Золотце неба

Всё ещё немного ранее… Сбежать из волчьего логова оказалось не так просто, как думал Венти. Андриус, кажется, затаил на него какую-то глубокую личную обиду, иначе объяснить, почему взгляд его был так одновременно зол и тревожен, всё не получается. Неужели с ним остался людской запах, который Борей почти наглухо не переносил? — Быть не может, — юноша смахнул глупые мысли взмахом крыла, шепчущим голосом высказывая мысли вслух, — Я точно помню, что развеял всё ещё до прихода Двалина… Венти упал в объятия мягкого гнезда, что построили ему верные волчьи друзья. Скука смертная! И зачем только Борей сказал держать его здесь, в отдалённой, жутко одинокой и оттого просто морозящей норе! Даже Рэйзор, мальчик, с которым они мимолётно пересеклись, когда Анели буквально приволокла ангела к вожаку, по всей видимости, в надежде получить от него совет… да он просто отказался поиграть с ним, смотря, как на больного щенка! Охрана парой центнеров и когтистыми лапками встала у зашторенного ледяными корнями выхода. Из этой части логова другого выхода не предусмотрено, а каменистая земля слишком плотная, чтобы удалось прокопать отдельный тоннель для побега даже такого прыткого мальчишки, как Венти. Хотя в том, что он был совсем один здесь, тоже виднелись какие-то выгоды. Никто не заподозрит его в мятежных намерениях, если не будет видеть непосредственно, верно? Возможно, он правда поступает плохо со своими друзьями таким образом, однако… он же на самом деле не хочет ничего плохого. Холода Драконьего Хребта во многом помогли остановить распространение болезней из гниющего тела Дурина. …но сейчас Венти не чувствует, что холод способен облегчить его личное поражение. Рядом с кем-нибудь ему было значительно комфортнее, и в этом есть большая светлая правда.

***

А теперь поближе к настоящему времени! С точки зрения любого здравомыслящего человека, Чжун Ли слишком мало покидал своё рабочее место. — Знаешь, Сян Лин, порой мне кажется, что Его Величество спит на том же самом месте, где принимает все решения… — на манер таких нелюбимых ею сплетен шептала Ноэлль на ухо подруге. Навряд ли бы кто-то услышал их в пустом душном коридоре, но она все равно проявляла какую-то нездоровую осторожность, — Так странно, в его кабинете же даже кровати нет. И постель заправить некому, и пыль прибрать… — Отец говорил, что аппетит Его Величества совсем не проявлял себя эти дни, — со скептическим выражением добавила повар. Она вздохнула, глубоко замыслившись, — Ничто не перебивает так вкус блюда, как тоска. У дворца за последнюю неделю резко сократилась охраняемость. Вся стража перешла на более отдалённые от центра места. Придворный сад же стал едва ли не проходной площадкой для посторонних — открытости территории можно было лишь изумляться и гадать, к чему столь неоднозначные перемены. До тех пор, пока эта самая причина сам по себе не явился перед глазами совсем недавно обретённых подруг, сверкая лазурными глазками и навевая странно нежного сухого ветра большими крыльями. Тогда-то стало ясно одно — именно его так искренне ждал их уважаемый правитель. Подумать только! — Верно, Его Величество же тоже человек, нельзя плевать на его чувства! — уверенно заявила Ноэлль. Возможно, она слегка романтизировала ситуацию, о которой знала лишь односторонне, и, скорее всего, даже громче, чем хотела бы, но… Да нет же! Иного объяснения этому быть не может! — И что же вы собираетесь делать с этим, девочки? Неожиданно раздался третий голос из-за угла. Кэ Цин, словно самая настоящая кошка, грациозно шагала навстречу чрезмерно решительным работницам. — И как тебе только удаётся так подкрадываться! — негодовала Сян Лин, обращаясь явно не к одной лишь Кэ Цин. Девушка сдержанно посмеялась, с лукавством глядя на давнюю знакомую. На службе многие знали её, как символ самого воплощения лиюэйского формализма. Впрочем, человеком она была разносторонним. Острые чувства Нефритового Равновесия сыграли на странную несмешную шутку девушкам. — Расскажите мне подробнее о том, что знаете, — строго произнесла Кэ Цин, достав пару скреплённых листов бумаги откуда-то, откуда никто из них проследить не успел. И губы её искривились так по-хитрому и едва ли по-доброму, что девичьи сердца перехватило отнюдь невесёлым предвкушением их будущих приговоров. Сплетни во дворце были последним в списке желательных роскошей. — Только удалимся в мой кабинет, — Кэ Цин проложила сжатую в кулак руку к усмехающимся губам, прикрыв глаза. Очевидно, размышляла над сложными и одновременно такими понятными остальным вещами, — Посмотрим, что мы можем сделать вместе с вами. Ноэлль удивлённо ахнула, прикрыв рот ладонью. Всё больше и больше она узнаёт последними днями в этом волшебном мире. *** В движениях девушки отражалась некоторая напряжённость. Во взгляде же читалась полная уверенность. И признаться, Чжун Ли не сразу обратил на неё внимание. Заметив её осторожное молчание, мужчина поднял глаза, оторвавшись от созерцания вечно забитого письменного стола. — Благодарю за внимательность, однако ближайшая назначенная встреча не ближе следующей недели, — первым делом заявил Моракс, уже давая понять, что едва ли сейчас в желании принимать кого-либо, — Это что-то срочное? Тон его был монотонен и безрадостен. Даже больше, чем обычно, и это выдавало с потрохами накопившуюся усталость. Впрочем то, что настойчивый стук в двери был замечен и отвечен уже говорило о том, что у них есть все шансы. — Глазурные лилии цветут, Ваше Величество. Чжун Ли изменился в лице. Было ли это удивление, смешанное с приглушенной неверием самой что ни на есть настоящей радостью, понять Кэ Цин было сложно. Вернее, за едва приподнятыми бровями и немигающим взглядом можно только предполагать реальные эмоции правителя. Но она свою маленькую роль выполнила — и этом была главная причина довольной кошачьей ухмылки, как только девушка смогла полноправно развернуться, попрошенная сейчас же покинуть помещение, чтобы дать засидевшемуся змею немного свободы. *** — Где Солнце встречается с Небом… Лёгкий ветер нёс на себе тяжесть прошедших лет, навсегда закрепившихся льдом в сознаниях тысяч людей. И был он холоден, словно смерть, настигшая сотни из них. — Пусть заплачет зима да вечным сменится летом. Прежде блекло-жёлтые, окрамлённые сухим коричневым, листья деревьев слабо покачивались, отзывчиво шепча своими стоголосыми песнями в ритм нежной мелодии, разносящейся округами. — И яблони даруют Небу белый свой цвет. Чистый юношеский голос лился сладостной рекой, принося утешение всем, кому был мил напев его светлой души. Чжун Ли притаил дыхание. Глазурные лилии у ног таинственного музыканта распустили головки, приподнявшись, распрямившись — всё, лишь бы уловить тонким неповторимым слухом каждую ноту, слетающую, подобно первой ласточке, с его певучей лиры. — Чтоб единым царствием в мире были радость, воля и смех. И всё это воспринималось словно чересчур явный сон, чарующий его уставшее сознание. В эту часть сада редко кто наведывался. И цветы, растущие здесь, не поддавались никаким средствам — они неумолимо вяли, истощённые ещё свежим для них горём. Моракс ходил вокруг них долгое время, пытался что-то сделать собственными силами, но каждый раз… каждый раз терпел неудачу. Был слишком неосторожен, пусть выверял каждое своё движение с педантичной точностью. Слишком тороплив, тратя на уход за дивными прихотливыми бутонами часы, вырванные с корнями из плотного графика. Слишком груб, обращаясь с каждым блеклым лепестком, точно с каждой пылинкой праха навсегда павшей союзницы. Но её не могло быть здесь. Ни во сне, ни наяву — и это терзало его каменное сердце ровно столько же, сколько болезненное неверие, проявившееся в первом шаге… …И растворившееся напрочь во втором. Это правда был он — тот, кого Моракс в последнюю очередь ожидал здесь увидеть, но кого по-настоящему надеялся, как только услышал мимолётное дуновение ветра. «Девушка сидела на коленях над льнущей к её бледным рукам лилией. Она улыбалась бескровной улыбкой — всё вокруг стихало, прекращало движение, лишь для того, чтобы услышать её тихий голос. В глазах Гуй Чжун была сила. В её руках же она таяла с каждым днём всё стремительнее, и это становилось живым кошмаром для того, кого эта сила привела туда, где он остался до сегодняшнего дня. — Мудрость канет вместе с жизнью её несущей, и всё обратится пылью, — вздохнула она, оборачиваясь к пришедшему. Сегодня небо было затянуто предгрозовыми тучами, и в волосах её не виднелось даже намёка на их природный блеск, — Поэтому я передаю эти знания тебе, Моракс. Я не нуждаюсь в благодарности. Гуй Чжун определённо говорила в общих чертах, но её слова мужчина принял ближе, чем… хотел бы сам. — Я забочусь о тебе исключительно из собственных пожеланий. Очередной отказ от приёма пищи будет расценен как отказ от обязанностей- Девушка перебила его внезапно громким смехом, и глазурные лилии вокруг поднялись, распустили головки, вторя её загадочному веселью. — Прими мои искренние извинения за грубость, — прикрыв губы слегка помятым рукавом, властительница продолжала слабо хихикать, взглядом прищуренных сероватых глаз ловя корзинку фруктов в его руках. В последнее время это было единственным, что та соглашалась есть, — Сегодня я не могу принять твою заботу, каковым бы ни был её мотив. Моракс вздохнул, оставаясь на месте. Он опустил угощения, бросая последний взгляд на её болезненно худую фигуру. — Я понял. Не буду мешать тебе проводить время наедине. Улыбка пропала с вечно молодого лица. Гуй Чжун была по-настоящему благодарна ему, горному дракону, что был прирождён всегда руководствоваться эгоизмом и понятием выгоды, за… всё. Глядя в спину уходящему мужчине, Гуй Чжун была благодарна ему за, по меньшей мере, всё. Он поймёт многое позже. И обязательно поймёт то, что уходить сейчас было большой неисправимой ошибкой». Моракс стоял напротив крылатого юноши, выжидательно покачивающегося ногами на ветви дерева. — Тебя зацепили эти красивые цветы, да? — беззаботно спросил Венти, не тратя время на приветствия. Он до сих пор казался просто слишком яркой иллюзией наяву, вырвавшейся из сна лишь из-за того, что Чжун Ли уделял ночному времени слишком мало внимания, — Мне стало жаль такую чудесную полянку, когда я увидел, как печалятся эти лилии. Я не знаю причину их грусти, но, кажется, после того, как я спел им, стало лучше. — Твоя музыка действительно творит чудеса, — Моракс согласно кивнул, оказавшись гораздо ближе. Венти был на расстоянии вытянутой руки, но подозрительный прищур его говорил о готовности разорвать эту тонкую связь в любую секунду. Большие крылья пушились, непроизвольно раскрывшись, чтобы хрупкий силуэт ангела на фоне золотисто-зелёной листвы казался гораздо больше, чем был он на самом деле, — Слышать её в непосредственной близости великая честь для меня. Уголки губ властителя приподнялись. Большие глаза юноши с интересом следили, как неспешно и осторожно, принимая любое резкое движение за табу, руки мужчины показываются спереди. Без прежних перчаток — они пали ещё за спиной статного господина. Без какой-либо защиты или прикрытия, покрытые крупной острой каменной корой, словно настоящей драконьей чешуёй. Он протянул одну из кистей вперёд, держа в ней спелое красивое, словно летний закат, яблоко. То, что он прихватил его с собой, не было заранее спланированным шагом. Скорее просто ещё одним последствием надежды, которая так плотно засела в его груди. — Тебе не нужно воровать, если изначально ты пришёл за ними, — лун склонил голову набок, с минимальными ожиданиями наблюдая за выражением чужого лица. Он предлагает излюбленное ангелом лакомство во второй раз, будучи готовым к тому же ответу, что был в первый. Пожалуй, это начало медленного, но верного схождения с дорожки здравого смысла, — …я рад видеть тебя снова. Венти приоткрыл рот в лёгком удивлении, но очень быстро сориентировался и принял небольшое угощение, с радостью откусывая от него кусочек. Была ли это просто первая, прекраснейшая из иллюзий, порождённых усталым разумом, или истина, сейчас было столь второстепенно. С последней их встречи Чжун Ли просто хотел верить, что ангел в тепле и уюте, здоровый и счастливый. Потому что знать наверняка не мог — в этом и чувствовалась его полная беспомощность относительно… собственных чувств. В его глазах так и читались вопросы «Почему ты здесь? Почему не улетаешь, раз так сильно ненавидишь людские привычки сажать ценных зверюшек в клетки? Почему ты по своей воле говоришь с тем, чьи методы тебе настолько противны и чужды?». — А как же! — внезапно вырвал его из размышлений совершенно не сдержанный восторженный голос Венти. Он взмахнул крыльями, в один миг завис прямо перед лицом мужчины, словно бы держал его на лету сам воздух, — Знаешь, когда я вижу Двалина, я тоже очень радуюсь его присутствию. Видеть друзей приятно, да? В ответ на замешательство на лице Моракса, юноша лишь посмеялся, игриво ткнув пальцем в его нос. Пусть так называемый Вла-сте-лин Камня и большой каменный зануда, эмоций которого не разглядишь даже при большом желании, с ним тоже бывает весело!

***

Поле глазурных лилий цвело, будучи вновь по-своему ярким и живым. Воздух холодел, постепенно отдавая накопленное за очередной знойный день тепло. Моракс молчал, сверля пустым взглядом округи. И молчание его было столь же тяжело, сколь и медленно, до сих пор странно затаенно дыхание. Проходили считанные минуты с того самого мига, как Венти с улыбкой на лице и слабой скованностью в движениях взял яблоко из чужих рук. Моракс… никогда не снимал перчатки. Это было чем-то, что всегда следовало из его полноценного образа. Чем-то неотъемлемым, чем-то, если бы чего не было, воображение додумало бы это само. Лишь при Венти. Лишь при ком-то, кто не осудит его нечистую кровь и не остережётся взять что-то из рук, покрытых острой каменной корой, он был готов рискнуть быть тем, кем является. Мальчик вопросительно поглядывал на него, порой по невнимательности или словно бы намеренно касаясь сухими, ожестившимися перышками крыльев. И это так было непривычно самому Мораксу. Что-то большое и тёплое в груди отзывалось на каждое мнимое прикосновение, застывая золотом на кончиках пальцев. Очень скоро Венти, как ни в чём не бывало, хлопок за хлопком, отлетел на должное расстояние. И его призрачная раскованность тоже пала вместе с этими движениями крыльев, сменившись подозрительной холодностью. — В прошлый раз ты предложил нам попробовать «построить отношения», — будто бы это решало все недопонимания, оборвал тишину Венти, отлетев обратно на ветку, столь тонкую, что, казалось бы, должна была уже сломаться под весом человека, — Знаешь, лун, я много думал над этим! Чжун Ли невольно сглотнул, почувствовав, как сердце пропустило удар. И все вновь застелила пелена, подобная туману в смутном восприятии сна. Какие же… громкие слова сейчас звучат из уст ангела. Ох, в следующую же секунду это становится слишком… слишком реально. — …А ещё, кажется, я понял, почему ты так обидно поступил. — Мальчишка резко развернулся, сложив руки на груди. В миг он оказался уже в другой стороне, лукаво поглядывая с высоты на мужчину. Хех, а от проницательного взгляда этого дракона не уйти, с какой бы скоростью не нёс его ветер. Ну и пусть! Венти не боится его ни капельку! — Люди учатся контактировать друг с другом с рождения. Дети любят игры, а ещё больше — совместные! Это весело, а в процессе можно узнавать другого лучше, учится общаться так, чтобы не обидеть плохими словами, понимать, что нравится, и находить общие увлечения, — Венти снова погрузился в размышления, активно жестикулируя. Чжун Ли хмыкнул. Его определённо забавляло, как непринуждённо мальчишка проговаривал свои мысли вслух, обращая довольно сложные понятия в простые, сказать даже, детские формулы. — Но для тебя мои слова не более, чем очередное человеческое правило, я прав? — он поник, неспешно обняв руками колени. В саду было достаточно специальных строений рук людей для отдыха и прочих времяпрепровождений, что дикому ангелу едва-то были знакомы, однако он всё равно предпочёл выбрать всему этому уже не молодой высокий дуб. Тут было как-то поспокойнее, чем там, внизу, — Ты попросту не знал, как иначе предложить нам дружить… потому что сам никогда ни с кем не играл. У драконов вроде тебя не существует настоящего детства. Дурин тоже не имел понятия о дружбе. Может, это и стало решающим фактором.? Венти качнул головой. Факторов было слишком много, чтобы перечислять сейчас все. Послышался шелест листвы, резвый стук по древесной коре старого дуба. Ангел поджал губы, бледные щёчки слегка надулись, как только он окончательно опомнился от мыслей и понял, что теперь не один. Нет, он не был обижен, как могло показаться. По крайней мере сильно. Он всё понимал и просто не мог по-настоящему винить людей в том, что им едва ли подконтрольно. Хотя Чжун Ли был явно другим случаем. …И Венти почему-то не подумал, что большие и тяжёлые драконы в человеческой обёртке тоже умеют лазать по деревьям. — В таком случае, — не спешил Моракс ни оправдывать, ни опровергать рассуждения юноши, — Не мог бы ты показать мне, как… дружить правильно? Если Венти принял его предложение, властитель не смеет огорчать его. И не важно в какой именно форме тот воспринял его. Названная дружба гораздо лучше чем та неловкая тишина, нависшая неутешительной тенью над ними. Важно лишь то, чтобы эта нежданная встреча продлилась как можно больше. Венти смерил мужчину, смирно сидящего у самого основания ветви, оценивающим взглядом. Тем не менее, после этих слов поза ангела стала более раскрытой. Тот снова свесил ножки с дерева, покачивая ими как-то уж скорее из желания поскорее выбраться из невесёлого разговора, чем по беззаботному нраву. — Для начала спрашивай согласие, прежде чем вместо пойти в то место, которое тебе хочется. Чжун Ли молча кивнул, поняв, к чему он отсылает. Никто и не рассчитывал, что такому свободолюбивому существу понравится тот способ, которым его принудили к знакомству. Да, Моракс абсолютно ясно понимал, что таким образом сложил о себе не самое удачное представление в глазах того, чьё внимание всеми силами старался привлечь, но всё это меркнет по сравнению с действительностью желаний и стремлений императора. — Прошу прощения. Это было крайне грубо с моей стороны, — на выдохе сказал Чжун Ли, однако лицо его всё также оставалось невозмутимо. Ангел сильно сомневался, что он был честен до конца, пусть доля правды всплыла на поверхность ещё когда они впервые за сегодня встретились во взглядах, — Могу ли я как-то искупить свою вину перед тобой, Венти? Глаза, полные золотого нечитаемого сияния, хорошо выделялись в тени листвы. И от этого пристального взора, вопреки всему, резко становилось не по себе. Юноша замер, раскрыв крылья с явной опаской. И солнце скрылось насовсем за ними, забрав с собой последние жаркие лучи. И одной лишь Бездне было известно, что на самом деле значила его протянутая навстречу рука и выжидающий вид. Но Венти только бесстрашно поддался вперёд, положив ладонь на чужую. Он видел порой, как подобное делают люди. Особенно здесь, в Ли Юэ. Это должно обозначать договорённость… и в данном случае, между извинениями и прощением. — Поэтому я и здесь, — твёрдо заявил ангел, сжимая чужую руку гораздо дольше положенного, однако, было видно, мужчину напротив это мало беспокоило, — Ты не плохой, лун, просто очень глупый и эгоистичный, как человеческий аристократ, — неожиданно выдал он, хмуро сведя брови. К сожалению или к счастью, Чжун Ли едва ли мог сосредоточиться на чём-то, кроме прохлады его кожи. Да и не сказать бы, что это была откровенная ложь — всё так же нежданно пришло на ум. Венти усмехнулся, совсем уж хитро, что на его лице выглядело даже устрашающе. Он вновь приблизился к Мораксу, притягивая его руку к своей груди. Вот так уже он точно не видел, чтобы люди делали. А он не человек, как и тот, в чьих глазах беспокойно содрогается золотая радужка, кто весь сжался напротив него, не в силах отвести взгляд. И поэтому Венти может себе позволить небольшую шалость насладиться долгожданным теплом от столь хладнокровного дракона. — Но я тоже ошибался, когда сделал выводы, едва ли узнав тебя, — юноша хихикнул, понимая, что такой смущённый — да, именно так! Венти наконец понял хотя бы одну его эмоцию сквозь каменное выражение и лишь слегка приоткрытые в изумлении глаза — Чжун Ли ничего ему не сделает, — Тебе можно доверять. Потому что на самом деле ты ничего плохого не хотел, правда? Тогда давай поиграем! Не волнуйся, нас всё равно никто не увидит! Не волноваться? И почему он только так в этом уверен?.. Чжун Ли сглотнул, чувствуя биение собственного сердца. Он едва успел среагировать, когда в его ладони оказался лишь воздух, а ангел отпрянул на самый край ветви, с игривой улыбкой раскинув руки. Вниз метров двадцать, не меньше. Что этот безрассудный мальчишка ещё задумал? И, чёрт подери, почему Моракс так переживает за него? Почему так срывается, только завидев мимолётное движение его ног, зависших на самых носочках на тонком крае ветви? Почему прыгает на опережение в глупом наивном ожидании поймать ангела без задней мысли? …И от чего же он чувствует такое несоразмерное облегчение вперемешку с разочарованием, когда в паре метров от земли юноша зависает на больших сероватых крыльях над его раскрытыми объятиями, а на его лице улыбка смягчается, принимая уже совсем другое значение? — Е-хе, не так быстро! — заливисто смеялся он, смотря на ошарашенное лицо внизу. Ангел перевернулся в воздухе, пока слабый летний ветерок трепал его косички, повисшие прямо над взором замершего в мучительном ожидании дракона, — Прости, что напугал! Чжун Ли, глубоко вдохнув долгожданной свежести ветра, неспешно опустил руки, и не в силах что-либо поделать с собой, принял правила мальчишки. И теперь же Венти видел насквозь его тщательно скрываемое желание вновь коснуться его. Какой интересный дракон, а с виду совсем и не скажешь, что тот любитель тактильностей. Как хорошо, что ангелы никогда не судят по поверхностному виду! По крайней мере, Венти уж точно. «Тепла в тебе столько, что оно способно обжечь. Я ощущаю температуру не так, как другие, но, думаю, с тобой люди и я чувствуем себя одинаково. Тебе можно доверять, но словно под Солнцем, никто не задерживается рядом надолго». Венти резко изменился в лице. Не самое приятное напоминание о температуре заставило отвлечься от собственного игривого нрава и забавно озадаченного выражения Чжун Ли, который всё пытался сохранять бдительность и серьёзность. Они идут ему, однако не тогда, когда Венти хотел бы видеть на его лице тот самый сдержанный смех и мягкую улыбку, которая была подарена ему при самой их встрече в саду. — Ох, прости, думаю, мы уже не успеем поиграть, — как бы незаметно не ускользнул Венти из волчьего логова, каждой минутой здесь он рискует получить большую необходимость объясняться перед приютившими его пушистыми друзьями. Но перед этим — Венти наконец опустился на землю, шагая навстречу особо человечному дракону, что явно пока не готов понять и принять его связь с диким миром, — они ещё немного побеседуют. — Знаешь, я ещё давно хотел спросить, — ангел склонил голову набок, заведя руки за спину. Ему было мало известно, почему так происходит, но он искренне интересовался этим необычным аристократом. Даже немного жаль, что им так скоро придётся вновь расставаться, — Я первый, с кем ты решил познакомиться таким способом? И всё веселье окончательно пропало из голоса мальчишки. Но Чжун Ли только покачал головой, чем, на самом деле, крайне удивил Венти. «Среди бесчисленной стражи, держащих наготове копья напротив громадного зверя, вышла лишь она одна. Девушка, слишком уж хрупкая на вид в шаге от морды горного дракона, чья уверенность чувствовалась в каждом движении, а мудрость — в самих глазах. Лун притих, не сводя взгляд с неё, окутанной длинными тканями и оберегами, отягчающими её изящную фигуру. Не из предчувствия угрозы, как со всеми теми, кто смел объединиться, чтобы сковать его цепями. Ей, любопытной натуре дракона, просто было интересно разобрать этот чарующий диссонанс, растущий с каждой секундой. — Ты зол, дракон скал, и эта злость оправдана нашими действиями по отношению к тебе. Ещё ранее безымянный, зверь глухо зарычал. Он понимал каждое из сказанных слов, но ответить не мог. Сея смертная права. И своей правотой она выводит его из себя. — И мы тоже злы. Злы за все те беды, принесённые тобой на наши земли, — и её голос звучит всё так же уверенно, чисто, смело, что ему невозможно не внимать. Сильная смертная, — Но мы не можем не быть благодарны за тот вклад, который ты внёс в защиту нашего общего региона. В глазах цвета чистого золота сверкает ещё большая заинтересованность. Благодарит его? Видимо, дракон переоценил её показную мудрость. Уничтожая одно, невозможно привнести в этот мир другое. С тех пор, как в беспамятстве канул последний, с кем лун делил одну златую кровь, более не было для него цели выше, чем собственный покой. Он не знал пощады для тех, кто смел нарушить его. Для него не было важно, кто окажется жертвой очередного землетрясения или падёт под когтями, крепче любой людской стали. Не был бы лун скован их цепями, ослаблен после долгого сна и вспышки ярости из-за потревоживших его отвратительных морских созданий, эта девушка стала бы ещё одной кучкой плоти под его лапами. Но сдерживает его что-то ещё. Что-то, что он принимает за настоящее уважение. Десятки других смертных — гораздо выше, больше, проворнее — просто шумный фон по сравнению с силой этой загадочной девицы. И будто бы понимая это, они расходяться, повинуясь одному лишь её плавному жесту и внимательному взгляду. — Между нами есть нечто общее, дракон, — произносит она. И странно хитро улыбается краешками губ, — Моё имя — Гуй Чжун. Теперь же забудем сегодняшние обиды и построим длительные плодотворные отношения. Лун хотел бы рассмеяться, однако в данный момент эта эмоция почему-то оказалась ему столь же чужда, сколь и желание разорвать необъяснимую Гуй Чжун в клочья. А ведь был такой хороший момент — она сама протянула ему руку, без лишнего страха заглядывая через прутья его личной клетки. Дракон, помедлив с пару мгновений, коснулся её белоснежной кожи носом, принимая первый в своей долгой жизни контракт». Лёгкий ветерок обдувал щёки притихшего мужчины. Венти терпеливо ждал продолжения его ответа, давая время хорошенько подумать. Венти не нужна своенравная быстрая отговорка. Венти нужна искренность. — Я… прошу, держи тело в тепле, — прошептал Чжун Ли, парой ловких сняв с себя отягощающий сюртук. В такое знойное лето, это было странно, что он вовсе предпочитал носить его. Ангел, тот ещё сорванец, вновь подобрался достаточно близко, чтобы он мог почувствовать холод его дыхания, — И я буду крайне рад, если наша следующая встреча состоится, Венти… и если уж мы друзья, уместно будет позаботиться друг о друге. Юноша опешил в новом удивлении, отступив на шаг назад. Что только что он сделал?.. Венти в непонимании взмыл в воздух, пытаясь избавиться от оцепившей его тканной ловушки, но та слишком плотно обвила его шею рукавами. Такая тяжёлая — словно те сети, которые бросали в него жадные до всего диковинного охотники! И лишь взглянув вниз, на едва сдерживающего весёлую улыбку Чжун Ли, одетого в одну только рубашку, остановился в своих попытках вырваться. Щёки ангела покраснели, подобно яблокам этого сада. Одежда Чжун Ли была… тёплой. — Спасибо. — Приземлившись на землю, Венти натянул сюртук на себя, и мурашки на коже вдруг переставали ходить табунами, стараясь удержать хоть немного несуществующего тепла тела самого ангела. Это… было действительно неплохо. Мальчишка отвёл взгляд. Ему уже давно пора было возвращаться, а не играть с человеческим вождём в детские забавы. — Береги себя, — всё так же негромко произнёс напоследок Чжун Ли, потрепав юношу по голове. И эти слова значили для горного дракона гораздо больше, чем только можно было себе представить. Венти исподлобья посмотрел на него со смесью благодарности, лёгкого недопонимания и некой совершенно несвойственной его лёгкому образу тоской, — Надеюсь, теперь мы можем рассчитывать на запланированную встречу? В бирюзовых глазах мелькнула задорная смешинка. Он взял чужую ладонь в свои, немного неаккуратно, так по-простому пожимая её. — Завтра, когда солнце будет близиться к горизонту. У берега около деревни Минь Юнь, противоположного островам, которыми раньше правила Хеврия. Соляные земли, если не ошибаюсь. И Моракс, уцепившись за ещё один шанс повидаться с дивным созданием, дал своё согласие гораздо раньше, чем планировал. Венти, улыбнувшись и крепко схватившись за свисающие рукава чужого подарка, пропал из поля видимости уже очень скоро. Только спустя пару минут тот наконец задался вопросом. И даже не одним, начиная от того, откуда такой молодой рассудком Венти знал такое старое имя, как Хеврия, продолжая тем, как бы освободить вечер следующего дня для времяпрепровождения с чудным крылатым юношей. И уж тем более, откуда исходила его уверенность, когда тот говорил про то, что здесь их никто, даже случайно, не увидит. Ветер ушёл вместе со взмахами его крыльев. И вновь, душный знойный день обдал мужчину своим жаром. …Мог ли Венти действительно последовать его совету беречь себя? Он был болен, и словно с собственными чувствами, Моракс понятия не имел, что с этим делал. Вернее, он знал. Он знал, что заражение скверным ядом можно побороть только собственными силами, собственной волей. Внешнее вмешательство причинит только боль — даже упоминание его болезни может пошатнуть тонкую нить их взаимодействия, сделав Венти хуже. Но всё же, кому, как не Мораксу знать… смертельно больные не едят. Не смеются. Не принимают мудрых обоснованных решений. Не краснеют. И никогда — никогда — не планируют завтрашний день. Одно лишь ясно и откровенно радует каменное сердце немолодого дракона: отныне бесстыдный внешний вид Венти хоть немного прикрыт.