Я с тобой

      Год усиленных тренировок не прошел даром. Теруко тренировалась на заброшенном полигоне за стеной. Валуны практически полностью были разбиты, и явно не подходили для тренировок, но пятилетнюю девочку это не останавливало. Она делала усилия над собой, кое-как складывала обломки друг на друга и, начертив камешком что-то наподобие мишени на более-менее ровной поверхности, бросала мелкие камешки в импровизированную цель. Получалось не всегда, вернее, практически каждый бросок пролетал мимо. Но Теруко старалась не расстраиваться, пробовала ещё и ещё.       Через время к Теруко пришли воспоминания клона. Рокуте исчезла, а значит прошел ровно час. Пора возвращаться домой. Девочка отложила камешки и направилась к стене. Хех, год назад лазить по ней было довольно трудно. В принципе перебраться на ту сторону было не просто. Немного даже страшно. То ли она боялась, что её заметят, то ли боялась упасть. У неё тогда вышло не сразу. Но за год Теруко приноровились и привыкла. Уже наизусть помнила выпирающие камни и выемки в стене. Поэтому она быстро взобралась обратно и спешно побежала домой, надеясь, что и в этот раз никто не заметит её отсутствия.       Несмотря на то, что этот район наполовину заброшен, и встретить кого-либо здесь можно не часто, Теруко старалась бежать ближе к стене, то и дело оглядываясь, не идёт ли кто за ней.       До дома оставалось не так уж далеко. Девочка хотела облегчённо вздохнуть, но увидела небольшую компанию детей её возраста, которые вышли из-за угла. "Ну не-е-ет, почему сегодня?" — пронеслось в её голове. Теруко остановилась, настороженно исподлобья глядя на девочек.       — Кого я вижу. Саками Теруко — особенно брезгливо, слащаво протягивая слова, произнесла Каери — ровесница Теруко, пятилетняя девочка с темно-зелёными, почти болотными волосами, которая являлась лидером этой небольшой группы и основной зачинщицей периодических насмешек над Теруко.       — Чего вам опять нужно? — тело девочки напряглось, старые ушибы заныли, глаза стали искать пути отступления.       — Уже почти год как ты ходишь на полигон, а развития никакого — нарочито наигранно говорила та, —Как была мазилой, так ей и осталась — смеялась Каери, а с ней и остальные девочки.       — Новых оскорблений так и не придумали за целый-то год, — Теруко уже присматривала крыши, на которые будет легче запрыгнуть.       — На правду не обижаются, — засмеялась смуглая Вараи.       — Зачем ты вообще стараешься, все равно ведь у тебя ничего не выйдет, — поддакивала Санко, со злобой поднимая тонкие брови.       Теруко сжала челюсти. Пора уходить. опыт подсказывает — ничем хорошим это не кончится. Взгляд девочки задержался лишь на Юсуки, что, скрестив руки, держалась за спинами подруг. Это печально. Светлая Юсуки искоса смотрела на Теруко с презрением и брезгливостью. Она не заводила, только поддакивала. Но от этого Теруко менее обидно не стало. Год назад, когда она только познакомилась с Юсуки и Инори, она думала, что подружится с ними, а оно вон как получилось. И чего Теруко так за неё зацепилась?       — А ведь мы могли быть друзьями, — обратилась она к Юсуки, на что та презрительно цокнула и закатила глаза.       — У такой как ты никогда не будет друзей, — прошлёпала своими большими губами Фуна.       Теруко метнулась в сторону, но Каери преградила ей путь.       — Куда? — оскалилась она       — Я вас не понимаю, почему вы смотрите на меня с такой ненавистью, разве я что-то вам сделала?       — А на тебя по-другому нельзя. никакие другие эмоции кроме ненависти к тебе испытывать не получается.       — Все кто увидит тебя, будут тебя ненавидеть, и ничего ты с этим не сделаешь.       — У родителей своих спроси, почему!       — Зачем, она дубиноголовая, все равно ничего не поймет.       — А те ей правду и не скажут.       — Твои родители никто и ты такая же!       — Ошибка природы!       — Ты не должна была родиться! — вдруг сорвалась Юсуки — это твои родители должны были умереть, твои, а не мои! — она кричала, подалась вперёд, но Фуна её придержала.       — Зачем тебе вообще жить, ты не заслуживаешь этого! — Каери попыталась схватить Теруко, но та увернулась, запрыгнула на крышу.       — На полигоне она тренируется, прекращай! — Каери подобрала камень с обочины.       — Таким как ты нельзя становиться шиноби!       — Это мы ещё посмотрим, — крикнула девочка, глядя на них с крыши и собираясь бежать.       — Лови!       Увернулась... На этот раз. в прошлый она попала в плечо. Синяк даже сейчас не прошел.       До этого Теруко держалась довольно уверенно. Но как только она пришла домой к глазам подкатили слёзы, стало тяжело дышать. Столько раз обещала себе не плакать, а толку? Каждый раз после встречи с группой этих девочек Теруко плакала. Может они правы. Какой из неё шиноби если она не может сдержать слез. Пра всегда говорила, что шиноби не плачут. Почти год... Почти год Теруко ходит на полигон и по возвращении встречает эту компанию. Не каждый день конечно, если бы каждый день, Теруко сошла бы с ума, но довольно часто, чтобы впадать в апатичное состояние. Да, почти всегда они говорят примерно одно и то же, но они знают на что давить и от этого больно. А на прощание по традиции кидают в Теруко увесистый камень, от которого не всегда получается увернуться. Даже не понятно, что больнее — получить камнем по голове или выслушивать речи о том, что ты никто, ничего не добьешься, у тебя не будет друзей. Теруко очень хотела иметь друзей среди сверстников, и, возможно, если бы не познакомилась с би, если бы не научилась технике клонирования, возможно, сошла бы с ума от одиночества.       Но у Теруко есть люди, которые её поддерживают, и хотя бы ради них стоит стараться. Мама и папа, прабабушка ( хоть она и совершенно не умеет поддерживать, все же делает это, но по своему), Би. Да. Нужно идти в библиотеку. Теруко всегда так делала после встречи с компанией, Би всегда её поддерживала.

***

      — Ох, опять. Ты не ушиблась? — Би беспокойно осмотрела её, и уже потянулась в сторону аптечки.       — Нет, в этот раз увернулась, — Теруко села за читательский стол.       — Я уверена, ты знаешь их, почему ты не расскажешь мне, я их найду и заставлю перед тобой извиниться, — Би отошла, чтобы поставить чайник.       — Всё в порядке, правда, не стоит, — Теруко замахала руками.       Теруко понимала, что это наигранное извинение ей ничего не даст, а дети расценят его как публичное оскорбление, и будут только сильнее питать к ней ненависть. Что толку с их лживых обещаний больше так не делать, если на деле они только с большим удовольствием сделают Теруко больно. Будто увидев страдания другого, они смогут потушить личную боль.       — Я не понимаю, почему они меня ненавидят, — Теруко сложила ладони на столе, делала круговые движения большими пальцами, — даже не только другие дети... Когда я иду на рынок или просто по улице, окружающие так на меня смотрят... Как-будто я сделала для них что-то плохое, что-то ужасное... Я спрашивала у мамы и папы, но они постоянно уходили от ответа... — Теруко задумчиво нахмурилась. — Скажи, Би, ты знаешь, почему все меня так ненавидят? — девочка старалась смотреть Би прямо в глаза.       Би достала из полки банку с чаем, но зрительного контакта не прерывала,— Правда может тебе совсем не понравится...       — Ну и пусть, — перебила её Теруко, — это лучше, чем жить догадками. Мне надоело, что все от меня что-то скрывают.       — Ну если ты готова... Ладно. Слушай. Это произошло где-то шесть лет назад. Там была очень сложная политическая ситуация, я не буду вдаваться в подробности, но если попроще, чтобы избежать кровавой бойни, нужно было доставить свиток в Суну. Это была очень важная миссия, и её поручили твоим родителям. Я знаю, что Аими и Сатоши не выполнили её, свиток попал во вражеские руки, а Суне пришлось участвовать в битве. Тогда очень много человек погибло. Даже на некоторых войнах умирало меньше, чем там. Мы живём на окраине деревни, и наша часть тогда была ближе всего к линии фронта, поэтому больше всего погибших шиноби именно отсюда. Многие не вернулись, были раненые, кто-то остался инвалидом. А твои родители мало того, что выжили, они в принципе не участвовали в битве. Им запретили. Я знаю, что Аими в это время вынашивала ребенка, то есть тебя, а Сатоши не дало разрешения правительство Сунагакуре. Почему, я не знаю. Но факт остаётся фактом, Аими и Сатоши живы, у них растет дочь. Поэтому люди ненавидят твоих родителей. Они смотрят на них и видят причину смерти их близких. А ты их дочь, поэтому люди ненавидят и тебя тоже.       — Получается меня ненавидят за ошибку, которую когда-то совершили мои мама и папа?       — Примерно, но это не просто ошибка, это роковая ошибка. Даже не смотря на то, что после этого не было ни единого случая, если бы они ослушалась приказа, а каждая миссия была выполнена успешно. Стоит тебе раз оступиться, общество запомнит твою ошибку, даже если в будущем не совершишь ни одной.       — Я не понимаю, но я ведь ничего им не сделала. Я же не выбирала в чьей семье родиться.       — Не выбирала, но, смотря на тебя, жители вспоминают близких, которых потеряли, видят в тебе насмешку над их болью.       — Но я же не...       — Для них сам факт твоего существования уже является глумлением над их потерями. Это всё равно что ковырять раны, не давая им зажить.       Теруко задумалась. Опустила голову.       — Би-сама, а почему вы относитесь ко мне по-доброму?       — Скажем так, я не питаю ненависти к твоим родителям и к тебе, соответственно, тоже. Я не теряла никого, кто был бы мне дорог. И Аими с Сатоши не виню. Оу, чайник уже закипел...

***