я не хотел терять любовь к тебе

как же тяжело задыхаться от влюбленности в человека, который уже давно ничего не чувствует. просыпаться в одной кровати с тобой всегда было пыткой, или я попросту не помню ничего с того самого момента, когда одним из пасмурных дней я проснулся от раздирающего глотку кашля. тот ужасный день ничего не смогло скрасить. тогда ты тоже проснулся и мне даже на секунду показалось, что в твоих обычно пустых глазах мелькнул страх. скорее всего это был страх прошлого, ты вспомнил как сам проснулся от такого. помнишь как ярко-красные цветы въедались в твои прокуренные легкие. и как без того мучающий кашель стал ещё более жесток по отношению к детскому влюблённому телу. ты никогда не рассказывал про это, говорил, что не помнишь, что чувствовал, но сейчас я понимаю, что такое невозможно забыть. сейчас же ты пустышка, хрустальное стеклышко без капли чувств. бесчувственный как камень. я не понимаю, как ты можешь так существовать. как можно не радоваться прохладному ветру в зной. как можно не печалиться о потерянной ценной вещи. как можно смотреть на памятник искусства и не восхищаться. как жить без обжигающих слез от обиды и радости. как можно жить без любви. цветы тогда настолько съедали тебя изнутри, что ты решился на операцию, на которую решился бы не каждый. если бы у тебя были чувства, думаю, ты бы сожалел об этом поступке сейчас. твоя жизнь однообразна, ты смотришь на все вокруг как на черный лист. многие увидев бы тебя спросили «а он не слепой?». потому что ты смотришь в одну точку, ты не видишь смысла в разглядывание окружения и уж тем более людей вокруг. но мне ты смотришь в глаза. в абсолютно любой момент ты прожигаешь меня своим взглядом. это единственный момент, когда он выглядит хоть капельку осмысленным. что ты пытаешься там найти? свои потерянные чувства или такой же страх, какой он был у тебя до операции. вместе с цветами вырезали всего тебя. я просыпался каждое утро с едким вкусом крови и горькими лепестками на корне языка. тянуло блевать. хотелось разодрать себе грудную клетку и вырвать все эти сорняки, но иначе я бы потерял то чем я так дорожу. я хотел сохранить любовь к тебе, потому что ты так ложно сжимал мои плечи каждое утро. — я рядом. мне стало бы легче, если бы это были не просто немые слова. а фраза, которая пропитана любовью и поддержкой. ты гладил меня по щекам, пытался обмануть эти глупые цветы внутри меня. но я всегда в эти моменты знал, что ты ничего не чувствуешь. что ты это делаешь потому что так говорят другие люди. они просят тебя помочь мне. сам же ты не любишь, не жалеешь и даже не скорбишь о моей смерти. — пожалуйста будь с ним рядом. не знаю касайся там, говори с ним. может эта хуйня вообще тупая, забагается и пропадет. я понимаю он не важен для тебя, но ты же понимаешь его, ты сам прошел через это. но сидя под обжигающими струями воды я плакал, я скрывался на истошные крики от убивающей влюблённости в тебя. я тогда даже зеркало разбил, чтобы хоть как-то выместить злость. а ты вытащил меня из вороха пара, что-то тихо пробормотав. — зачем ты это делаешь, так и ожоги получить можно. ты так сказал потому что самому физически больно было касаться воды, на деле тебе все равно. сидел передо мной и поливал мои руки перекисью, продолжая что-то там нашептывать. — ты и так умираешь, но хотя бы не рань себя. а я уже просто не мог смотреть на тебя. я чувствую, что назад идти некуда. я ненавижу себя за то, что полюбил твою пустоту. я ненавижу себя за то, что продолжаю позволять тебе касаться меня и смотреть своими мутными стеклышками. — я ненавижу тебя — крик, настолько громкий что ты даже щуришься. ты даже не испытываешь к этому неприязнь, это просто защитная реакция организма. мне от этого только паршивее. мне было бы лучше, если бы ты ненавидел меня так же, как я ненавижу себя. — мне стоит извиниться? — я ненавижу тебя — а я все твержу одно и тоже. все тише и тише, сжимая сердце, которое рвётся от сорняков вокруг него. они как цепи сковали и натягиваются все сильнее и сильнее, с каждым твоим касанием. — ненавижу себя. — не стоит так говорить. и снова громкий крик прямо в лицо — зачем ты это говоришь, зачем? ты же не хочешь этого. пожалуйста уйди, оставь меня наконец. и ты знаешь, что так будет лучше. умереть в одиночестве и хватать жадно последние вздохи. это лучше, чем смотреть на свою влюбленность, которая своим безразличием делает только хуже. — я не могу тебя оставить. — я ненавижу вас всех. кто блять это тебя попросил, скажи его имя. я прокляну его, я убью его. пожалуйста послушай меня, не их — и снова слезы, я задыхался от всхлипов, от каждого твоего слова. я умолял, каждый божий день я умолял тебя прекратить издеваться надо мной. — я прошу отпусти меня. ты смотришь все так же прямо в глаза и машешь головой из стороны в сторону. я пытался бежать от тебя. съехал в другую квартиру, никому не сказал адрес. но ты продолжал меня находить где угодно. останавливал среди темной улицы и тянул в свои слабые объятия. ты целовал меня в макушку, пока я цеплялся всеми силами за тебя и снова задыхался. ты всегда пытался уговорить меня сделать операцию. говорил, что это не так плохо, как может казаться. а я не могу, не могу смотреть на тебя и представлять себя на этом месте. я не могу забыть то что я чувствовал рядом с тобой до того злополучного утра. я помню, что даже не смотря на твое состояние, я был счастлив засыпать с тобой в одной постели, перед этим всю ночь проговорив о всем чем только можно. ты говоришь, что не хочешь меня терять. а я честно признаюсь, что не смогу жить без любви к тебе. последней каплей стал поцелуй. это непонятное касание до моих губ, когда ты пытался заткнуть меня. ты так медленно приблизился и будто неумело стал перебирать мои губы, прокусив одну из. и только сейчас я понимаю, что без чувств невозможно целовать. это становится пустым прикосновением. тогда я испугано смотрел на тебя и утер слишком мокрые губы для простого поцелуя. они все были в крови. и тогда я понял, что это конец. — прости за все слова, прости что был обузой. я правда любил тебя всем сердцем. не смотря на свое состояние знай — ты особенный. — я люблю тебя. тихо, шепотом, как будто ты боялся сам себя. пока я задыхался, пытался откашлять эти сорняки, я не услышал этого и не увидел несвойственные тебе мокрые глаза. ты тянулся, а я из последних сил пытался оттолкнуть тебя — дай мне хотя бы сейчас спокойно умереть — сиплый голос перерывает ещё один поцелуй. на твоих губах разводы крови, а на языке маленькое соцветие. я бы пошутил и сказал, чтобы ты оставил его на память обо мне. но осознание постепенно накрывает. —я люблю тебя — снова тихо, я снова не слышу тебя. по твоему безразличному лицу торопясь сбегают две крохотные слезинки. думаю, ты не верил сам себе, что ты можешь чувствовать это. но целуя меня в бледный лоб, склонившись над гробом. ты снова почувствовал то, что чувствовал пару лет назад. горечь и обтянутые жгутами лёгкие. тебе бы хотелось кричать, как и мне в горло, о том, чтобы они оставили хотя бы последнее, что напоминает обо мне. слабое, будто не существующие чувство влюбленности.