снесло бы первым порывом со стороны на вид хилого юноши. До чего дивное пацифистское, но чертовски мудрое существо перед ним. Даже мысль о том, чтобы продать его за трон чужого королевства, кажется абсолютно идиотской. — Чжун Ли… так тебя зовут другие, человек? — лицо ангела выглянуло из-за плотного оперения, его яркие, словно бы мерцающие от связи с ветрами, бирюзовые глаза с недоверием смотрели куда-то вглубь души. Жаль, всё равно этого каменноголового до сих пор не пробивало на хоть какие-нибудь проявления эмоций! Мужчина слабо кивнул, сцепив руки перед собой, чтобы ангел мог хорошо видеть: ни в его ладонях, ни в рукавах не осталось ничего, хоть близко напоминающего оружие, которым бесчисленными случаями пытались сбить его браконьеры с полёта. Вот только была одна цепляющая деталь на его коже — угольно-чёрная чешуя с прожилками чего-то блестящего, будто бы… золотого, покоилась на его кистях и была дальше, уходя под рукава его строгого, жёсткого на вид, костюма. — Могу я узнать твоё имя? — собрав всю возможную мягкость в голосе, поинтересовался он. Нужно показать вольному ангелу, что здесь не будут столь жестоко трепать его свободу — лишь один неприятный момент на то, чтобы… привлечь его внимание. Небольшое давление, не более того. Может, в конце концов удастся опустить ту до жути малозначимую деталь, что Чжун Ли — или просто Моракс, как с неприкрытым благоговением нарекают его обитатели природы, живущие врозь с людьми, — не первый месяц собирает каждую крупицу информации о нём. К сожалению, юноша был до истерического смеха проворным, когда замечал кого-то у себя хвосте. С людьми всё действительно иначе: почему-то раз за разом молодой ангел тянулся к ним, старался довериться, поверить в лучшее, до последней секунды, пока в него не полетят горящие стрелы. И единственные мысли насчёт всей сущности этого прекрасного мальчика, которые смог вынести Чжун Ли для себя: не любит показывать силу, не любит тесности, не терпит покоряться. Верящий, но не наивный. Инфантильный, но не глупый. А ещё все легенды описывали его гораздо менее… живо, нежели это есть на самом деле. — Охотникам нельзя знать имя своих жертв, — тихо ответил Венти, раскрыв купол из белоснежных крыльев. На пол посыпалась пара неестественно лёгких перьев. Зачаровывающее зрелище. Чжун Ли потерял ритм собственного сердца — на живо-розовых щеках ангела блестели слёзы, — Я просто хочу уйти, хорошо? Знаешь, мне ведь даже некому рассказать об этом вероломном похищении. Двалин плохо справляется со своим гневом, а Андриусу только и нужен повод, чтобы стравить огромную стаю с невинным народом ваших земель. На лице мужчины наконец прояснилось хоть что-то. Чуть вздёрнутые брови, задержанное дыхание, поджатые губы и горящие глаза. Может, удивление? Так… похожие на людей существа выражают удивление, верно? Всё было понятно с ними, пока не появился он, кто сейчас стоит прямо перед ним, — кажется, даже чуть ближе, чем минуту назад. — Вы не всегда понимаете, что следует за вашими поступками, это нормально, всему можно научиться, если вовремя осознавать совершённые ошибки. Но ведь ты всё понимаешь, верно? Быть может, ты тоже не совсем человек, хотя очень хочешь жить рядом с ними. Слушай, Чжун Ли, я просто хочу домой, на зелёные поля, где постоянно дует ветер. — Чистые слёзы упали на гладкую ткань, мгновенно впитываясь. Юноша нервно смял её в руках. Нет, дальше всё как по накатанной, — почему-то он не видит никакой реакции на показанную жалость. Обычно, когда Венти сжимался в комочек и плакал, некоторые люди становились мягче, старались убрать из своего тона всякую агрессию, другие просто уходили, не желая больше видеть его, а третьи… третьи поили, кормили и отпускали. И плевать, что все «третьи», кого он встречал, часто были с «четвёртыми» — теми, кто всё затевал и даже слова «тише» не ронял при виде ангельских слёз. — Просто скажи мне своё имя, хорошо? Я совершенно не боюсь привязаться к тебе, — на этот раз Чжун Ли шагнул ближе, не встретив никакого сопротивления. Должно быть, пойманный слишком устал думать о плохом и плохих людях, — Это может считаться подтверждением моих мирных намерений? Ангел сам не совсем понял, в какой момент разрешил странному нечеловеку касаться своих щёк, стирая с них влажные дорожки. То ли это было помутнением восприятия из-за противного яда, то ли дурной аурой статного аристократа. Венти неожиданно нашёлся очень недоверчивым ещё и к той мысли, что его слёзы также могли быть чем-то драгоценным. — Венти… Венти — моё имя. — Превосходно, оно точно тебе подходит, — нота довольства звучала в глубоком голосе. Никак не поощрения — отныне знакомый мужчина, казалось, был искренне рад ответу, — Итак, Венти, ты сможешь беспрепятственно уйти в тот же самый момент, как я уверюсь в твоём полном здравии. Больше никаких преследований и гонений со стороны людей, в противном случае… — взгляд золотых глаз сник, Моракс отчего-то понял, что слова «приговор к смертной казни» не звучат так уж достойно рядом с ангельской сущностью, — …скажем, они больше никогда не смогут обидеть кого бы то ни было. — Но… разве жажду наживы можно как-нибудь перекрыть? — недоумевал ангел, окончательно перестав лить новые слёзы. Казалось, этот мужчина и без них не захотел бы причинять ему боль. Верить таким опасно, но отчего-то кажется, что не поверить заставит ныть и болеть что-то такое внутри, что не боится ни единой опасности. — Поверь мне, никто не тронет тебя ради обогащения, если будет знать, что потеряет при этом гораздо больше, — лёгкая, почти незаметная смешливая нотка выбилась из общей серьёзности. А потом сразу же выровнялась до прежнего линейного тона, когда мужчина отстранился, — Полагаю, тебе необходим дополнительный отдых. Прошу прощение за это, у нас не было информации о твоей чувствительности к снотворному. Неожиданно юноша хихикнул, в глазах разгорался озорной огонёк. — Нет, Чжун Ли, я сдаюсь в попытках это понять. — Венти раскинул руки, зевнул, вытянув изящную спину. Крылья выпрямились, позволив ещё раз увидеть себя во всей белоснежной красе. Удивительно, но комната была действительно достаточно просторна для их полного размаха, — Я помню, что уже где-то встречал твоё лицо, значит, это ты был одним из тех, кто затеял охоту на меня. Почему же сейчас ты… предлагаешь что-то мне, вместо того, чтобы взять то, что хотел сам? — На данный момент я не вижу необходимости удовлетворять твоё любопытство, — он сел на стул возле письменного стола, но на этот раз всем телом был повёрнут к пойманному и даже не связанному, — Мы сможем обсудить всё через некоторое время, когда твой разум полностью проясниться. До тех пор, Венти, отдыхай. Здесь никто не навредит тебе. Чжун Ли положил подбородок на сомкнутые в замок пальцы. Что за отвратительный вкус у людишек, гоняющихся за ним? Всего на секунду воображение нарисовало вытянутые линии цепей и кандалов на розоватой коже — и времени хватило, чтобы пришлось сдерживать жгучие чувства злости на самой кромке сжатых челюстей. Наверное, Венти заметил эту реакцию, судя по его малость неуверенному взгляду и недовольному ветру в помещении. Юноша сглотнул, отдалившись в самый край — почти что вплотную к стене, оставив лишь небольшой проём для резкого броска в любую из сторон. Моракс правда хотел приблизиться, однако его намерения до сих пор оставались туманными для вольного ангела. Он осёкся в тот самый момент, когда даже не глядя бросил прежде идеально выглаженную одежду на кровать. — В случае, если тебе что-нибудь понадобиться, слуга явится по первому звону, — странно долго придерживая дыхание, с заметной хмуростью и закрытыми глазами, указал на скромно вписанный в интерьер комнаты колокольчик, — Но тебе будет желательно встретить её в более… закрытом виде. Ангел вопросительно склонил голову к плечу, переводя взгляд то с брошенной одежды, то на собственный белоснежный наряд с аккуратными вставками, по цвету очень напоминающими золото, но им не являющиеся. Что не так с его одеждой? В ней удобно летать и, вообще, она определённо нравится ему! Что-то в его мыслях смотрело на оголённый плоский живот, украшенными бирюзовыми орнаментами бёдра и боролось за рациональность. В конце концов… он ведь и правда не часто встречал, чтобы люди носили что-то подобное. Верно, ведь людям не нужно летать, чтобы чувствовать себя свободными, а для него полёт — неотъемлемая часть жизни! Почему он должен менять собственный комфорт на какое-то там «при-ли-чие»? Тяжёлая тёмная дверь закрылась с щелчком. Венти осмотрелся, обнаружив только беспорядок, который сам же и устроил. Казалось, в нём не хватало одной детали — кучи занудных бумажек на письменном столе. Несомненно, Чжун Ли один из тех, кому нравится расписывать эти чрезмерно формальные и путающие страницы текста. — Неужели хоть кто-то из них смог осознать свои ошибки и теперь пытается их исправить? Юноша закутался в неожиданно тёплые простыни. Пускай прохладный покров листвы нравился ему чуть больше, тут всё равно было довольно комфортно. Ровно до того момента, пока он не сможет парой взмахов покинуть это место, чтобы никто даже пискнуть о побеге средь бела дня не успел. Сейчас же... его крылья слегка немели на концах и больно зудели в некоторых местах, покрытых красными пятнышками от ран. Новый знакомый отнюдь не прост, раз знает: полёт на таких действительно чреват риском попасться в руки к другим охотникам, которые могут и не быть столь же понимающими, как Чжун Ли. Венти бросил взгляд в широкое окно прямо над кроватью. Здание было высоким, плюсом ко всему размещённым на природной возвышенности. Открывался чудный вид на львиную долю города. Он не так уж и часто бывал внутри городских стен: к сожалению, сколько бы волшебных существ не приходилось ему друзьями, никто из них не ведал о способе достойно скрыть пару непропорционально больших крыльев. Они всегда привлекали много внимания, но, несмотря ни на что, Венти очень любит их. Он любит всё, что было дано природой. Он любит жизнь и любит людей, как бы больно не жалился скверный яд их стрел. Просторный двор окружали каменные стены, на которых всё ходили туда-сюда стройные люди. И вправду, ангел нисколько не ошибся: такие же крепкие, как Чжун Ли, и такие же вооружённые, как те, что напали на него одним милым днём. Интересно, неужели этому странному нечеловеку удаётся уживаться с людьми, находясь постоянно… настолько рядом?