История о двух котиках

      Всю дорогу до аэропорта Прачая буквально не затыкался, во всех красках расписывая свои впечатления от встречи с Маффин.       — Так ты назвал её… — певец не договорил и, улыбнувшись, поймал взгляд любимого своим.       — Да, — тихо отозвался фотограф. — Мне понравилось то, как это звучит. Кроме того, можно звать мою принцессу Мафф.       — Слышал, Пи? Он будет звать её Мафф. Это точно любовь, — с восхищением протянул айдол.       — Да. Согласен. Сингто, так ты, оказывается, кошатник? — поинтересовался старший, не сводя глаз с дороги.       — Нууу, мне нравятся многие животные. Однако дома я всегда хотел иметь кошку или кота, — ответил Прачая.       — Понятно. Что ж, теперь твоя мечта исполнилась, — просиял Перават, чрезвычайно довольный собой, ведь он сумел порадовать дорогого сердцу человека.       — Да. Спасибо тебе, Черепашка, — одними губами прошептал фотограф и тут парни услышали:       — Ребята, через пять-семь минут мы будем на месте. Так что, если надо — приведите себя в порядок. Ну, одежду поправьте, в зеркало посмотритесь…       — Пи`Вэйв!       — Что? Я твой менеджер и просто обязан проследить за тем, чтобы личное осталось личным, — откликнулся старший, а после задумчиво протянул:       — Или вы готовы обнародовать свои отношения?       «Хмм, я конечно, ещё об этом не думал, но уверен, что Сингто — тот, с кем я хочу строить планы на будущее и наслаждаться настоящим», — с удовольствием подумал певец и тут услышал:       — Нет, Пи. Конечно же, личное должно остаться личным. И потому… притормози-ка вот здесь, пожалуйста.       — Это ещё почему? — удивленно вскинул брови Перават.       — Потому что до аэропорта я дойду пешком, — спокойно отозвался Прачая.       — К чему это всё. Почему мы не можем вместе приехать в… Ааа, — понимающе протянул айдол и добавил:       — Ты прав. Пи, притормози вот здесь — мы выйдем.       — Нет, Кит. Выйду я один. А тебя ждут фанаты. Не разочаровывай их, ведь не у всех получится попасть на концерт, — мягко проговорил фотограф, а потом, подавшись вперёд, взял певца за руку и, гладя ладонь большим пальцем, продолжил:       — Только представь себе, что все эти люди проснулись рано утром и примчались в аэропорт лишь для того, чтобы полчаса побыть рядом с тобой. Неужели все их усилия пойдут насмарку только потому, что ты теперь влюблён и хочешь побыть со мной подольше? Так позволь напомнить, что я лечу с тобой в тур, а значит, у нас будет достаточно времени, чтобы побыть наедине, слышишь?       — Слышу, — буркнул Перават. — Хорошо. Но когда я сяду в самолёт — то хочу видеть тебя в соседнем кресле. Не зря же мы летим бизнес-классом, верно?       — Слушаю и повинуюсь, злая Черепашка, — хихикнул Прачая. — Пи, до встречи в самолёте.       — До встречи, Нонг, — махнул рукой менеджер и, высадив Сингто там, где он хотел, поехал дальше, к стоянке аэропорта.       А фотограф, подхватив свой чемодан, проводил взглядом вишневую тойоту и со вздохом прошептал:       — Правильно, Сингто. Так для него будет лучше. Ты не можешь быть тем, кто погасит сияние Криста. Попросту не можешь, — после чего, надев на голову кепку, а на глаза — очки, двинулся к зданию аэропорта.

Спустя полтора часа

      — Уф, как я подзарядился! Юю — просто нечто! — радостно воскликнул айдол, после чего, плюхнувшись в кресло, пристегнул ремень и, повернув голову назад, скомандовал:       — Банда и Пи`Вэйв — ваши места сзади. Пожалуйста, не мешайте нам — мне и моему личному фотографу надо обсудить кое-какие детали по работе.       — А нам не надо? По-моему, Пи`Сингто и нас тоже будет снимать. Верно, Пи?       — Верно, Кай. Кстати, нам как раз надо будет поговорить о…       — Нонг! Все вопросы будете решать по прибытии. А сейчас моё время, ясно? — мягко, но непреклонно припечатал Крист.       — Нонг`Кай, не рекомендую тебе сейчас трогать их. Давай-ка лучше поговорим вот о чём, — подал голос старший. — В общем, по прибытии вас тоже будут ждать фанаты. И так как нам надо продолжать раскручивать группу — каждый из вас вручит десяти счастливчикам постеры с подписями всех участников, понятно?       — Да, Пи`Вэйв.       — А вы, парни, всё услышали?       — Да, Пи`Вэйв.       — Тогда прекрасно. Можете отдыхать, — улыбнулся менеджер, а затем, откинувшись на спинку кресла, подумал:       «А Кристу я это потом повторю отдельно — он ведь всё равно сейчас ничего не услышит. Эх, любовь-любовь».

***

      Сидя в кресле, певец внимательно наблюдал за Прачаей, который вдев в уши наушники, откинулся головой на спинку и, прикрыв глаза, нежно улыбался.       Потянувшись вперёд, Перават осторожно наклонился к лицу любимого и улыбнулся, когда услышал такое знакомое:

***

      Нужен только ты мне, жизнь моя.

***

      И сняв наушник, тихо закончил:

***

      Ведь ты счастливым делаешь меня.

***

      — Крист, — резко выдохнул фотограф, по телу которого от бархатного тембра айдола побежали мурашки. — Не делай так, пожалуйста.       — А в чём дело, Сингто? — тут же спросил певец, который, естественно, не послушался — шестое чувство подсказывало ему, что любимый не принадлежит к типу людей любящих кокетничать.       А значит…       — Просто отодвинься. Прошу. Мне… неуютно, — тяжело дыша, ответил фотограф.       — Неуютно? И что же заставляет тебя чувствовать себя так неуютно? Скажешь? — едва слышно промурлыкал Перават.       — Кит, пожалуйста, — пробормотал в ответ Прачая, как никогда остро ощущая близость самого восхитительного парня на свете.       — Нет, — выдохнул певец прямо в ухо фотографа. — Я хочу услышать, в чём дело.       — Ох, Будда Милосердный, — выдохнул вдруг Сингто, а потом, наклонившись прямо к уху певца, прошептал:       — Я возбуждаюсь, когда ты так близко. А это не то место, где мы можем… В общем, отодвинься, пожалуйста. А я обещаю, что по прибытии мы найдём время побыть вместе.       — Найдём. Обязательно найдём. Но ты не совсем прав. Кое-что сделать прямо здесь мы всё-таки можем, — вдруг промурлыкал айдол, а затем, быстро накрыв их колени легким покрывалом, скользнул под него рукой и…       — Кит, — простонал Прачая, сводя ноги. — Не здесь. Что на тебя нашло? Ты же не зверь, так почему…       — Потому что я устал, Сингто. Устал от того, что не могу прикоснуться к тебе так, как желаю. Прости. Можешь потом наказать меня, как хочешь, но сейчас… Позволь подарить тебе наслаждение, мой Лев. Позволь мне увидеть, каким ты бываешь на пике удовольствия, — нежно и умоляюще закончил Перават, скользя пальцем по кромке свободных шорт любимого и задевая резинку боксеров.       Фотограф, конечно же, мог бы продолжать сопротивление. И, наверное, через какое-то время сумел бы убедить певца в том, что им стоит повременить с близостью, но…       Он тоже был всего лишь человеком.       Человеком, который ужасно соскучился.       И так как прямо сейчас их с Кристом желания совпадали, а на задних сидениях никто не подавал признаков жизни, Сингто едва ли не впервые в жизни решил пойти на поводу у собственных желаний, наплевав на приличия.       Потому, повернув голову, фотограф встретил слегка затуманенный взгляд Перавата своим и, буквально утонув в глубине восхитительных карих омутов, выдохнул:       — Хорошо.       А затем, подавшись вперёд, позволил их губам слиться в поцелуе.

***

      — Кит… Ммм… — сдавленно простонал Прачая, когда проворные пальцы Перавата добрались до его боксеров и скользнули под них.       — Синг, — в тон ему отозвался певец, не отрываясь от своего увлекательного занятия.       В данный момент Крист был запредельно и бесконечно счастлив, ведь в эту самую секунду в его руках, упершись головой в сидение, плавился его любимый парень.       — Мой Лев. Мой великолепный и прекрасный хищник, которого так приятно приручать. Ты невероятен, — благоговейно прошептал Перават куда-то в район шеи Прачаи и услышал глухой стон.       Восприняв такую реакцию, как безусловное поощрение его действий, айдол резко замедлился, а потом, вновь набрал темп, уверенно ведя своего парня к точке невозврата.       «Что он творит? Ох, что же он творит»? — мелькнуло в голове фотографа, пока он, изо всех сил упираясь головой в кресло, испытывал на себе магию ласк того, о ком ещё два месяца назад даже и не знал.       И уж тем более не думал, что их с Кристом планеты смогут оказаться на одной орбите.       И что в итоге? Вот он, сидя в кресле самолёта, который скоро доставит их на Пхукет, то и дело кусает и облизывает губы, стремясь не просветить всех находящихся здесь насчет того, как же ему сейчас хорошо.       Хотя в какой-то момент фотограф всё же немного забылся и начал толкаться в руку любимого, тяжело дыша и вновь облизывая губы.       Это восхитительное единение продолжалось ещё некоторое время, а затем Сингто услышал нежное:       — Покажи мне это, — и на чистых инстинктах осознав, что же имеет в виду его Кит, отпустил себя, содрогаясь в оргазме.

***

      «Он действительно прекрасен», — восхищенно подумал певец, скользя взглядом по лицу своего Льва и отмечая малейшие детали: прикрытые глаза, искусанные губы, неровное дыхание и легкий румянец на щеках.       Такой Прачая был произведением искусства. Такого парня Перавату с каждым мигом хотелось ещё и ещё.       Персональную выставку айдола, на которой был представлен единственный и драгоценный экспонат, прервало сообщение:       — Уважаемые пассажиры. Мы идём на посадку и через десять минут приземлимся в аэропорту острова Пхукет. А пока предлагаем вам полюбоваться прекрасным видом из окна и пристегнуть ремни безопасности. Спасибо за то, что выбрали рейс нашей авиакомпании и до новых встреч!       — Хмм, Крист, время так быстро пролетело. Давай-ка собира… Ты что, мать твою, творишь? — вдруг прохрипел Сингто, вмиг почти лишившись дара речи.       — А что я творю? Можно конкретнее? — насмешливо поинтересовался айдол, который был уверен в том, что понял причину такой экспрессивной реакции и облизнул кончики пальцев.       — Крист, в аэропорту ждут фанаты, так что успей привести себя в порядок, ладно? — произнес менеджер и слегка высунувшись, тронул друга за плечо.       — Ладно, — улыбнулся певец, на секунду повернувшись к старшему, а после, вновь обратив внимание на своего парня, одарил его вызывающим взглядом и широко лизнул ладонь.       — Ки-и-ит, прекрати это безобразие, — еле выдавил из себя Прачая, но взгляд при этом так и не отвёл.       На что Перават, от которого этот факт, конечно же, не укрылся, медленно провёл испачканной ладонью по губам, а потом, облизнувшись, протянул:       — Поверь мне, Львёнок. Это было лишь начало безобразия.       И вот в тот самый момент, когда после слов Криста их взгляды встретились, фотограф, наконец, понял крайне важную вещь.       Ни в туре, ни в жизни Крист ему скучать не даст.       Ни-ког-да!