Свидания

Финдекано нервничает, а потому старается занять чем-нибудь руки. Например, плетением венка. А что? Дело привычное, почти как плетение косичек. Так странно находиться рядом с Майтимо и понимать, что изменилось все. И в то же время все по-прежнему — можно так же позвать Майтимо на охоту, настрелять уток и потом отдыхать, валяясь в высоких полевых травах. — Будем подыскивать место под лагерь? — предлагает Майтимо, но даже не делает попытки встать и продолжает любоваться облаками — совместным творением Манвэ и Ульмо. — Надо бы, — отзывается Финдекано, и между ними снова повисает какая-то неуютная, наэлектризованная тишина. Или Финьо так только кажется? От мысли, что они будут спать в одном походном шатре, у Финдекано пересыхает во рту и начинают дрожать руки. А ведь они так ночевали многократно! Это просто очередной раз, тут нет ничего особенного! И все же для Финдекано предстоящая совместная ночевка приобретает какое-то новое значение. Впрочем, как и весь день, проведенный в компании Майтимо. — Ты сегодня какой-то взбудораженный… — с сомнением подмечает Майтимо, и Финьо, пожалуй, впервые не рад его наблюдательности! — Если что-то случилось, ты можешь мне рассказать. — Да? Ты в этом уверен? — со смешком интересуется Финдекано, правда смешок выходит каким-то нервным, а не ироничным, как он планировал изначально. — И что ж ты будешь делать, когда узнаешь? — Что за недоверие, Финьо? — шутливо возмущается Майтимо, но все же садится. А значит, к словам он отнесся внимательно и собирается выслушать. С одной стороны, Финдекано вроде и рад, а с другой… Нельо же теперь не отстанет, пока не докопается до правды! — А если я влюбился? — на пробу выдает Финдекано часть правды. Признаваться во всем и сразу — страшно. А вдруг Майтимо вообще посчитает все это искажением?! — И почему же ты здесь сейчас на охоте со мной, а не поешь баллады под окнами у избранницы? — удивленно приподнимает брови Руссандол. — Привыкаю к изменившемуся миру, — буркает Финдекано, старательно не смотря на друга. Тем более венок как раз надо заканчивать, а значит, закреплять. — И ты мне расскажешь, кто же эта счастливица, которой удалось завоевать сердце принца Второго дома? — любопытствует Майтимо с какой-то странной интонацией… Что Финдекано невольно все же вскидывает взгляд от венка. — Неужели и венок для нее? Взгляд у Майтимо тоже какой-то странный, так что Финьо невольно заливается румянцем. И возвращается к венку. А ведь, начиная его плести, он ни о чем таком не думал! А теперь вспоминается традиция дарить венки в знак симпатии на празднике Сбора Плодов. Признаться — это как прыгнуть с разбега в глубокую пропасть, и непонятно, чем обернется это свободное падение. Либо разобьешься, либо дернет за страховку. — Ты, — все-таки выдыхает Финдекано, решительно нахлобучивая венок на Майтимо. Лицо Майтимо приобретает комичное выражение полного удивления, и Финдекано бы непременно посмеялся, не будь он так взволнован собственным признанием. — Ты же не серьезно? — слабым голосом уточняет Нельо. — А что, похоже, что я шучу? — даже с какой-то обидой переспрашивает Финдекано. — Это-то меня и пугает… — А ты не пугайся, — советует Финьо с той уверенностью, которой совсем не чувствует. — И вообще, ты же предлагал искать полянку под наш лагерь, вот и пошли! Финдекано вскакивает и подзывает своего коня, потому что совсем не может сидеть спокойно, в ожидании какой-то определенной реакции друга. Остается утешаться тем, что Нельо не спешит от него отшатываться и называть все это Морготовым искажением. В молчании они ищут ручей, а после и подходящую полянку под шатер и кострище. Тишина висит между ними тяжелым и неуютным грозовым облаком. Финдекано старается даже не коситься на Нельо, ведь тот сосредоточенно хмурится — крайне редкое для него выражение лица, нетипичное. И от этого делается еще страшнее. Нельо сноровисто разводит костер из сушняка — ему это всегда легко удавалось, и будь у них сейчас все в порядке, Финдекано бы непременно пошутил насчет «огненной сущности, свойственной всем феанорингам»… Гнетущую тишину разбивает смех Майтимо, и это настолько неуместно, что Финдекано вздрагивает. — Ты чего? — непонимающе уточняет Финьо, обеспокоенно косясь на друга. — А помнишь, что ты как-то жаловался, что тебе не дают эпессе? — кажется, совершенно невпопад интересуется Майтимо. — С этого дня я буду звать тебя Астальдо и никак иначе!