Легенда Севера. Бесконечная зима

      — Кирэн… ты вождь, и я, конечно же, продолжу следовать за тобой, но я всерьёз начинаю уставать от всей этой темноты и сырости. Затхлый воздух и вечные мелькающие тени. Почему наше преследование не может проходить на поверхности?!       — Понимаю тебя, сам уже устал от этих пещер, но к нашему великому сожалению, те, кого мы преследуем, предпочитают прятаться под землей, а не под открытым небом. Нам приходится следовать за ним по подобным местам.       — Аргх… порву их на лоскутки, как только нагоним.       С момента прибытия в шахты Гормута мы проделали немалый путь. Сначала караван торговцев пришлось защищать от одичавших спайдов, теперь по тайным тропам под горой нужно шастать в поисках похитителей. Мы с моим другом тогда и счёт времени потеряли, не знали, не наступила ли ещё ночь, а то может уже и утро, но усталость давала о себе знать. Стоило лишь остановиться на минутку, чтобы осмотреться, как глаза сами закрывались. Лишь осознание опасности, затаившейся в этих местах, подталкивало нас вперед.       А тьма в пещерах Гормутских шахт была давящей, угнетающей. Тут и там часто попадались обглоданные кости существ, помятые ржавые латы, щиты, старые мечи, поломанные копья, разбитые опустевшие ящики. Среди всех этих упоминаний о здешних битвах затерялись и орудия труда для добычи обычных и драгоценных камней, коими шахты Гормута были богаты. Разбитые и сгнившие столы со стульями валялись вдоль стен и служили укрытием для мелких грызунов, перевёрнутые вагонетки и множество различного хлама свидетельствовали о некогда бурной жизни в пределах окружающих нас каменных стен.       Всё было затеряно в истории, но не забыто самими жителями Гормута, чьи предки, семьи трудились во благо своего города в этих шахтах. Несмотря на появление новой шахты, расположенной на другой стороне города, в эту многие были готовы вернуться, кто помнил о богатствах, спрятанных тут, да только дурная слава разлетелась по округе об этом месте.       Народ говаривал, кто выбирался из этих шахт, что злые духи павших воинов и добытчиков богатств поселились в этих стенах. Они дурманили рассудок, твои самые сокровенные страхи превращали в реальность, медленно сводили с ума, не позволяя добраться до богатств.       Пещера, по который мы с моим другом продвигались всё дальше, наконец закончилась, открыв перед нами большое помещение, освещаемое светлячками, редкими драгоценными камнями и горящими факелами. Громоздкие каменные колонны возвышались над различными полуразрушенными деревянными постройками, и казалось, будто колоннам не было конца, столь высотоко они уходили, что скрывались среди тёмного полотна у потолка.       Статуи ирбисов спустя года с момента ухода рабочих из этих мест продолжали величаво стоять, удерживая своё оружие. У кого-то отсутствовала лапа, у кого-то голова, время отнеслось к ним нещадно. Столь впечатляющий вид открылся перед нами, что Таркин не смог сдержать своего удивления и присвистнул.       — Мы будто в шахты Кирао вернулись. Только здесь как-то больше всяких построек. Даже статуи есть… все поломанные.       — Шахты Гормута были очень важны как самому городу, так и всему Северному краю. Чем глубже и обширнее становились шахты, тем больше появлялась необходимость построить небольшой город уже под самой горой, чтобы не возвращаться в Гормут по окончанию своей работы. Трудились тут день и ночь, мой друг.       — Не пожелал бы я жить под землёй, как крот, без солнца, дуновения прохладного ветра и свежего воздуха.       — Ты еще в Райске не… — я остановился на полуслове при виде одного скелета у стены.       — Что такое? — задал вопрос Таркин, обратив внимание на незаконченность предложения с моей стороны. В этот момент он смотрел в другую сторону, посему не сразу понял, на что обратил внимание я. Но стоило лишь обернуться, сразу появился другой вопрос. — Ты скелетов, что ли, не видал, Кирэн?       Я не стал отвечать Таркину на его колкость, лишь глянул на него краем глаза и подошел к скелету, одетому не в рабочую одежду шахтера, а, скорее, в амуницию наёмника. И хоть от одежды остались в основном лохмотья, большинство элементов защиты остались на скелете: наколенники, шлем, наручи, броневые пластины на груди и порванный плащ. Можно было подумать, что всё в порядке, ведь стражников охраняющих шахты тоже было не мало. Да только скелет принадлежал не ирбису, кто и должен был защищать эти шахты. Я слышал по рассказам странствующих, что, когда из шахт Гормута ушли рабочие и стража, в них обосновались наемники, дабы добыть все драгоценные камни, что сокрыты среди здешних стен.       А сам скелет? Скорее всего принадлежал небольшому волку или большому лису, так сразу не разберёшь из-за надетой брони и лохмотьев. Таркин подошёл ко мне и вновь задал вопрос, только на этот раз из любопытства.       — Чего такого особенного в этом трупе, что он привлёк твое внимание, Кирэн?       — Это не стражник из Гормута. Он наёмник, что пришёл сюда, и, скорее всего, таких как он, мы найдём немало по пути.       — Всё ещё понять не могу, чего в нем такого интересного… — не унимался мой друг. Но кое-чего в этом трупе действительно было интересно, о чём я и решил рассказать.       — Посмотри, чем он был убит.       — Ну… — Таркин хотел было уже ответить, но я его сразу перебил.       — А точнее, каким образом. Небольшой кинжал был воткнут прямо в грудную клетку, а две лапы этого мертвеца так на рукояти и остались.       — И что это значит?       — Это значит, мой дорогой друг, что он или сражался с кем-то и был убит, при этом старался… возможно, пытался вынуть кинжал. Или он убил себя сам. Но… почему?       — Хороший вопрос. Я полагаю, что в него могли кинуть кинжал и тот угодил прямо… — в этот момент я перестал слушать Таркина, приковав всё своё внимание к скелету мертвеца. Его пустые глазницы, как глубокий тёмный колодец, в который посмотрел и теперь не можешь оторваться. Что-то будто удерживало твой взгляд, заставляя всматриваться всё глубже и глубже в пустоту. Сердце начало стучать всё быстрее, какой-то страх, некий ужас сковал моё тело, не позволяя пошевелиться и нагнетая всё сильнее, ни слова сказать, ни звука издать не удавалось.       И вдруг стальными цепями сковало моё сознание, а сама морда мертвеца преобразилась в жуткого призрака, что начал медленно приближаться ко мне, широко раскрыв пасть. Мне стало невероятно страшно до глубины души, само моё существование превратилось в невыносимую муку. Когда призрак приблизился совсем близко, запахло смертью. Внезапно моего плеча кто-то дотронулся, и я услышал голос Таркина.       — Кирэн, ты в порядке? — вмиг стальные цепи отпустили меня, нагнетающий страх пропал вместе с призраком мертвеца, будто и не было их никогда. Я вновь мог пошевелиться, снова мог говорить, но отойти от пережитых чувств мне удалось не сразу. — Ты уставился на этого скелета, как заворожённый. Призрака увидел?       — Похоже, так и было… — только и смог ответить я своему другу.       — Что? — Таркин посмотрел на скелет, потом на меня и, хлопнув по плечу, отвернулся. — Похоже, у тебя совсем уже крыша едет с этой погоней и подземельями.       Слова Таркина заставили меня немного задуматься. Он явно ничего не видел, но почему увидел я? Почувствовал приближающуюся смерть, и так реалистично, ощутимо. Что-то не так было с этим местом. Ведь должна быть причина, почему жители и стража Гормута покинули эти шахты, почему этот наёмник погиб, и куда делись все остальные его дружки. Много вопросов возникло, на которые хотелось узнать ответы. И Айрис ничего не сказала об этом месте. Возможно, она и сама не знала всего, не здешняя всё-таки. Я выдохнул и попытался собраться мыслями.       — Кирэн, идём уже. Хочется поскорее выбраться из этого треклятого места.       — Ты прав, идём.       Мы направились дальше по дороге вдоль глубокой ямы в центре огромного помещения, оставляя по левую лапу различные разрушенные постройки некогда пригодные для проживания, хранения и обработки материала. Даже некоторые инструменты остались вместе с их владельцами.       Чем дальше мы шли, тем чаще встречались скелеты существ, умерших разными смертями. У некоторых череп был пробит чем-то тяжёлым, кто-то висел пронзённым на деревянных заостренных брусьях, скорее всего упавший с деревянной постройки или балкончика дома. Встречались и те, кто сцепились между собой, поразив друг друга мечом. Всё это наводило на жуткие мысли, будто все перегрызлись друг с другом, дабы драгоценные камни достались лишь оставшимся в живых.       Таркин шёл впереди и рассматривал последствия побоища, будто выискивал что-то интересное. Я же наоборот старался не смотреть на всё это зверство. Вдруг мой друг остановился, вглядываясь в тёмный уголок разрушенного здания, где время от времени поблескивало что-то лазурным светом. Таркин воодушевленно направился туда, позабыв об опасности, что может таиться в этом мёртвом месте. Останавливать его было бесполезно, посему я, медленной походкой направился следом, наблюдая за обстановкой и стараясь подметить любую опасность.       — Ха-ха, вот это находка! — довольно воскликнул мой друг при виде небольшого мешочка необработанных кристаллов разных цветов. — Кирэн, всё же, возможно, не зря мы сюда полез…       Таркин остановился на полуслове при виде скелета с протянутой к мешочку с драгоценностями костлявой лапой. Его голова своими тёмными глазницами смотрела прямо на Таркина, что нагоняло немалой жути. Казалось, что этот скелет вот-вот встанет и возьмется за оружие, чтобы всё же добраться до своей цели. Но мой друг решил действовать на опережение — схватил меч, и снёс костяную голову с плеч. Та так и полетела в большую яму, скрывшись во тьме. Шли секунды, уже минута подходила, когда раздался приглушенный звук разбившегося черепа об чего-то твёрдое. В это время, мы с Таркиным стояли не шевелясь, ожидая последствий. Но ни гула, ни шума так и не появилось. Всё та же гробовая тишина окружала нас.       — Насколько же эта яма глубокая? — задал я сам себе вопрос.       — А это важно? — задал уже свой вопрос Таркин и поднял мешочек с кристаллами. Он как зачарованный молча смотрел на них, не отрывая взгляда, отчего мне стало немного не по себе.       — Таркин… что с тобой?       — А? А, да я засмотрелся на эту красоту.       Таркин показал мне небольшой мешочек с яркими кристаллами, мерцающими в тусклом свете факелов. Я не сказал бы, что в самих кристаллах было что-то завораживающее, но вот как Таркин при их виде начал себя вести, мне начало не нравиться. Слишком уж привязался к этому мешочку. «Сами кристаллы зачарованы, или Таркин столь жаден до драгоценностей?» — задался я вопросом, глядя на своего друга.       — Ты будто никогда кристаллов не видел… — с долей насмешки сказал я своему другу. Тот спешно убрал мешочек в свою походную сумку и парировал моё высказывание.       — А ты не завидуй. Я нашёл, они мои. Свои ищи сам.       — Пфр… — на такое высказывание у меня даже слов подобрать правильных не удалось. — Идём, нужно двигаться дальше.       По пути Таркин то и дело заглядывал в разные тёмные уголки, под развалины, даже трупы успевал проверять, которые были одеты в рясы, шубы и другую объёмную одежду, способную скрыть в себе различные предметы. Действия моего друга настораживали меня всё больше и больше, а походить всё это начинало на какую-то манию к поискам драгоценностей.       У него действительно было некое пристрастие к поискам сокровищ, о чём он сам мне не раз говорил, да только сейчас, будто сам не свой, Таркин даже позабыл об осторожности. Мне пришлось постоянно за этим следить за нас двоих, чтобы внезапность не настигла. А время шло. Похитители с каждой минутой продвигались всё дальше, отрываясь от нас. Не ровен час, выберутся из этих шахт до того, как Таркин наконец набьёт свои карманы драгоценностями. Такой расклад меня не устраивал, про что я и решил сообщить.       — Прекращай уже лазить по углам в поисках сокровищ, у нас есть задача, цель может уйти, и потом ищи их по всему Северу.       Обыскав очередной труп, Таркин повернулся ко мне и посмотрел своим пылающим взглядом. Его безумная улыбка пугала. Мне ещё никогда не доводилось видеть его таким. С этим нужно было что-то делать, и я хотел попытаться поговорить с ним, но мой друг начал первым.       — Да ладно тебе, мой вождь. Только представь, сколько сокровищ можно тут разыскать, сколько разных драгоценностей. С таким добром нам и не нужно будет ни за кем гоняться… — Таркин сделал несколько шагов ко мне, протягивая лапу с мешочком драгоценных камней. — И сестра нашего уважаемого Хранителя нам уже будет не нужна. Достаточно будет только заплатить и…       — Наше задание — дело чести!       — Чести, чести… с этой честью не разбогатеешь…       — Довольно! — не сдерживая эмоций, остановил я своего друга. —Наш долг — выполнить задание. И пусть мы не наемники, для меня важна репутация! Послушай, все эти останки не просто так тут появились. Наверняка они, как и ты, стали одержимы этими драгоценностями, а теперь посмотри, что с ними стало. Я не могу допустить этого…       Последние слова я произнес тихо, но так, чтобы Таркин услышал. И он услышал — закрыл глаза, опустил голову вниз, напрягся, стиснув зубы. Он будто бороться начал с самим собой, занервничал, заходил в разные стороны, глянул на мешочек с драгоценностями у себя в лапе и прокричал, глядя мне в глаза:       — Вот вечно ты куда-то торопишься! Меня не слушаешь… а ведь тут такие богатства, — Таркин обвел лапой помещение и указал на мешочек с драгоценностями, — радости меня лишаешь.       — Ты можешь сюда вернуться после выполненного задания, если захочешь. А сейчас нам лучше поторопиться за похитителями, и это приказ!       — Приказ-приказ… надоело уже…       Таркин начал бубнить себе что-то под нос, но всё же пошёл в сторону уходящего вглубь горы туннеля. Предположительно, именно туда направились разбойники, но если они всё ещё были в этих местах, то слышно их не было. Лишь капли, разбиваясь о жёсткую поверхность, эхом звучали где-то в дали. Мёртвая тишина, среди которой изредка можно было услышать с писком пробегающую мышь и пролетающую крылатую кровопийцу.       Трупов разбойников, захвативших эти рудники, становилось всё меньше, а картина оставалась всё той же. Большинство из них погибли при весьма странных обстоятельствах, о коих я мог лишь предполагать. Они будто действительно сражались с самими собой, пронзали себя клинками, разбивали себе головы молотами. Некоторые из них, похоже, сходили с ума, и разбивались об стены, об пол падая с высоты. Это меня вводило в замешательство. Никогда ещё мне не приходилось видеть подобного.       Таркин продолжал по пути собирать мешочки с драгоценными камнями среди сцепившихся между собой мертвецов. И каждому из этих мешочков он был до гроба рад. Я не понимал его, что всё больше вызывало раздражение. Едва сдерживаясь, я продолжал двигаться вперёд, борясь со своими внутренними чувствами.       Какая-то тревога поселилась в моей душе, не желая покидать меня. Что бы я ни делал, как бы не пытался отвлечься, но что-то продолжало нагнетать, подпитывая злость. Внезапно едва уловимый шёпот эхом пронёсся из глубины туннеля. Он заставил меня остановиться и прислушаться. Мою тревожность заметил мой друг, как только обчистил очередного мертвеца.       — Кирэн, ты чего остановился?       — Шёпот прозвучал откуда-то…       — Да? И что же тебе нашептали? — вопрос Таркина звучал насмешливо, недоверчиво, что могло указывать на то, что он не слышал ничего. И хоть его тон мне не понравился, тревога отвлекала меня от раздражения.       — Слова были неразборчивы, но ничего хорошего в них наверняка не было.       — Сдаётся мне, мой вождь, эти шахты на тебя как-то странно влияют, так, глядишь, умом тронешься…       — Кто бы говорил! Сам вон трупы обчищаешь, как мародёр какой-то, — не выдержав, прикрикнул я на своего друга, напрочь позабыв о его импульсивности. Да и сам от себя я не ожидал такого, ведь с самого раннего возраста мне приходилось тренировать сдержанность и хладнокровие. «Может Таркин прав, и эти шахты действительно как-то влияют на меня?» Неожиданно повел себя и мой друг. Он грозно посмотрел на меня, но ничего не сказал и просто пошёл дальше.       Я почувствовал себя неловко и хотел уже извиниться за свои слова, но тут вдруг снова послышался чей-то шёпот. Всё так же неразборчивый, нагнетающий, призрачный. Он пропадал и снова появлялся, вселяя страх и ужас в сердце моё. Сам того не осознавая, я даже перестал высматривать опасность средь тёмных уголков туннеля, выискивая того, кто шепчет.       Чем дальше, мы продвигались тем громче звучали неразборчивые слова, тем тяжелее становилось на душе, и страх поглощал мой разум. Выдерживать подобное, выискивать кого-то я больше не мог и решил задать вопрос своему другу, неистово и целеустремлённо идущего впереди.       — Ты слышал это?       — Слышал что?! — раздражённо и грубо переспросил Таркин. — Я слышал только тебя и писк этих поганых крыс.       Признаться, от слов Таркина я опешил. Ещё никогда он так не разговаривал со мной в злом тоне. «Может, зря я давил на него, постоянно упрекал в чём-то? Указывал делать то, что ему могло не нравиться». Не может быть, чтобы этот шёпот был только у меня в голове, я ведь не мог потерять рассудок тут, поддаться панике и страху при виде мертвецов, будто и не видел их никогда.       Некая злоба охватила меня. Взгляд Таркина, его интонация, его слова, всё вызывало злость, желая вырваться наружу — высказать своё недовольство. Я боролся с этим желанием, пытался сдержаться и понять, что вдруг нашло на меня и моего друга. Да ответа так и не нашлось, только этот выматывающий призрачный шёпот, угнетающий страх и прилив злобы, которую из последних сил приходилось сдерживать и двигаться дальше.       — Зачем только я пошёл с тобой за чужой проблемой? Будто своих мало…       — Не понял… ты чего такое говоришь? — я искренне не понимал, что нашло на него. Он никогда не был таким, его будто подменили. Тем временем Таркин продолжил нагнетать обстановку:       — Ты не понял? Удивительно… ты ведь у нас такой умный… — Таркин развел лапами, отвернувшись от меня. Голос его был злым, а интонация язвительная и звучала как вызов на спор, которого я никак не желал.       — Ты не осознаёшь, чего несёшь, Таркин, и, похоже, забыл, с кем говоришь.       — Я-то не осознаю? О, да… куда мне? Победил меня в том поединке, используя свою хитрость и магию. А силой побороться кишка тонка оказалась?! Скажи мне, мой вождь.       Последние слова Таркин произнес с особым отвращением, сверкнув своим недобрым взглядом. Шерсть встала дыбом, и сам он приподнялся немного, чтобы казаться более устрашающим. Мне это стало надоедать, но и в конфликт мне не хотелось входить. «Не хватало нам ещё тут друг друга жизни лишить», — подумал я и решил просто отпустить этот спор и отступить.       — Мне это надоело. Если хочешь, можешь уйти, я пойду дальше выполнять свой долг.       Таркин насупился, но ничего не сказал. Я прошел мимо него, готовый в любой момент выхватить меч. К счастью, этого не потребовалось. Он продолжил молча стоять с тяжелым дыханием, по его бегающим глазам было видно, что сейчас внутри него шла борьба. Я же не стал больше его тревожить, задавать вопросы, а просто оставил в покое, дабы сам в себе разобрался.       Шаг за шагом я отдалялся от Таркина. Шёпота более не было слышно, зато появился шум течения воды где-то впереди. Он успокаивал, и даже тревога начала потихоньку отступать. Казалось, что неведомая воздействующая на нас злая сила отступила, и этот разговор не продолжится. Я ошибся.       — Так ты струсил?! — крикнул Таркин мне вслед. — Не ты должен был стать нашим вождём!       Слова моего друга меня неслабо задели, затронув давнишние мои сомнения о правильности выбора меня вождём. Всё же в нашем племени ценился не только ум лидера, но и сила, опыт, полученные в битвах. Я же был совсем молод, когда мой отец умер, и нашим жрецом было принято решение устроить состязание. Тогда, после победы над Таркиным и получения титула вождя в нашем племени, я долгое время сомневался в себе. Лишь Лунара, моя супруга, помогла мне поверить в себя, стать тем, кем я стал. И вот, Таркин своими словами напомнил мне о моих сомнениях, затронул воспоминания, тем самым надавив на чувства. Это было последней каплей.       — Хочешь стать вождём? Ты ведь давно об этом мечтаешь? — развернувшись, задал я вопрос Таркину, готовый схватиться за рукоять меча.       — Разве я этого не заслуживаю? Ты тратишь столько времени на поиски сестрицы Хранителя, когда можно было бы просто собрать со всех этих мертвецов драгоценные камни и улучшить благополучие племени.       — Ты не понимаешь…       — И Лунара... — перебил меня Таркин напоминанием о моей супруге, — должна была стать моей… может, когда я принесу в племя все эти камушки, она всё же выберет меня, позабыв о тебе?       Таркин мечтательно и злобно улыбнулся, глядя прямо на меня. Я же не мог больше сдерживать гнева. Терпение лопнуло, и злость вырвалась наружу испепеляющей яростью.       — Ты не посмеешь к ней даже притронуться! Я не позволю тебе!       Дыхание участилось, сердце бешено заколотилось, а душа завопила от столь неистовой, безграничной ярости, коей я был переполнен. Таркин перешел черту, задел за живое и вынудил меня взяться за меч.       — У-у-у, ты всё же решился со мной силой помериться? Хорошо… — Таркин вынул из ножен свой меч и направил клинок в мою сторону, сверкнув грозным взглядом, — но знай, на этот раз драться я буду насмерть.       — Я выбью дурь из твоей башки… друг…       — Ну попробуй…       Таркин рванул вперед, уводя свой меч в бок за себя для нанесения удара. Столь большой скорости я не ожидал от него, но достать щит и прикрыться им от удара мне всё же удалось. Металл звякнул по металлу, прозвучав гулким эхом по туннелям. В этот момент в глазах Таркина я увидел неистовую злобу, ярость, необъяснимое помутнение рассудка. Он видел только цель: победить меня, не щадя сил.       Оправиться от первого довольно болезненного удара мне удалось быстро, но Таркин, не сбавляя темпа, решил нанести еще один удар сверху, и вновь мне пришлось отбивать его щитом. Лапа заныла от боли и тяжести удара. Даже тот волк-главарь бандитов и захватчиков каравана наносил не столь болезненные удары. Таркин стал действительно сильнее с того момента, как я победил его на турнире, и я едва ли сейчас мог сдерживать его мощь.       После серии быстрых ударов, Таркин отошёл назад на пару шагов, чтобы отдышаться. В эту минуту передышки я попытался поговорить с ним, но всё безуспешно. Таркин будто не слышал меня, и стоило лишь мне опустить щит и меч, как последовала новая серия ударов, начиная с размаха клинком снизу вверх. Пришлось отпрыгнуть в бок, дабы не быть разрубленным пополам. Дальнейшие атаки пришлось вновь отбивать щитом и парировать мечом.       Удар сверху, я подставил щит, далее атака пришлась в правый бок — получилось отвести клинок своего оппонента мечом. Последующая атака шла в левый бок, и снова щит принял удар на себя, а Таркин всё продолжал атаковать, не давая времени на передышку и разговор.       Искры высекались при соприкосновении мечей, лязг металла разносился по туннелям, мы оба не уступали друг другу и продолжали удерживать свои позиции. Конечно, Таркин был мастером нападения и агрессивных атак, я же больше отдавал предпочтение защите. Разные камушки, забытые рабочими предметы путались под ногами, от чего инициатива в любой момент могла перейти к кому-то из нас.       К несчастью, именно мне удача подкинула подлянку в виде небольшого камня, который подвернулся под лапу, и я завалился на спину, не удержав равновесие. Что-то хрустнуло за моей спиной, и тетива лука вдруг ослабла на моём плече, но горевать об оружии было некогда. Таркин решил воспользоваться моим падением и сразу же занес свой меч надо мной в попытке нанести последний смертельный удар. Время шло на секунды, поднять щит времени не было, пришлось принять удар мечом, да только одной лапой удерживать атаку было весьма проблематичным, посему пришлось уловить ту долю секунды, когда Таркин собирался опустить свое оружие на меня, и просто отбить его в сторону.       И вот эта секунда настала, Таркин посмотрел на меня, злобно улыбнулся, и в этот момент мне показалась чья-то призрачная морда с пустыми глазницами за его спиной. Появилась и вмиг исчезла, как видение, из-за которого я едва не упустил момент, когда Таркин с большой скоростью решил нанести удар мечом.       Быстрым движением лапы мне удалось отбить своим клинком грозное оружие, более того, получилось выбить его из лап, тем самым обезоружив Таркина, отчего тот замешкался. Я решил воспользоваться замешательством и с силой оттолкнул лиса задними лапами.       Признаться, подниматься со всем своим снаряжением было непросто, но медлить было нельзя, пока Таркин сам был немного деморализован. Попытки поговорить я решил оставить, но причинять вред своему другу не хотел, и только ясность разума возвращалась ко мне, как вновь и вновь всплывали дурные мысли, жуткие видения о том, что Лунара, моя супруга, с кем-то другим, без счастья, без радости, и сына не было видно с ней. Меня пробирала дрожь, лютая ярость и гнев, который никак не мог объяснить, понять, будто наваждение тёмных сил туманило мой рассудок, как и рассудок Таркина, а поделать с этим ничего не мог.       — Это всё, на что ты способен?! — вопросительно прокричал Таркин, поднимаясь на лапы. Его слова сработали на меня, как красная тряпка для быка, призывая к нападению.       Я оттолкнулся задними лапами от земли, быстро сократив дистанцию между нами, попутно взмахнув мечом для нанесения удара по туловищу лиса. Таркин не растерялся и просто отпрыгнул назад, уходя с линии рассечения клинком, а затем прыгнул в сторону своего меча.       Не касаясь земли, он схватил его и сделал перекат, видимо, красуясь передо мной. Я же, не дожидаясь готовности Таркина к бою, напал на него первым. Будто чувствуя опасность, лис уклонился от моей атаки шагом в сторону, после чего сам решил атаковать с разворота в попытке снести мне голову с плеч. Лишь в нескольких миллиметрах от моей головы клинок Таркина рассёк воздух, подрезав немного мех на макушке. Благо я ушки успел поджать, а то пришлось бы ходить с обрезанными ушами.       Этот бой между нами начинал затягиваться. Таркин атаковал быстро, безжалостно, будто обезумевший, позабывший о нашей дружбе и общей цели, но не только он был не в себе в этот момент. Я сам ощущал дикую злость, ненависть, страх за Лунару и моего сына. Страх потерять их, предать, оставить без защиты, не выполнить свой долг. Слова Таркина, прокручивающиеся в моей голове снова и снова, только подпитывали эти чувства.       Много времени я уделял тренировкам защиты в бою с Таркиным после того, как стал вождём, что позволило мне устоять перед его атаками. Большинство его приемов были мне известны, отчего и разгадывать очередные приемы нападения было не сложно. Сложность заключалась устоять против ударов Таркина. Он был крупнее меня, сильнее и свирепее, а удары сокрушительными.       Усталость начала брать верх, я всё чаще уклонялся от атак, порой просто отпрыгивая в сторону от очередного выпада клинком моего друга. Сначала он пытался подвести меня к обрыву с намерением просто столкнуть вниз, избавиться от меня, но я не давался и вечно уходил в сторону. Тогда Таркин сменил тактику и частыми атаками, используя различные приемы, начал прижимать меня к каменной стене. Я не сразу разгадал его намерение — не ожидал, что тот додумается до такой тактики, ибо никогда не прибегал к подобному. Ему хватало своего мастерства и силы, чтобы победить соперника, но тут его соперником оказался тот, с кем месяцами проводил дни в тренировках. Признаться, Таркин удивил меня, но вместе с тем заставил искать решение, как нарушить его планы. Отпрыгнуть в сторону уже не получится: справа находился обрыв, от которого я же сам и старался уйти, а слева груда камней препятствовала манёврам отхода, оставляя меня в тупике.       Трудно было поверить в то, что меня практически удалось загнать в угол, деваться было некуда, кроме как постараться обезоружить Таркина и выбраться из его ловушки.       После очередного сильного удара по щиту я решил действовать и размашисто попытался нанести удар клинком в левый бок оппонента. Без сомнений Таркин отбил удар своим мечом, но его отвлечение на атаку дало мне секунду, чтобы ударить лицевой стороной щита по морде лиса, затем ещё лапой по животу, немного сократив дистанцию между нами.       Таркин не ожидал такой наглой атаки, ибо щитом обычно я не бил, возлагая эту задачу на клинок. Он потёр нос, из которого потекла кровь тонкой струйкой, и усмехнулся. В этот момент я уже хотел напасть на него, дабы обезоружить и выбраться из ловушки, но, как назло, плащ зацепился за острую торчащую за груды камней палку, тем самым потянув меня назад при попытке ринуться вперёд.       Таркин в свою очередь решил действовать в своём стиле. Похоже, он устал сражаться со мной на мечах и пытаться пробить мою защиту и, воспользовавшись моим неловким положением, рванул вперёд, желая впечатать меня в стену.       Словно тараном меня снесло прямо в стену, и мной же получилось её пробить насквозь. Камни с грохотом полетели в разные стороны, от столь мощного удара весь воздух вылетел из лёгких, дыхание перехватило, а Таркин всё продолжал толкать меня назад, пока мы не врезались в прочное препятствие. Лишь после этого, когда тот немного выдохся, и из меня весь дух выбил, мы остановились. В глазах резко потемнело, а сознание на мгновение провалилось в сон, сделав меня беззащитным перед опасностью.       Я упал на землю, прислонившись к препятствию с разными выемками, кои успел пересчитать спиной, опускаясь вниз. С болью в груди мне удалось вдохнуть немного затхлого воздуха, а затем выдохнуть. Каждый вдох и выдох сопровождались болью, похоже, даже металлический нагрудник не смог спасти от столь сильных ударов об стены. Превозмогая боль во всем теле и внезапную сонливость, я смог приоткрыть глаза, чтобы посмотреть на Таркина. Тот в свою очередь не смотрел на меня, его взгляд был устремлен вниз вместе с опущенной головой. Слегка пошатываясь, тот едва удерживался на лапах, готовый в любую секунду упасть на землю.       Я осмотрелся. Мой меч, как и меч Таркина, лежали у стены, которую мы пробили, там же лежали сломанные пополам кусочки стрел, разбросанные рядом с проломом, сверкая металлическими наконечниками. «Хорошо хоть огненные стрелы не взорвались от этого удара», — промелькнуло у меня в голове при виде древка с потускневшим красным свечением.       — Ты там жив еще?       Вопрос Таркина сопровождался едва заметной насмешкой и раздражением. Исподлобья он посмотрел на меня в ожидании молчания, но, всё же, мне пришлось разочаровать его своей живучестью.       — Не… не дож-дёшься… — ответ дался мне с трудом из-за боли во всём теле, но эффект он произвёл на моего оппонента.       Таркин посмотрел на меня, оскалил свои клыки, зарычал и, рывком быстро сократив дистанцию, ударил лапой по груди в очередной раз, выбив весь воздух из моих легких. Вновь потемнело в глазах, разум помутился, а препятствие пошатнулось за моей спиной. Внезапно рядом со мной разбилась стеклянная сфера, высвободив энергию в виде дыма с пылью тёмно-фиолетового цвета. В голову резко ударила безумная злость, кою доселе не чувствовал я никогда. Боль отступила, сознание вернулось, а Таркин, стоящий передо мной со злым взглядом, будто стал врагом номер один, от которого нужно было избавиться раз и навсегда.       Силой было не победить лиса из племени Воителей, посему, как и когда-то, мне пришлось прибегнуть к магии. Самое быстрое и действенное заклинание, которое я вспомнил, было призывом огненного шара, но для него нужно было произносить специальные слова. Произносить пришлось шёпотом, но после стольких ударов и гула в голове, похоже, я начал произносить их недостаточно тихо, чтобы Таркин не услышал.       — Ты чего там бормочешь? — задал вопрос лис, но как только он расслышал слова, относящиеся к заклинанию, сразу же решил действовать. — Я не позволю тебе вновь победить меня с помощью этой твоей магии… пора избавиться от тебя раз и навсегда…       Таркин подошёл ко мне и схватил за лапу, после чего потащил к обрыву с желанием сбросить вниз. Я мельком успел глянуть, что за препятствие было за мной. Оказалось, что я впечатался в какой-то обелиск с различными рунными символами и гранёными стенками, а на вершине стояла пустая чаша с практически плоским дном, к которой тянулись каменные лапки. По-видимому, на ней и лежала та сфера, которая разбилась рядом со мной, но думать о значении этого обелиска было некогда. Таркин мёртвой хваткой держал мою лапу и тащил за собой, волоча по каменному полу. Боль в теле не ощущалась, но само тело не желало слушаться меня, ни пошевельнуться, ни дёрнуться. Что делать, я не знал. Кричать было бесполезно, пытаться молить о пощаде? Много чести тому, кто всё это начал, да и не остановился бы он. Я бы не остановился.       У самого края обрыва Таркин глянул в кромешную тьму на глубине, хмыкнул, дёрнул меня слегка за лапу и сказал:       — Передавай привет предкам, — не дожидаясь моего сопротивления, тот дернул со всей силы лапу выкинув её вперёд, чтобы бросить меня. Лишь в полёте невообразимой силой воли, а, может, под диким желанием не оставлять Таркина в живых и попробовать забрать того с собой вниз, тело вновь начало слушаться меня. Спастись мне было уже не суждено, не было ни возможности, ни времени что-то придумать. Единственное, что я мог сделать, это схватить самого Таркина за лапу и потянуть за собой.       Мой план провалился, как и план Таркина. Мёртвой хваткой я вцепился в его лапу, не желая отпускать, отчего не слабо приложился об каменную стену. Таркина же прижало к земле, едва ли не потянув вниз за мной. Тот пытался сбросить меня, мотал лапой в разные стороны, но я продолжал крепко держаться. Тогда он вытащил небольшой кинжал из-за пазухи и попытался порезать мою лапу. Такая перспектива мне была не по душе, пришлось прибегнуть к радикальной мере.       Вспомнив про Лунару, про сына своего, про племя, я уперся задними лапами о каменную стену и, продолжая удерживать Таркина, сбросил нас обоих вниз, уже не думая о том, как могло всё произойти, не сунься мы сюда, что случилось с нами, и что произошло со всеми теми беднягами, что отдали душу каменным стенам этой шахты. Что будет дальше с племенем, со всеми, кто мне был дорог? Всё это прокручивалось у меня в голове, пока мы летели вниз. И тут вдруг пришло осознание всего моего произошедшего ныне деяния. Понимание того, что всего этого можно было избежать. Что всё это было лишь чьим-то злым наваждением, да толку было об этом рассуждать. Последнее, что в памяти моей промелькнуло, это образ моей семьи, растворившийся в кромешной тьме и беспамятстве.