История о двух котиках

Аэропорт острова Пхукет

      — Пи`Вэйв, я буду ждать вас в номере, окей? — произнёс Прачая, двигаясь к трапу и айдол, услышав это, тут же застыл на месте, порядком охренев.       «Ну ладно Бангкок. Это действительно огромный город, где я очень популярен и с самого начала карьеры практически все усилия по раскрутке сначала меня, а после и нашей группы, были направлены именно на столицу.       Но Пхукет? Серьёзно? Соблюдать конспирацию здесь? Неужто ты просто не можешь представиться фотографом? Неужели думаешь, что я не смогу держать себя в руках и дам повод для сплетен о нас»?       — Хорошо, Нонг, — улыбнулся старший. — Увидимся в отеле и там же обсудим твою работу на сегодняшней вечеринке для фанатов, которую, оказывается, решил устроить наш отель, чтобы ещё немного подзаработать.       — Ну да, не каждый же день к ним приезжают звезды из Бангкока, — проворчал певец. — Но блин, Сингто, ты действительно собрался сейчас играть в шпионов?       — Крист, это не игра в шпионов. Для меня то, что ты зовёшь игрой — способ свести нежелательное внимание к минимуму, дабы позже спокойно выполнять свою работу, — размеренно проговорил фотограф.       — Хмм, похоже, позже нам надо будет поговорить, потому что я решительно не понимаю…       — Перават! Твои Юю заждались! — вдруг резко припечатал менеджер, неведомо как — ведь он только что беседовал с Каем, который был в хвосте выходящей из самолёта группы — оказавшийся рядом с парнями, что были в нескольких шагах от трапа.       — Вот видишь, — тут же подхватил Прачая, несказанно обрадованный тем, что старший пришел ему на помощь. — Давай, Черепашка, сначала работа, потом досуг, ладно? — и лучезарно улыбнулся.       — Ладно, — фыркнул айдол. — Закрыли тему. Ступай, куда хочешь, но… Пи`Вэйв?       — Да, я тебя слушаю, — мгновенно откликнулся менеджер.       — Я не знаю, чего тебе это будет стоить, но хочу, чтобы до того момента, как придёт время марафетиться и идти на фан-митинг нас с Сингто НИКТО не беспокоил! Ни по какому вопросу. Даже архиважному, ясно? И ещё, я буду с вами всего пятнадцать минут, понятно?       — Кит, ты же осознаешь, что в аэропорту будут журналисты и…       — Насрать, Пи! От них я отделаюсь коротким интервью. А с фанатами ещё будет время сфоткаться. В конце концов, Пхукет — не Бангкок, тут не так много достопримечательностей и мест для прогулок. Что до журналистов… встречу организуй завтра. Только не с самого утра, а скажем часиков в десять, хорошо?       — То есть, ты предлагаешь устроить пресс-конференцию в десять утра в…       — В одном из банкетных залов отеля. Раз это курорт — значит такая практика у них точно в порядке вещей. Думаю, что час времени и мои ответы на восемь-десять вопросов — идеальный вариант.       — Крист, твою мать, ты там выходишь?       — Да, Пи`Кит, что за хрень? Мы уже задолбались стоять в самолёте.       — Так! Ван! Кай! Заткнулись там и…       — Крист, ну-ка быстро успокойся, — шикнул вдруг фотограф, поскольку осознал, что ненужные препирания могут быстро перерасти в конфликт, который поставит под угрозу сегодняшний фан-митинг.       И поставив себя на место фанатов, вздрогнул и добавил:       — Я пойду. Увидимся в номере.       — Я наберу, когда закончим. И попробуй только куда-нибудь подеваться! — сверкнул глазами Перават.       — Я дождусь тебя, и мы поговорим, раз таково твоё желание! — припечатал в ответ Прачая, смело встретив взгляд певца своим, после чего подхватив сумку, наконец-то вышел и стал спускаться по трапу.       — Ступай, Крист. И помни, до пресс-конференции ты ведёшь себя, как пингвины с Мадагаскара. Улыбаемся и машем. Остальных это тоже касается. Усекли?       — Да, Пи`Вэйв.       — Вот и прекрасно, — улыбнулся старший и после этого вся компания наконец-то начала двигаться к трапу.

Спустя час, номер отеля       

      — Ох, Будда Всемогущий. Наконец-то я добрался, — простонал Прачая и, рухнув на кровать, достал телефон, набирая знакомый номер. Когда соединение установилось, в трубке прозвучало:       — Привет, сынок. Как долетели?       — Привет, пап. Нормально. Слушай, прости, я сейчас без сил и очень хочу в душ. Так что, давай поговорим чуть позже, хорошо?       — Да. Конечно. Набери, когда сможешь, сын. Спасибо за звонок, — немедленно отозвался Бунрод и завершил вызов.       — Уф. Так, папе отзвонился. Теперь надо отыскать те домашние шорты и майку, которые я специально взял для того, чтобы чувствовать себя, как дома и можно идти в душ, — довольно улыбнулся сам себе Сингто, и в два счета отыскав — не зря же сам собирал вещи — необходимое, отправился в ванную комнату.       — Ух ты, какая просторная кабина. Отличненько, — присвистнул фотограф, и мигом сбросив с себя все пропитавшиеся потом вещи, ступил под струи прохладного душа.       Спустя десять минут Прачая окончательно восстановил температурный баланс и удовлетворенный по самую макушку, приступил к банным процедурам.       И тут во время второго — контрольного — намыливания всего тела в дверь ванной комнаты внезапно постучали!       «Да ну нафиг! Я же точно помню, что запер дверь! Так как же кто-то может стучать в мою ванную»? — пронеслось в голове Сингто и тут из-за двери раздалось:       — Если что — это я. И я жду тебя на кровати.       «Ага. Я всё-таки оказался прав и это Крист? Окей, тогда надо быстро заканчивать и выходить», — подытожил Прачая, который, наблюдая за состоянием айдола в самолёте, пришел к важному выводу:       Если Перават хочет поговорить — лучше сделать это прямо сейчас, чтобы в случае чего осталось время его успокоить.       — Так. Ладно. Ты это знал, Сингто. Ты знал, что Черепашка имеет взрывной характер, но всё равно решил попробовать с ним встречаться, верно? Поэтому не вздумай отступать при первой же трудности! — пригрозил сам себе фотограф и, быстро облачившись в домашний наряд, открыл дверь ванной.       Певец обнаружился там, где и говорил. Сидя на кровати с бутылкой, в которую была вставлена соломинка, Перават жадно пил воду и при появлении Прачаи лишь кивнул, похлопав по месту рядом с собой.       Кивнув в ответ, Сингто подошел к постели и присев чуть поодаль, так чтобы ему удобно было поджать под себя ногу, спросил:       — Ну и? Что это было в самолёте?       — А тебе не кажется, что этот вопрос должен задавать я, ммм? — вдруг вкрадчиво поинтересовался Крист, после чего, подсев к любимому, положил руку на его ногу и, наклонившись, добавил:       — Скажи мне, Львёнок, почему ты не захотел выйти вместе с нами?       — Я уже говорил, что не хочу лишнего внимания. Пойми, Черепашка, если бы твои Юю пронюхали, что мы вместе — приставаний было бы не избежать. Так неужели ты хотел, чтобы я, поддавшись на чьи-то уговоры, организовал какой-нибудь барышне приватную встречу с самим Кхун`Пи, ммм? — насмешливо спросил Прачая.       После этих слов глаза айдола вдруг превратились в две щелочки и он, проведя рукой по ноге фотографа, раздраженно прошептал:       — Только рискни сделать подобное и последствия не заставят себя ждать, слышишь?       Одновременно с последним словом рука Перавата достигла края свободных шорт любимого и, нырнув туда, поползла выше.       — Крист! — воскликнул Сингто, чувствуя, как по телу прошла легкая дрожь. — Прекрати безобразничать! Ты… ты же хотел поговорить.       — Хотел, — немедленно согласился певец и быстро убрав пальцы, которыми успел лишь проследить контуры достоинства Прачаи через боксеры, поинтересовался:       — Сингто. Ответь мне, что не так? Почему мне кажется… будто бы ты… стараешься держаться подальше, чтобы никто не мог связать нас? Скажи, это из-за того, что я сильно спешу? Это моя несдержанность и энергичность отталкивает тебя, заставляя отстраняться, верно? А может… — Перават шумно сглотнул и, поймав взгляд любимого своим, закончил:       — Может быть, ты и вовсе до сих пор не уверен, что я для тебя подходящая партия? — после чего встав с кровати, направился к столику и, поставив на него бутылку, которую всё это время держал в руке, проговорил:       — Я в туалет.       А Прачая, проводив айдола взглядом до тех пор, пока дверь в уборную с мягким щелчком не закрылась, со вздохом прошептал:       — Будда Милосердный, когда ты успел себе всё это надумать? — после чего, выждав ещё немного, поднялся на ноги и зашагал к двери с твердым намерением развеять все тревоги человека, который за такое короткое время стал ему очень дорог.       Нет, фотограф всё ещё не мог произнести в адрес Криста слово «люблю».       Но слово «нравишься» уже прописалось там на законных основаниях.       «А потому сейчас я обязан сделать всё, чтобы этот сгусток эмоциональности поверил в то, что наши отношения для меня — вовсе не игра», — подытожил Сингто, слыша за дверью шум воды и, сделав глубокий вдох, а затем медленный выдох, повернул ручку двери.       Та открылась совсем неслышно, однако певец в этот самый момент умывавший лицо, быстро повернул голову в сторону выхода и после секундной паузы поинтересовался:       — Ты что-то хотел, Кхун`Прачая?       «Сейчас или никогда»? — пронеслось в голове фотографа и он, быстро шагнув вперёд, резко развернул айдола, прижимая его к мраморной тумбе возле умывальника.       К слову, Перават на эту неожиданную атаку отреагировал лишь широко раскрытыми глазами и пристальным взглядом.       Однако с его губ не слетело ни звука, как будто бы певец всё ещё ждал ответа на свой вопрос.       И Прачая, читая в глазах парня напротив абсолютно всё то, что он и хотел там увидеть, почувствовал себя более чем готовым дать ответ, а потому выдохнув:       — Да. Хотел. Я хотел сказать тебе одну очень важную вещь, Кхун`Перават. Позволишь?       — Позволю, — прошептал айдол, немигающим взглядом наблюдая за тем, как кончики их носов почти соприкоснулись и, на миг зажмурившись, попытался отстраниться.       Но в планы Сингто такие маневры не входили, поэтому он, скользнув рукой по талии певца, немедленно притянул его к себе, так что теперь их носы упирались друг в друга и тихо произнёс:       — Кит. Ты мне нравишься. И потому я прошу тебя запомнить следующее: никогда больше не забивай свою голову мыслями о том, что ты мне не подходишь. Поскольку этого попросту не может быть, слышишь?       — Но…       — А не может этого быть по одной простой причине. Потому что я, Черепашка, не склонен к импульсивности, понимаешь? Знаешь, что это значит?       — Догадываюсь, — прошелестел Перават, чувствуя на своих губах теплое дыхание того, кто заставлял его сердце то пропускать удары, то наоборот, биться чаще.       — А раз догадываешься — очисть голову от этого мусора, ладно? Я не знаю, что с нами будет завтра, но сегодня я точно хочу быть с тобой, ясно? — мягко завершил Прачая и качнулся вперёд.       Но едва их губы соприкоснулись, айдол, как ошпаренный отпрянув от фотографа, выдохнул:       — Не так быстро! Ты всё ещё не ответил на второй мой вопрос, Кхун`Лев! Скажи, я сильно спешу? Я действительно многого от тебя хочу, да?       «А вот и второй момент, который нам надо прояснить раз и навсегда, иначе эти отношения попросту не будут работать», — промелькнуло в мыслях Сингто, после чего он, отстранившись, положил ладонь на щеку Перавата и произнёс:       — Кит. Не буду скрывать, мне немного не по себе от того, что наши отношения развиваются так быстро. Поэтому лучше было бы слегка притормозить. В частности, я очень хотел бы попросить тебя подождать пока с нашей… близостью. Но, не беспокойся! — тут же вставил фотограф, видя, как во взгляде певца появилось полное непонимание.— Причин для волнения нет, просто я… я не представляю себе, как кто-то из нас сможет появиться на публике, если мы прямо сейчас займёмся сексом, понимаешь?       Несколько секунд до айдола доходил смысл слов Прачаи, но потом его взгляд вдруг изменился, и в ванной раздалось едва слышное:       — Пожалуй, ты прав. Каюсь, вот этого я не учел, когда в самолёте во всех красках расписывал тебе продолжение наших игр. Окей, тогда давай сейчас просто отдохнём, полежим и…       — А кто сказал, что я хочу просто лежать, ммм? — вдруг насмешливо спросил фотограф.       И полюбовавшись тем, как глаза певца в который раз за сегодня широко раскрылись, а с его губ слетело нежное и почти мяукающее:       — Сингто, ты… — нежно перебил его, выдохнув:       — Да, мой Кит. Я хочу стать к тебе, как можно ближе.       И улыбнувшись в ответ на смущенную улыбку Перавата, сделал то, что хотел сделать с того самого момента, как развернув айдола, прижал его к мраморной тумбе.       А именно: подавшись вперёд, захватил в плен нижнюю губу своего личного наваждения, тем самым окончательно заверяя самую значимую сделку в его жизни на данный момент времени.       Сделку, в случае успеха которой их обоих ждало только бесконечное счастье.       Именно поэтому, в тот самый миг, Прачая, ненасытно смакуя их постепенно становящийся страстным поцелуй и растворяясь в удовольствии, дал себе важнейшее обещание.       Он сделает всё для того, чтобы эта сделка стала успешной!!!