История о двух котиках

      Широко раскрыв глаза, Перават смотрел в лицо соседа и…       Попросту охреневал от происходящего, ведь то, что в данный момент творилось на его кухне, никак не могло быть реальностью.       «А вдруг?.. Может быть, всё-таки попробуешь ответить на поцелуй, ммм»? — насмешливо раздалось в голове певца.       «Ооо, а ты тут как тут», — мысленно фыркнул айдол и, медленно опустив веки, стал лихорадочно размышлять о том, что же ему предпринять?       В то, что Сингто вот так сходу, воспылал к нему огромной любовью, и они прямо сейчас отправятся, если не в спальню, то хотя бы на диван, Кристу определенно не верилось. По той простой причине, что у соседа была девушка. И даже если они поругались — а в этом Перават убедился уже тогда, когда фотограф тем вечером позвонил ему, чтобы спросить совета — Прачая не относился к тому типу людей, который легко и быстро рвёт отношения. И уж тем более к тем людям, которые не заботятся о чувствах других.       Так что… по итогам всех размышлений выходило следующее: айдол прямо сейчас обязан был оттолкнуть соседа и, пробормотав какую-нибудь очень вежливую банальность, выпроводить за дверь. Но…       В любой ситуации существует «но». Существовало оно и в этой. И в данный момент хозяин дома, прекрасно осознавая, что стоит за этим «но», подумал:       «А ведь верно. Второго такого шанса у меня может и не быть. Ладно, пусть. Пусть он сам оттолкнёт меня. Но так я хоть буду знать, что выжал из этой ситуации всё возможное», — подытожил Перават и наконец-то сдался. Отпустив тормоза, айдол позволил себе настроиться на волну парня, к которому так сильно рвалось его сердце и, выждав ещё ровно секунду, медленно приоткрыл губы, начиная отвечать на поцелуй…

***

      Растворившись в вихре разнообразных ощущений, Сингто позволил пальцам соскользнуть со щеки Криста и в этот момент ощутил, как губы соседа шевельнулись.       Теперь их поцелуй приобрёл вкус винограда — не так давно хозяин дома пил сок — и от этого фотограф окончательно поплыл. Сейчас в его голове стучало лишь одно желание: получить ещё больше восхитительного вкуса!       Ощущая то, как нежно сосед прихватывает его нижнюю губу, Прачая практически превратился в статую. Двигались лишь его губы и парень, продолжая тонуть в каком-то подобии расслабленности — невесомые ласки певца дарили ему такое желанное спокойствие — на миг всей душой взмолился о том, чтобы это никогда не заканчивалось.       Но ничто не может длиться вечно. И потому, когда, спустя… пять… пятнадцать… двадцать, а может тридцать секунд или даже пару минут фотограф ощутил на своей талии руку Перавата, то быстро уперся ладонью в грудь айдола, несильно, но достаточно ощутимо отталкивая его со словами:       — Нет. Стой, не надо. Мы не можем, Ки… Крист.       — Что? — пробормотал певец, открывая глаза, а после, встретившись взглядом с Сингто, весь вид которого выражал лишь крайнюю степень напряжения, отвернулся к столу и, прочистив горло, произнёс:       — Я понял. Вот твоя пицца. Ворота захлопнешь сам. Спокойной ночи.       — Крист.       — Прости, проводить не смогу.       — Кит, я…       — Не смей! — прошипел вдруг айдол, который уже успел пройти половину пути до выхода из кухни. — Не сейчас, Кхун`Прачая. Пойми, это не лучшее время, чтобы…       — Чтобы что? — теперь уже не выдержал фотограф. — Чтобы выяснить отношения? А почему? Мне бы очень хотелось узнать, почему ты постоянно флиртуешь со мной?       После того, как сосед замолчал, Крист вдруг отметил, что в его тоне явно присутствовали обвиняющие нотки и, чувствуя, как внутри растёт праведное негодование, воскликнул:       — Ах, уважаемый, тебе хочется это знать? Хорошо, я удовлетворю твоё любопытство, — после чего, развернувшись всем корпусом, стал надвигаться на фотографа.       — Крист.       — Что, Кхун`Сингто? В чём дело? Что ты так изменился в лице? — почти шипящим тоном выдал певец, продолжая теснить Прачаю, который стремясь увеличить между ними дистанцию, шаг за шагом отступал назад.       И побег бы удался но, увы, фотограф не посмотрел, куда он идёт. И потому через несколько шагов упёрся спиной в столешницу.       А Перават, словно только того и ждал, быстро шагнул вперёд.       — Ооой, ты чего? Зачем ты это сделал? — возмущенно завопил Прачая, пытаясь спрыгнуть с высокой столешницы, на которую его только что усадили.       — Неа! Ты же так сильно хотел поговорить по душам. Будем считать, что я поддался на твои уговоры! — припечатал айдол и, прижав ноги соседа своими руками, наклонился вперёд, выдохнув:       — Спрашивай. Или лучше вопрос задать мне? Может быть, предпочтешь ответить: какого хрена ты поцеловал меня?       — Я…       — Русалка без хвоста! Твою мать, Сингто, я ведь признался тебе, помнишь? Я прямым текстом сказал, что ты мне нравишься не как друг! Так скажи, на кой чёрт ты решил провоцировать меня?!       — Это всё ты, — спустя пару мгновений пробормотал фотограф.       — Ага. Я, значит? Окей, тогда может, пояснишь, почему во всём виноват я? — слишком спокойно для человека с горящим взглядом, который в данный момент изо всех сил прижимал собеседника к столу, поинтересовался певец.       — Крист. Я… отвечу, только не перебивай, ладно? — произнёс Прачая и, дождавшись кивка Перавата, повторил:       — Это всё ты, — после чего, увидев, что сосед открыл рот, лихорадочно выдохнул:       — Нет-нет, подожди, ты обещал! — буквально взвизгнув и хлопнув Криста по руке, чтобы не дать ему разразиться очередной тирадой. А потом, убедившись в том, что айдол замолчал и готов его слушать, пробормотал:       — Я не знаю, когда это началось. С того дня, когда Бадди буквально толкнул меня к тебе в руки или же позже, когда наши объятия стали каким-то своеобразным ритуалом, чтобы отмечать маленькие победы? Но так сложилось, что обнимая тебя, я чувствую себя спокойнее всего. И… — фотограф, вздохнув, опустил голову — мне стыдно это осознавать. Стыдно, потому что… Чёрт возьми, как же это сложно признавать! В общем, прости меня, Крист — я не сумел вовремя взять себя в руки и ты пострадал из-за моей глупости, — подытожил Прачая, а потом, подняв руки вверх и зарывшись пальцами в волосы, простонал:       — Твою мать, как же мне сейчас паршиво.       После этого в кухне воцарилась поистине мёртвая тишина, а затем, буквально через несколько мгновений над головой сокрушающегося фотографа раздалось тихое:       — Спасибо за откровенность, Сингто. Можешь идти домой. Не забудь ужин.       И прежде чем Прачая успел спрыгнуть со стола и хоть как-то задержать соседа, тот метнулся в коридор, а затем парень услышал громкий хлопок закрывающейся двери. Судя по всему, это была ванная, так как гостевые комнаты находились в другой стороне, а спальня хозяина дома и вовсе была на втором этаже.       — Понятно, — едва слышно проговорил Сингто, обращаясь к самому себе. — Что ж, мы всё равно увидимся завтра и тогда я снова попытаюсь с ним поговорить. Но прежде…       Приняв решение, которое абсолютно со всех сторон казалось ему верным, фотограф быстро прошагал к ванной и, постучав в дверь, произнёс:       — Крист. Я ухожу. Спасибо за ужин и… прости за то, что расстроил — я не слишком хорош в разговорах на тему чувств. До встречи на фотосессии.       — До встречи, — донеслось из-за двери и парень, ощутив облегчение от того, что певец ему ответил, быстро зашагал обратно в кухню. Подхватив со стола свёрток и убедившись в том, что пицца ещё даже теплая, Прачая вдруг осознал кое-что важное. И вновь метнувшись к двери ванной, пробормотал:       — И поужинай, ладно? Не позволяй моей глупости и неуклюжести портить твой аппетит. Это не стоит подобных жертв.       С этими словами фотограф развернулся и, не оборачиваясь, зашагал к выходу.       А Перават, слушая, как в коридоре затихли шаги, выждал ещё несколько минут и, вернувшись в кухню, позвал:       — Плуто-о-о-о. Солнце моё. Мой любимый. Ты где? — присаживаясь на стул.       — Мяу, — раздалось из-под стола и Крист, наблюдая за тем, как оттуда вальяжно выплывает его сынуля, с улыбкой проговорил:       — Вот ты где. Иди сюда, родной.       Котик понял слова папули по-своему и, прыгнув на соседний стул, стал внимательно смотреть на певца.       — Слушай, моё неземное чудо. А не пойти ли нам в студию? — лучезарно — так, что у него начали болеть щеки — улыбаясь, обратился Перават к питомцу и, увидев, что тот продолжает непонимающе на него смотреть, встал из-за стола со словами:       — Ты идёшь со мной или нет? — после чего схватив из холодильника бутылку сока и положив пиццу в тарелку, пошел к лестнице.       Добравшись до студии, хозяин дома увидел, что сфинкс всё же отправился с ним, и проворковав:       — Пришел? Ну что ж, садись вот тут и слушай, а папуля будет добиваться отличного звучания своего нового хита. Мы ведь не хотим опозориться в первом сольном туре, правда?       А затем, с улыбкой посмотрев, как котик устроился на стуле рядом, включил минус Voice from Pluto и запел, как всегда уповая на то, что музыка даст ему утешение и в этот раз.

Дом Сингто

      Пройдя в кухню и положив пиццу на стол, Прачая позвал:       — Пич. Иди ужинать, — попутно бросая взгляд на часы.       Как ни странно, но отсутствовал он всего лишь час. Хотя самому парню казалось, что он пробыл в доме Перавата целую вечность.       «И это абсолютно неудивительно — за шестьдесят минут успело случиться столько», — промелькнуло в голове фотографа, а затем до него донеслось:       — Сингто.       — Да. Я слушаю, — тряхнул головой Прачая, выныривая из тяжелых дум о том, что произошло совсем недавно.       — Спасибо — пицца очень вкусная. Прямо как домашняя. Но почему ты так долго за ней ходил?       — Я был не в ближнем магазине, а чуть дальше, — не задумываясь, соврал парень. — Ну что, давай есть.       — Приятного аппетита. Ммм, блин, это объедение! Ты обязательно должен взять меня с собой в следующий раз, когда пойдёшь туда — я хочу узнать, где находится эта точка! — восторженно воскликнула девушка.       — Угу, — отозвался Сингто, а сам подумал:       «Вряд ли тебе бы понравился адрес этого магазина выпечки».       А Пич тем временем продолжила:       — Кстати, кофе я приготовила, но он, конечно же, успел остыть. Подогреть?       — Не стоит — я выпью сока, — быстро ответил фотограф, а затем, даже не осознав собственных слов, спросил:       — У нас есть виноградный?       — Не помню — надо посмотреть, — откликнулась девушка и, отложив кусочек пиццы, полезла в холодильник. — Да, осталось ещё полбутылки.       — Дай мне стакан, пожалуйста.       — Держи, — на столе перед Прачаей оказались бутылка и стакан.       А дальше для Сингто всё было, как в тумане. Очнулся он лишь тогда, когда прохладная жидкость с приятным ароматом и вкусом коснулась его губ. Перед глазами мгновенно замелькали картинки поцелуя с Пераватом и тогда парень, на несколько секунд крепко зажмурившись, подумал:       «Нет. Дальше так продолжаться не может. Я должен что-то предпринять. Они не должны страдать из-за моего поведения».       — Сингто. Всё в порядке, дорогой?       — А? — встрепенулся фотограф, когда рука Пич легла на его плечо. — Да, милая. Голова немного болит — устал на работе. Так что, прости, но я пойду спать.       — Конечно. Хорошо, что ты успел поесть. Иди, милый, отдыхай, — быстро отозвалась девушка и, чмокнув Прачаю в щеку, стала убирать со стола.       И будь у них всё хорошо, Сингто тоже бы оставил поцелуй на щеке любимой, прежде чем уйти в их спальню.       Но у них так не было.       Именно по этой причине фотограф не решился прикасаться к Пич.       Именно поэтому он вновь пошел спать в гостевую комнату.       И именно из-за этого, захлопнув сначала дверь спальни, а потом ванной, парень вошел в душевую кабину и, медленно сползая по запотевающей стеклянной стенке, простонал:       — Чёрт возьми, как моя жизнь превратилась вот в это? Твою мать, Крист Перават, откуда ты взялся на мою голову?