нестерпимое

      Антон нервно прижимался спиной к окну в пол, глотая воздух как утопающий. Ему очень трудно дышать, стоять, здраво мыслить, его морозит и берет жар одновременно. Кажется, у Антона даже трясутся руки, и он сравнивает это состояние с состоянием наркомана, но это совсем не то. У наркоманов не стоит настолько крепко просто потому что в квартире находится кто-то ещё, кто может помочь, кому не наплевать на это его состояние, кто так часто смотрит на него с непомерным желанием и кто решил прямо сейчас озаботиться вопросами предстоящего тура.       Несомненно, это важно. Антон даже не предъявляет ничего против, потому что в этом нет смысла, но… Игорь, у твоего мужа началась течка, а ты действительно хочешь побазарить с Абрикосом о том, включать ли «Наши люди» в треклист? Это самое странное и самое глупое из всего, что сейчас можешь делать ты и любой другой человек вместо тебя.       Единственное место, где сейчас Антону хорошо — это рядом с окном. Оно открыто, стекло холодное, тянет дождливо-свежим воздухом с улицы. Здесь на самом деле комфортно, даже заставляет немного забыть о мучительном, тяжёлом возбуждении, о запахе его альфы, намертво въевшемся в каждую поверхность их общей квартиры. Лишь подумав о нём, Антон тихо заскулил и осел на пол. Двухметровый человек за пару мгновений сложился в комок возбуждения и сплошных мучений, шипящий себе под нос и вскоре свалившийся на пол полностью. То, насколько ему хуево, прямо пропорционально тому, насколько же Игорю в соседней комнате похуй.       — …Антон вроде против этой, но мы давно об этом разговаривали… я спрошу ещё раз позже…       «Ну ахуеть, ты хоть не забыл как меня зовут, — нахмурился Антон, искренне кайфуя от холодной плитки на полу. — Может, ещё вспомнишь что мы с тобой в браке? Или хотя бы что сейчас меня можно в любое время суток трахать без зазрений совести? А?»       При одной мысли о сексе Антон вновь заскулил себе под нос, вытягиваясь на полу и сразу после этого сворачиваясь клубком. Терпеть было уже невозможно. Течка начала говорить о себе около сорока минут назад, и ровно столько же Игорь пиздит с Абрикосом насчёт мерча, выходных, времени начала концертов, списке песен и прочих вещах, которые только можно обсудить с директором сразу, чтобы потом не разговаривать об этом урывками. И это важно, Антон прекрасно это понимает, а ещё прекрасно понимает что все эти долгие беседы — некая забота Игоря о нём, потому что такие разговоры Рауту всегда невероятно скучны, ему проще услышать самую необходимую информацию из уст мужа и, если что, ещё раз пройтись по непонятным моментам в личном разговоре с директором. Но прямо сейчас он проклинал все и вся, в частности и из-за того, что ослабшие конечности лишь кое-как позволяли опираться на них чтобы встать.       Тяжесть, слабость, жар и наконец отступивший холод, нехватка кислорода, опустошающее и удушающее возбуждение и тихо закипающая злость, — Антон не чувствовал ничего кроме этого, как и каждый раз, когда цикл подходил к течке. Хуже, наверное, бывает только в период менструации. Обходится, конечно, без кровавых морей по утрам, как у женской половины человечества, но зато постоянной болью, от которой невозможно скрыться даже во сне, и сгибающими пополам болезненными спазмами природа наградила мужчин-омег щедро. Слишком щедро для существ, которые в итоге какими-то хуем выжили и не вымерли от болевого шока.       Антон по стенке выполз в гостиную. Сидящий на диване Игорь не удостоил его даже взглядом, продолжил смотреть за окно и чересчур внимательно слушать речи Абрикоса. Раут крепче сцепил зубы, шатающейся походкой проследовал к нему и почти что рухнул рядом. От запаха хвои, смолы, мха, влажной почвы и ещё какой-то обитающей в тайге хуйни просто вело. Возбуждение ударило в голову с новой силой, в районе паха стало почти больно и настолько напряжённо, что швы спортивок угрожали просто разойтись. А стоит ли говорить про то, что ткань этих самых спортивок за секунду вымокла насквозь из-за огромного количества смазки?       — Игорь… прекращай базарить… мне так хуево…       Шепот Антона остался без ответа. Одна из рук легла на грудь Топора, без особых церемоний сразу же спускаясь к низу живота. В самый последний момент Игорь притормозил ладонь мужа, схватив его за запястье, чем спровоцировал очередной капризный, негромкий стон:       — Блять… Игорь… я так хочу трахаться, щас сдохну…       Топор молча нахмурил брови и сильнее сжал его руку, мол, «терпи, не до тебя щас». Конечно, он прекрасно понимал всю серьезность ситуации, а ещё что Антон теперь будет ныть ему под руку, но и решить рабочие вопросы с Абрикосом было необходимо. Александр Леонидович не из тех людей, которые будут рады прерваться и позже созвониться ещё раз, ему нужно решать всё и сразу, и этому его качеству Игорь зачастую радовался, потому что сам был таким же.       — Отпусти руку… пожалуйста, — в очередной раз чуть ли не в пустоту шептал Антон, приподнимаясь на диване в позе словно хотел с него встать, и наконец добился успеха. Игорь явно нехотя ослабил хватку, и кисть Раута легко выскользнула из его пальцев. Сам омега оставил короткий, невесомый поцелуй на шее супруга и, шатнувшись, действительно выпрямился.       Антон ослабил шнурок на спортивках, стянул резинку с пояса под стоящий колом член, и они сразу же спали к лодыжкам. Игорь постарался не смотреть на туго обтянутый тканью трусов хер, но миссия оказалась успешно провалена. То же самое случилось и когда к штанам отправилось бельё, но тут Игорь даже не пытался и провалил тест с крахом. Зато Антон остался доволен тем, что сумел приковать к себе его взгляд.       — Ты правда уверен, что тебе сейчас важен разговор с Абрикосом? — полушепотом спросил Антон, опускаясь обратно на диван, рядом с мужем. Вместо ответа Игорь отвернулся и продолжил будничным тоном:       — Да я хуй знает, если честно. Об этом ещё подумать надо… Ну у нас месяц ещё есть вроде, да? Или сколько? Я во времени пиздец запутался.       Топор невольно перевел взгляд на свою ногу, когда Антон устроил голову у него на бедре. Он в последний раз решил попытать удачу и посмотрел самым невинным и умоляющим из всего арсенала взглядов. Однако Игорь был непреклонен. То время, когда они ещё не были в отношениях, а судьба свела к тому, что в туре Топору неделю пришлось жить в одних номерах с течным Антоном, буквально каждую ночь умолявшем отъебать его и присвоить себе, сделало из его силы воли хуйню повыше Эвереста и подлиннее китайской стены.       Раут фыркнул словно знатная дама, которой какой-то придворный лошок отказал в приглашении на танец. Его ладонь скользнула по его же животу, останавливаясь на члене. Длинные пальцы обвили неширокий ствол, делая несколько коротких, но плавных движений вверх и вниз. Антон прикрыл глаза, с губ сорвался такой же короткий, но чувственный стон, посадивший в воздухе просто громадное напряжение.       У Игоря сбилось дыхание. Взгляд так и тянулся к Антону, его члену, размеренным движениям рук… Мигом стало жарко. Его собственное тело уже изо всех сил противилось рассудку, пульс грохотал в висках как басы на колонках, но все равно приходилось концентрироваться на монотонных рассуждениях директора. Это единственное, что не давало уйти в пучину разврата вместе с этим лежащим у него на коленях чертом, совсем не забыться и не потерять голову от того, насколько же Антон горячий, влажный и жаждущий страстного и долгого секса.       — Райдер это… бля… это с Тохой тоже обсуждать надо, — нервно выпалил Игорь в ответ на очередную реплику Абрикоса, почти физически чувствуя, как мысли путаются и сбиваются.       — А ты можешь его позвать, кстати? Как раз обсудим.       — Не, он себя чувствует херово, — он поджал губы, не имея ни малейшего понятия, был ли это отчаянный пиздеж или самая искренняя правда. Судя по тому, что Антон так пиздострадальчески извивается, лёжа по правую руку от него, все же правда. — С утра самого в постели валяется. Хоть бы не чё серьезное.       — Ну, дай боже. Да тебя тоже послушать — звучишь херовато.       — Значит, это заразно.       Желание трахаться действительно заразно, в этом Игорь убеждался прямо сейчас. Запах Антона слишком давил на него, мешал думать и превращал мозги в кашу, а очень тихие, но такие удовлетворённые и сладкие стоны заставляли член нервно пульсировать от недостатка внимания.       — Мф-ф… бля… Игорь…       Переосилив себя, Топор кинул очередной небрежный взгляд на пространство между согнутых и разведенных в стороны ног мужа. Рука Антона сползла с истекающего смазкой члена ниже, растрахивая средним и безымянным пальцами узкую дырку. Воспринимать реальность становилось все сложнее, перед глазами буквально наплывала дымка похоти и безмерного желания.       Игорь не имел ни малейшего понятия, как Антон ещё ниразу не довел себя до оргазма в таком состоянии, если у него самого уже дрожали руки от желания и нетерпения.       — У нас же вопросы только по поводу Раута ещё остались, да? — уточнил Игорь и сразу сжал зубы. Псевдоним любимого человека слишком сильно отдалась в мозг. — Я передам, чтоб он тебя набрал когда нормально себя чувствовать будет.       Антон усмехнулся. Его супруг изумительный пиздабол, но при этом только тогда, когда это действительно необходимо и по-другому никак.       — А когда это произойдет примерно?       — Понятия не имею. Может, через неделю, — расплывчато ответил Игорь. Рассудок постепенно охватывали щупальца мыслей, как всю эту неделю он проведет в объятиях удивительно ласкового, игривого и любвеобильного мужа, роскошная жопа которого так податливо и легко принимает его член. — Может, уже завтра. Я хз, правда.       Абрикос на том конце провода что-то промычал, но все мысли Игоря уже были прикованы к его омеге, продолжающему трахать себя собственными пальцами, так изящно выгибающему спину и скулящему пиздецки возбужденно и возбуждающе, но при этом негромко и едва сдерживая себя от того, чтоб не застонать во весь голос.       — Слушай, я чёт правда себя чувствую не очень, — спешно проговорил Игорь, пусть и попытался сделать голос максимально измученный и достаточно болезненный. — Пойду прилягу лучше.       — Ой бля. Давайте не помирайте там только, мне ещё на вас деньги зарабатывать.       — Да знаем, что ты и в ад не отпустишь. Все, давай, до скорого.       Игорь первым скинул звонок и, наверное, только чудом не швырнул телефон в стену или любую другую сторону.       — Может, ты хоть башку поднимешь? Или так и продолжишь мне на нервы действовать?       Антон расплылся в довольной улыбке и издал очередной стон, неприлично изящно и удивительно эротишно выгибаясь над поверхностью дивана. В этом стоне было столько удовольствия, что Игорю даже стало смешно: похоже, пальцы устраивают Антона больше чем его альфа. Не особо утешительный факт, конечно, но зато забавный, хотя дикого возбуждения это веселье не перекрывало.       — Съеби, — хоть Игорь и постарался говорить максимально равнодушно, но напряжённая дрожь в голосе никуда не исчезла. Именно из-за неё Антон, вместо того чтобы сесть прямо и дать мужу уйти за презервативами, вытащил пальцы, пусть и не особо охотно, и перевернулся на живот, смещая бедро Игоря под свою грудную клетку и упираясь локтями о диван в образовавшемся пространстве.       Когда его пальцы подцепили резинку штанов Игоря, он даже не стал сопротивляться. Сопротивляться было нечему. В течку Антон делает просто огненные минеты. Во-первых, потому что у него температура под тридцать восемь и в нем в принципе очень жарко, а во-вторых, потому что он сам так кайфует от этого, что только это дарит опиздахуительную радость и наслаждение.       Во рту Антона член просто плавился, но растекался от этого все равно весь Игорь. Откинуться на спинку дивана, закатить глаза и даже не попытаться прикоснуться к омеге в знак благодарности — всё это было уже традицией, но никого не оскорбляло. Антон был слишком занят хером, Игорь был в восторженном шоке от того, что женился на таком горячем по всем параметрам человеке. Весь Антон и одно лишь понимание, что они принадлежат друг другу, заводило больше, чем любые его действия. Даже чем те, что Раут вытворял минуту назад…       Игорь превратился в такую лужу, что ему начало казаться что скоро он впитается в диван. И, может быть, это могло бы стать спасением для его здоровья, потому что после каждого «приступа» течки они вылезали из постели такими же мокрыми от пота и уставшими, как после нескольких концертов подряд, чего, слава богу, не случалось и случиться не могло. Но на здоровье обоим было кристально похуй, алмазно поебать, к тому же ещё и рубиново до пизды, ибо каждый такой марафон сближал их ещё сильнее и давал повод днями не отвечать на звонки и сообщения, игнорировать соцсети и новостные ленты, да и вообще выпадать из мира пока всё не успокоится.       Игорь кое-как перевел взгляд вниз и ощутил, как возбуждение сразу же скакнуло на несколько ступеней выше, слишком быстро приближая его к оргазму. Но было даже не жалко стать одноразовым (нет) скорострелом ради того, чтоб просто полюбоваться на супруга. Так старательно вбирающего член в горло и не совсем в такт надрачивающего его у основания, отзывающегося такими нежными стонами в ответ на скользящую по затылку, шее и спине ладонь, словно Раут был огромным котом. Игорь бы, наверное, в такого кота зарывался лицом двадцать четыре часа в сутки, но из-за аллергии в тот же момент бы нахер и умер. Слава богу, что его личный кот был гипоалергенным и не разбрасывающимся шерстью тут и там.       Так же, как каждая уважающая себя кошька, Антон приподнимал зад, когда ладонь доходила до поясницы. И, может быть, Игорь бы в сотый раз просто похихикал с этого и продолжил фокусировать все свое внимание только на губах, горле и языке Антона, но спустя пару таких поглаживаний все же скользнул ниже. В руках ягодицы Антона чувствовались почти как родные, словно Игорь полжизни был знаком не с самим Раутом, а с его жопой, а потом она свела их вместе и стала полноценным участником тройничка.       Антон в очередной раз негромко заскулил, когда пальцы сильно, но небольно сжали упругую округлость, а затем проникли между, сразу входя внутрь и заставляя буквально подавиться членом.       — Тох, не отвлекайся…       Антону стало заметно сложнее держать темп, потому что самому голову просто снесло от внезапных и быстрых движений. Стоны, заглушенные из-за пульсирующего в преддверии оргазма «кляпа» во рту, оседали на барабанных перепонках пеплом и заглушали буквально все вокруг. Начиная от городского шума за окном, заканчивая мыслями Игоря, да и самого Антона, наверное, тоже.       Оргазм наплыл на сознание целым водопадом ощущений и эмоций. Рауту определенно понравился громкий, не совсем цензурный стон-выкрик мужа, но вот то, что пальцы быстро покинули его тело, было совсем не приятно. Антон отстранился и посмотрел на него с целой волной немых упрёков и возмущения, но не сказал ровным счётом ничего.       Топор улыбнулся ему, стёр большим пальцем с губ Антона капли собственной спермы, но, по всей видимости, напоролся на капкан, поскольку Раут почти сразу вобрал его в рот, легко прикусывая у основания ногтя.       — Тох. Дай за презами сходить.       — Да хуй с ними. Я эмбрионов не боюсь, — со смешком пожал плечами Антон, на секунду отстранившись от его руки, но придерживая её за запястье и в конце снова ласково сжимая губы вокруг фаланги.       — Я тоже. Но реакция у меня все равно херовая, — Игорь усмехнулся, и Антон всё же выпустил палец изо рта чтоб улыбнуться ему в ответ. Лёгкого поцелуя в губы долго ждать не пришлось.       Только после того, как Игорь ушел, Раут задумался о том, что стоило попросить его принести воды. Но крикнуть ему об этом не было сил, что уж говорить о том, чтоб пойти на кухню самому. Возбуждение и качели от «ну, можно потерпеть» до «ща кончу» отнимали все силы даже на такие элементарные действия. Антону хотелось все это скорее закончить, но вариантов, кроме как залететь, больше не было вообще никаких. Как-никак, организм требует не простой секс и разрядку, а быстрое оплодотворение и дальнейшее вынашивание ребенка. А к такому Раут, естественно, готов не был. Игорь бы вообще пошел и повесился, если б узнал об отцовстве. Наверное.       Топор вернулся ровно через минуту, сразу кинул в Антона пачкой презервативов, а затем подошёл ближе, протягивая бутылку с водой. Они появлялись на полках холодильника каждый раз, как Раут из-за предтечного синдрома начинал становиться милым, очень домашним и невероятно уютным, а также чрезвычайно прожорливым, постоянно сонным и пиздящим все доступные ткани и мягкие вещи со всей квартиры на кровать.       Антон улыбнулся и, пока пил, почти расплакался от умиления, настолько эта забота была трогательной. Вот только сделать этого он не успел и даже не пожалел об этом, поскольку Игорь сразу же после того, как бутылка оказалась на полу, толкнул его в плечо, опрокинув на спину, и устроился между ног мужа. Мысли моментально сбились, Антон не знал, о чем ему сейчас думать, но все определилось как-то само, когда Игорь раскатал резину по члену и без особых церемоний сразу вошёл в супруга.       Плоть запульсировала и словно начала ходить волнами от такого резкого вторжения, Антон застонал слишком громко и слишком довольно, выгибая спину ещё сильнее, чем несколько минут назад. Взору открылась шея с незаживающей меткой на брачной железе, находящейся там, кажется, уже четыре года. Захотелось немедленно оставить на коже новые следы, особенно когда нейтральным по скорости и грубости толчком Игорь вновь выбил из груди мужа весь воздух, провоцируя на самый настоящий вскрик. Антону нравилось, но если даже не ему, то его требующему общества альфы телу — точно.       — Тош, как ты хочешь? Трахнуть тебя так, чтоб искры из глаз посыпались, или быть понежнее? — спускаясь к шее омеги, оставляя на чувствительной и чертовски горячей коже поцелуи и редкие засосы, спросил Игорь, стараясь не перебивать звуков удовольствия мужа. — Что предпочтешь сегодня, зай?       Антон, задирающий голову и подставляющий шею под ласки, простонал что-то сложноразбираемое и почти нечленораздельное перед тем, как дать нормальный ответ. Возможно и даже вполне вероятно, что виновником внезапных высказываний на китайско-непальско-арабском стал осторожный укус в шею.       — Я просто хочу тебя… делай что хочешь…       Игорь усмехнулся, плавно вышел и вновь вогнал член в его плоть настолько грубо, насколько ему только позволяла совесть. По смазке, в идеально разработанное кольцо мышц, член скользил как по льду, и никакой боли быть вовсе не могло. Вот только Антон всё равно буквально весь сжался на нём, запрокидывая голову и пребывая в самом настоящем восторге от действий мужа.       — Да! Такм-м, — срываясь на стоны, не так уж и тихо, но зато чрезвычайно положительно отозвался Раут. Хотя Игорь понятия не имел, каким образом надо толкнуться, чтобы Антону вообще не понравилось.       Топор собрал его запястья в свою ладонь и перенес их над головой Антона, упираясь в подлокотник дивана. Свободная рука сжимала талию и изредка бродила по облепленному мокрой насквозь футболкой торсу, даже от случайных прикосновений к чувствительным зонам заставляя омегу взлетать на седьмое небо.       Вскрики Антона звучали так громко и так часто в них мелькало имя Топора, что, наверное, уже всем соседям стало интересно что там за такой замечательный Игорь. Состояние Раута с каждым движением становилось одновременно и хуже, и лучше. С одной стороны, он получил то, чего хотел, а с другой — течка усугублялась сама по себе, одно лишь присутствие альфы, запах многолетних елей, другие не такие значительные и бросающиеся в глаза вещи делали состояние хуже. Буквально за несколько минут у Антона сформировалась зависимость от прикосновений, которая становилась все серьезней, затягивающей и опасней.       Изнутри его буквально распирало счастье и не только оно. Антон просто обожал то, что Игорь знает его абсолютно всего, наверное, даже лучше чем самого себя, и что может так запросто довести до экстаза даже вне течки. Это заставляло Антона любить мужа ещё больше, и, возможно, это единственная причина, которую он мог выразить словами. Остальное… остальное было невообразимо высоко, необъяснимо и слишком сокровенно, чтобы говорить об этом вслух.       Очередной неравномерно жесткий толчок заставил перестать дышать на мгновение, закатить глаза и в сотый раз выгнуть спину.       — Боже!.. Ещё!..       Игорь уже хотел извиниться за эту маленькую проебку, но стон Антона заставил перехотеть и кардинально перестроить ритм. Расплывшийся в воздухе запах океана, бьющихся о берег волн и соленого ветра удалил все здравые мысли из головы хирургическим путем, даже не зашив разрез по окончании операции. Но было ли до них дело, когда его омега так покорно принимал в себя его хуй, отдаваясь полностью, на его условиях, доверяя себя всего и получая от секса не меньше кайфа? Игорь просто старался контролировать себя чтобы не сжимать его запястья слишком сильно, не втрахиваться меж мягких и что на вид, что на ощупь весьма соблазняющих бедер слишком жестоко, не оставлять на шее слишком грубые укусы и в целом просто держать себя в руках. Антон ещё нужен ему живым.       Раут был просто пиздецки горячим. Температура кожи и плоти внутри никак не различалась, он просто весь горел и пылал. Наверное, кровь в его венах и вовсе кипела, а все внутренности расплавлялись в одну неразделимую жижу. Но было ли тут кому-нибудь не наплевать на это обстоятельство? Вряд ли. Из-за него Игорю хотелось Антона ещё больше. Настолько он разгоряченный, настолько желанный и желающий, настолько необходимый и нуждающийся…       У Антона кончались силы чтобы громко и красочно стонать, но имя мужа с уст слетало регулярно. И звучало оно выше всяких похвал. Игорь дарит ему все эти ощущения. Игорь утоляет все его потребности. Игорь безумно любит его и позволяет любить себя. Игорь, Игорь, Игорь.       — Можешь поцеловать меня?       Вопрос прозвучал чрезвычайно робко и контрастно по сравнению с тем, как страстно голос Антона проявлял себя всего несколько секунд назад. Игорь без лишних слов наклонился к нему ближе, целуя так отчаянно искусанные пятнадцать минут назад губы и попутно смещая руку с талии Раута на живот и под одежду. Его тело было таким же мокрым от пота, наверное, если сейчас поставить его на ноги, все это соберётся в капли и под собственным весом градом потечёт по коже, оставляя дорожки и уступая место новым каплям.       Пальцы бережно гладили кожу, и от этого Антон покрывался мурашками, что, наверное, мог почувствовать даже Игорь. От Раута бежал ток, в нем сейчас было столько энергии, которая шла на какую-то абсолютную хуйню, что иначе как в тепло её было больше некуда девать.       — Боже мой… Ты у меня такой… я в ахуе… — отстранился Игорь, опаляя дыханием губы мужа, и не смог подобрать нужных слов чтобы выразить мысль так, как хотел изначально. Но, судя по счастливой улыбке, Антону хватило и этого.       Топор сильнее сжал его запястья, поглаживая и удовлетворяя собственную гордость. Антон, человек настолько впечатляющих габаритов, настолько сложный в характере, настолько любящий свободу во всех её проявлениях, под ним просто смолкал каждый раз, как Игорь обездвиживал его таким или любым другим способом. Раут сразу становился таким беспомощным, хрупким, безнадёжным, обезоруженным, и это заводило ещё больше. Антон играет эту роль только рядом с ним, только ради него, позволяет себе быть слабым только наедине с любимым человеком. И это так… даже заканчиваются слова и нечего говорить. Игорь каждую секунду своей жизни видел в Антоне что-то, за что безумно его любит, но не мог этого объяснить. Антон был его личным совершенством, которое никто, кроме него, не поймет и не примет. Настолько Антон… его.       Игорь вновь припал к его губам, на грани оргазма вбивая мужа в диван значительно жёстче и агрессивнее. Судя по тому, как Антон метался последние секунд тридцать, он словил точно такое же состояние. Чрезвычайно близко к разрядке, готовой убить собой и своим воздействием на сознание.       Антон вскрикнул и замер после очередного короткого, но достаточно жёсткого толчка; С члена брызнула сперма, белесымм кляксами застывая на одежде Игоря и капая с неё на Антона. Раут наконец-то испытал оргазм, после почти часа мучений, которые включали в себя ожидание окончания звонка. Через какое-то время свой предел нашел и Игорь, но накрыло его, естественно, не так сильно.       Все за мгновение стихло, но воздух все ещё стоял раскалённым, бешено бились сердца, кое-как выравнивая привычный ритм, слышалось тяжёлое дыхание. Первым говорить не хотелось никому, да и не требовалось. Поговорят потом, когда мысли хоть немного улягутся в голове.       — Отпусти руки…       Ладонь Игоря лениво сползла с запястий Раута. Тот потёр их с обиженным видом, мол, смотри, мне из-за тебя было дискомфортно, но Топор этой актерской игре не поверил, с самым настоящим наслаждением прогоняя в голове словно запись mp3 его счастливые вскрики.       — Ты доволен?       — Доволен, — тяжело выдохнул Антон, ощущая, как возбуждение снова закрадывается во все уголки сознания словно монстр, слишком быстро отрегенирировавшийся после сражения с главным героем. — Но не удовлетворен. Ты же знаешь.       Игорь кивнул с улыбкой, наклонился и поцеловал его.       — У нас неделя ещё впереди. Удовлетворю на все четыре месяца вперёд, — усмехнулся он, укладываясь головой на груди Антона, даже не обращая внимания на мокрую футболку и исходящий от него обжигающий жар.       — Или на девять, — со смешком глупо вставил Антон. — Как карты лягут.       — Будем надеяться, что обойдётся без этого.