Я с тобой

      — Не подходи ко мне больше, и никогда со мной не разговаривай! — чуть ли не кричала Юсуки, смахивая подступающие слёзы.       Теруко не понимала, что произошло. Она только что пришла на площадку. Ещё вчера Теруко искренне считала, что нашла друзей, с нетерпением и воодушевлением она ждала встречи с Юсуки и Инори, представляла, как они будут играть, о чем будут говорить. Но действительность резко отличалась от её фантазий, её грёзы разбились о скалы реальности. Сегодня Теруко выслушивала истерики девочки. Труднее всего ей было понять причину такого поведения со стороны Юсуки.       — Юсуки... Я не понимаю... Почему ты так говоришь... Я что-то сделала не так? — девочка неуверенно смотрела то на Юсуки, то на Инори, стоявшего рядом с каменным лицом.       — Тебе никогда и не понять, — пробурчала та и озлобленно сверкнула изумрудами глаз, на которых скопились капельки соленой жидкости, — С-саками, — произнесла она со жгучей ненавистью и отвращением и, замотав головой, поспешила скрыться с площадки.       — Да что такое? — Теруко хотела было догнать девочку, но осеклась, подумав, что сейчас не лучшее время для разговора.       — Инори, может ты объяснишь. Что произошло? Что всё это значит? — наконец вспомнила о нём Теруко.       Инори не ответил, он даже не взглянул в сторону Теруко, будто её вовсе не существовало. Он просто молча развернулся и ушел в сторону, куда ранее убежала девочка.       — Почему? — Теруко бессильно опустила руки, провожая взглядом силуэт мальчишки.       Теруко осталась стоять посреди опустевшей площадки, полностью обескураженная данной ситуацией. Что такого случилось всего за один вечер, что они так резко поменяли свое отношение к Теруко? Как назло поднявшийся ветер, словно издеваясь над ней, бросил в лицо пыль, отчего Теруко резко отвернулась и прикрыла лицо. Глаза защипало от угодившего в них песка, и девочка стала тереть их, пытаясь избавиться от песчинок.       — Ай, — Теруко вскрикнула от сильной боли в плече. В неё прилетел камень: кусок плотного песчанника, которого полно в Сунагакуре.       — Эй, вы что делаете? — только сейчас девочка заметила группу мальчишек. Кого-то она видела впервые, кого-то уже запомнила по вчерашней игре с жестянками, были и те два рыжих близнеца, что вчера задирали Юсуки.       — Саками значит, — отчеканил один из мальчишек, подбрасывая камень.       — И что с того?       — Родителей спросишь, — с ехидцей съязвил другой.       — Помнится, ты говорила, что станешь шиноби. Вот сейчас и проверим твою ловкость — он метко запустил в Теруко свое "оружие". Другие стали повторять за ним. В девочку полетели камни.       — Что вы делаете? Что за глупые игры? Это совсем не смешно, — Теруко отходила назад, пыталась увернуться, понимая, что противостоять толпе она не сможет.        А есть ли смысл сейчас сражаться? Если в противниках один-два человека, может быть получится их одолеть, но не когда против тебя ополчились группа озлобленных детей. Теруко ещё слишком мала и неопытна для этого, она ещё не шиноби, и даже не генин.       А дети всё бросали камни и смеялись. От многих она не успевала уворачиваться и те оставляли на теле ссадины и синяки. Один камень попал в место над левой бровью, оставив рану, из которой начала сочиться кровь. Теруко было больно. Очень больно.       — За что? — присев на корточки и обхватив колени, девочка уже плакала.        Её загнали к забору, и отступать было уже некуда, а обидчики, войдя в азарт, поняв, что дать отпор девочка не могла, подходили ближе и с ещё большим энтузиазмом закидывали Теруко. Вместе с камнями сыпали оскорбления, от чего было ещё больнее.       — Такая беспомощная!       — Ты никогда не станешь шиноби!       — Ты даже для генина слишком никчёмная!        — Слабачка!       Но девочка их уже не слышала. Она потерла глаза кулачками, из-за слез все стало очень размытым, но Теруко различила красное пятно на дрожащей ладони, а после почувствовала металлический привкус крови во рту, почувствовала, как она стекла по веку, горячей струёй скатилась по щеке. Она оставляла крупные тёмные следы на платье, алая жидкость впитывалась в волокна ткани, растекаясь по ним. Но эти пятна хуже уже сделать не могли, платье и так было все в песке, в пыли, и в грязи, которую оставили камни. Да и это было уже неважно. Теруко просто ждала, когда все прекратится. Терпела, закусив губу.       — Вы что делаете! Совсем с ума сошли! — Раздался женский окрик.       Теруко перестала ощущать болезненные удары камней. Снаряды зверей в детском обличии со стуком упали наземь, и вскоре Теруко почувствовала чью-то руку на своем плече.        — Ты в порядке, солнце, - на Теруко дружелюбно смотрела молодая девушка.       Картинка из-за слёз всё ещё была размытой, хотя примерный образ этой девушки Теруко запомнила. Прямые черные волосы до плеч были заправлены за ухо, тонкая оправа очков выгодно подчеркивала добрые серые глаза. И губы. Очень яркий цвет. Хотя подробнее разглядеть её Теруко не смогла. Девушка резко вскочила и схватила за ухо мальчишку, которому не повезло находится к ней ближе всех.       — Быстро извинились перед ней! — грозно рявкнула она, — а вы куда пошли?! Это всех касается! — обратилась она к остальной толпе, попытавшейся сбежать. От её взгляда дети замерли, кто-то затоптался на месте.       — Ну! И кого мы ждём? — с нажимом спросила девушка, отпустив мальчишку, но продолжая испепелять взглядом всю группу.        Эту девушку дети явно боялись. Да и немудрено — даже Теруко было не по себе от её голоса. Эта интонация, с которой она обращалась к детям, значительно отличалась от той, которой она приветствовала Теруко ранее.       — Извини нас, — один из мальчишек решил не тянуть резину, и не проверять, на что способна эта девушка.       — Да.       — Прости пожалуйста, — присоединились остальные.        Вскоре вся группа обступила Теруко и просила у неё прощения. И всё бы ничего, но... То, как они смотрели на неё, очень пугало девочку. Эти слова были сказаны не искренне, они врали, их глаза всё говорили сами за себя. Теруко было некомфортно в окружении этих злых взглядов и фальшивых улыбок. Понятно, что эти ребята ни в коем случае не считают себя виноватым, и если подвернётся случай, они не прочь ещё раз устроить такую "игру". И потому Теруко было очень стыдно за этот вроде бы добрый поступок сердобольной прохожей. Эти дети ведь не убили её. Лучше бы они молча ушли, тогда Теруко не пришлось бы находится в этой неприятной ситуации.       Закончив с извинениями, дети разбежались кто куда, лишь бы подальше от этой девушки с грозным голосом.       — У тебя кровь, — снова ласковым, но обеспокоенным голосом произнесла девушка, опустившись на колено перед Теруко, — Нужна помощь? Может отвести тебя к родителям? Где ты живёшь? — засыпала она девочку вопросами, осматривая её.       — Нет, спасибо, не надо. Я сама дойду, — Теруко чувствовала себя как-то неловко.       — Точно? — она обеспокоенно глядела на рану и засохшую кровь.       — Угу.       Теруко вскочила и быстро убежала прочь с площадки. Эта девушка и так уже достаточно помогла, если её поступок можно назвать помощью.

***

      Всю дорогу до дома Теруко бежала не оглядываясь и стараясь не останавливаться, даже несмотря на прерывистое дыхание и боль в ногах. Глаза слезились, то ли от нахлынувших эмоций, то ли от ветра. Хорошо, что сегодня будний день и поэтому людей на улице почти нет. Меньше всего Теруко хотела попасться кому-нибудь на глаза. Сейчас она совсем не похожа на счастливого человека, коим пообещала себе быть на людях. Они не должны видеть её слёз. Редкий прохожий мог бросить взгляд в сторону Теруко, но различить её эмоции всё равно бы не смог. Во-первых в сумерки по вечерам видишь хуже, чем днём, во-вторых девочка двигалась достаточно быстро, из-за чего невозможно было разглядеть её лицо.Только когда Теруко приблизилась к дому, а улица совсем опустела, она позволила себе перейти на медленный шаг.       Что она сейчас скажет родителям? Как они отреагируют на внешний вид Теруко? Девочка стояла на пороге, не решаясь войти. Сквозь щели в деревянной двери пробивался мягкий, слегка желтоватый свет. А на улице всё темнело и холодало. В спину подул ветер, отчего у Теруко пробежали мурашки по спине, а свежие синяки отдались неприятной болью. Но она почему-то не заходила. В самом деле, чего ей бояться? Она в хороших отношениях с родителями и знает, что ничего плохого они ей не сделают. Скорее наоборот, пожалеют. От этой мысли Теруко стало тошно. Как и все хорошие родители, Аими и Сатоши желают своему ребенку только лучшего и видеть побитую Теруко им будет очень больно, гораздо больнее, чем если бы травмы получили они сами.       А впрочем, будь что будет. Зайти в дом все равно, рано или поздно, придется, и лучше сделать это до того, как погода разбушуется, и песчаная буря возьмёт власть над ночной Суной, как очень часто бывает в этих местах.       Тихим шагом, стараясь не скрипеть и не создавать лишнего шума, Теруко попыталась прошмыгнуть в свою комнату, молясь, чтобы родители её не заметили. Но всевидящий взор Аими ничего не упускает, как оно и подобает шиноби.       — Теруко — Аими скрестила руки на груди, при этом обеспокоенно глядя на девочку.       — Теруко, — в одно мгновение Сатоши оказался перед дочерью, — какой ужас, кто ж тебя так?       — Да пап, все нормально, — Теруко отвела взгляд, и чуть вздрогнула, а после сжала губы, когда отец нечаянно дотронулся до одного из ушибленных мест.       Аими замотала головой.       — Идём, — непреклонным тоном приказала она и размеренным шагом направилась на кухню.        Она старалась придать спокойствия своим словам и движениям, но её волнение всё равно было заметно. И она корила себя за это. Она шиноби и должна быть готова к тому, что её близкие будут получать ранения. Эти мысли крутились в голове Аими, пока она копошилась в ящике с лекарствами, доставая нужное.       — Айс-с-с, — Теруко ёрзала на стуле, отстукивая правой ногой по полу, пытаясь хоть как-то отвлечься от боли и шипения лекарства на ранах.       — Потерпи ещё немного, скоро будет не так больно, — Аими уже наносила заживляющую мазь.       — А мне совсем не больно. Я ведь будущий шиноби, мне нельзя плакать. — Теруко улыбнулась, шмыгнув носом, и смахнула слёзы, — Пра всегда так говорила.

***

      — Она уже спит, — Сатоши, стараясь не разбудить дочку, тихонько прикрыл дверь и вернулся к жене на кухню.       Аими молча кивнула, разливая по пиалам чай, а после протянула мужу напиток. Сатоши, сел рядом. Огонь свечи тускло освещал их лица, на одеждах играли тени. Муж и жена молча пили чай, но если раньше в такие моменты они наслаждались компанией друг друга, то сейчас все их мысли были заняты дочерью. Напряжённую тишину прервал вздох Аими.       — Мхм... Это не должно было её коснуться, — Она запустила пальцы в волосы и стала массировать кожу головы, — по крайней мере, я не думала, что дойдет до такого.       — Хотя уже столько времени прошло.       — А их боль не утихла... Такое не забывается, и я это понимаю, понимаю, почему они смотрят на нас с такой ненавистью. Я это заслужила.       — Не кори себя, ты не виновата.       — Нет, Сатоши, я виновата. Я же видела, как на нас смотрят люди, как они смотрят на Теруко. Я могла бы догадаться, могла бы хоть как-то помочь, оградить её от этого, но я ничего не смогла сделать. Ни сейчас, ни тогда.       — Прошлого уже не вернуть.       — Да, ты прав... Но это всё из-за моей ошибки... Теруко ведь ни в чём не виновата, она всего лишь ребенок. Она этого не заслужила. Я — да, но только не она... Я не хочу... Не хочу, чтобы сверстники травили её за то, к чему она не имеет отношения. Дети не должны расплачиваться за грехи своих родителей.       — Ты плачешь?       — Нет, шиноби не плачут.

***

      А Теруко тем временем не спала. Она даже не ворочалась в постели, как обычно. В мыслях прокручивала воспоминания сегодняшнего дня. Было бы здорово, если бы эти события оказались просто дурным сном, но лёгкое покалывание в ушибленных местах, которое вскоре отзывалось болью, если Теруко пыталась перевернуться на другой бок, доказывало, что все происходящее реально. И, несмотря на усталость, заснуть Теруко не могла. Оставалось только думать. Думать над их словами. Эти дети... Да кто они вообще такие, чтобы из-за них Теруко отказалась от мечты стать шиноби. Ни за что. Она обязательно станет шиноби, и не просто шиноби, а одной из сильнейших куноичи, которые когда-либо существовали, она докажет всем им, что способна на это.       Вскоре желание спать оказалось сильнее, и Теруко уснула. Всю ночь девочке снилось, как она мстит всем своим обидчикам, пытая их, избивая до полусмерти, разрезая кунаем их плоть. Она запомнила каждое лицо, что кидало в её сторону камень или усмешку, и в своём сне сама уже смеялась над их беспомощными окровавленными телами. Стоя на коленях в море крови, они плакали, просили пощады и всячески унижались перед Теруко, пытаясь хоть как-то спасти свои жизни. Это выглядело так жалко и никчёмно. Но Теруко лишь усмехнулась, и быстрым движением куная отсекла их головы, наблюдая за ужасом, застывшим в их глазах. Она не пощадила никого. В конце сна Теруко стояла одна посреди океана крови, а вокруг неё валялись обезглавленные изуродованные детские трупы.       Теруко резко вскочила, часто дыша, и, широко распахнув глаза, попыталась рассмотреть очертания комнаты. Темно. Точно как в этом сне. Ещё хуже. Девочка прижалась спиной к стене, ещё сильнее закуталась в одеяло и стала смотреть в окно, ведь оно было единственным источником хоть очень тусклого света. Она боялась закрыть глаза, потому что не хотела остаться в темноте, в которой то и дело всплывали ужасные образы из сна. Этот кошмар сильно напугал Теруко. Её страшил не только вид изуродованных трупов, Теруко была в ужасе от мысли, что во сне ей нравилось совершать эти зверства над людьми, её пугало осознание того, что она получала удовольствие от чужих страданий, её пугало то, с какой холодной жестокостью, с каким упоением она лишила этих детей жизней. Она боялась, что если опять заснёт, увидит то же самое, что снова окажется в темном пространстве, где есть только Теруко, море крови и трупы обидчиков.       В таком положении она просидела до утра. Лишь когда солнце достаточно осветило всю комнату, Теруко смогла закрыть глаза. Из-за сильной усталости она заснула, но кошмаров, благо, ей больше не снилось.