Зима всё стерпит

Зима и вправду началась очень холодно. Руки зябли, как только вытащишь их из пальто. Однако снег шёл, не переставая, и на фоне серого, закатного неба смотрелось невероятно. Сказочно, что-ли. Проводить турнир при такой погоде было просто издевательством. Миша всю партию пялится в окно, желая наконец-то выйти на улицу и слепить снежный шарик. А потом кинуть его как можно дальше, и он обязательно попадёт в какого-то важного мужчину. А потом под громкий смех детей убегать от разгневанного человека. Ну и конечно же, не изменяя характеру, после пойти и извиниться, возможно даже с какой-то компенсацией... Таль замечтался настолько, что даже позиция его почти не интересовала. Стоило только подумать о веселье...вот уж. 24 года тебе, в турнире вон, до 27 лет на первом идёшь, без поражений, а думаешь о такой чепухе. Даже матч претендентов выиграл, чёрт бы его побрал! Губы изогнулись в усмешке своим мыслям. Соперник напротив вытер платочком капельку пота, стекающую от напряжённой партии. Завидев улыбку Таля, глаза на лоб полезли, а руки затряслись. Соперник партию сдал. Намечался и вправду интересный вечер. А как же, товарищ Ботвинник позвал его на прогулку, или же как будет точнее "разговор". Сердечко приятно сжалось. Сам патриарх предложил! Значит уж точно считает себе равным. Мысли лились без остановки. Может быть, он хочет обговорить будущий матч за звание? Не мог же он, нервно топчась на месте, договариваться о чём-то ветренном? Миша не без усмешки вспомнил, как Ботвинник выловил его в центральном клубе и с милым румянцем на лице спрашивал о партии. Выйти с этого помещения было сложнее, чем вообще весь турнир играть. Чёртовы журналисты не хотели его пропускать! Да, он выиграл претендентский турнир, но он хочет гулять! Где-то на улице, затерявшись в толпе и в своей дурацкой, немного смешной шляпе должен ждать его Михаил Моисеевич, а он не любит ждать. Не хотелось злить чемпиона ещё до начала матча. – Верите ли вы в победу в ближайшем матче? – Да-да, конечно, я очень серьезно настроен! Ну к чему был этот вопрос, видите же, я в лучшей своей форме! Да, конечно, не поминайте лихим словом, а я пожалуй, пойду. Выскочить удалось прям перед плетущийся за ним толпой. Выйти то он вышел, а отвязаться от них как..? Пришлось выйти на центральную улицу, и пользуясь наступающей темнотой, затеряться в толпе. – Наверное, стоит всё же вернуться к турнирному зданию, договорились ведь там с Михаилом Моисе.. Ой! Миша шёл вроде как более-менее аккуратно, но всё умудрился врезаться в чьё-то твердое плечо. –Извиняюсь! – Таль приподнял шляпу и взглянул извиняющимся взглядом на встречного. – Не меня ли ищите? – Ботвинник сам проследил за Талем, специально инсценировав столкновение. Эти милые, черные глаза, смотрящие на него с извинением и смятением... –Вас... – Рад слышать, пройдёмте же в более благоприятное место для разговора. - Михаил Моисеевич совершил оборот на 180 градусов, смотря в одну с Мишей. – Конечно. – Миша улыбнулся, ведь конечно, патриарх найдёт вас сам, если вы ему нужны. Как же приятно и спокойно было с ним идти. Он даже в этой шляпе создавал невидимый защитный купол, под которым хотелось жить Таль подумал, что чемпион хочет заветси его в какой-нибудь офис, или же в крайнем случае помещение, где у них будет возможность поговорить. Какого же было его удивление, когда они отдалялись всё дальше, и дальше от улиц города, подходя к неизвестному ему месту. Оказывается тут есть река?! И даже обрыв с некоторыми заброшенными блоками бетона! Вот уж место так место, а главное, они были абсолютно одни. Немного холодная ладонь коснулась теплой руки Таля, как бы намекая, чтобы тот вытащил и свою ладонь. – Что? – Михаил Нехемьевич был в недоумении, но всё же выпустил руку из кармана. Кисть обдало вечерней прохладой. Его пальцы переплелись с пальцами чемпиона, а тот, подумав пару секунд, всё таки взял руку к себе в кулак, как бы согревая её и пряча от мороза. Глаза Миши округлились. Шок постиг его сознание. Сердце начало бешено биться, будто хотело взлететь до небес. Ладошки тут же стали потными. Хорошо хоть, что в обморок не упал, а то получился бы не очень хороший разговор. Та и что это за разговор такой, где сразу берут за руки?! А Ботвинник в свою очередь, ещё и позволял себе молчать! Что за ужас! Однако, руку Миша вырывать не спешил... –Поговорить вы хотели, так? – Таль решил первым нарушить тишину, видимо патриарх не собирался с ним вести диалог. – С чего вы это взяли? – Михаил Моисеевич свободной рукой поправил очки профессорским жестом, и немного приподнял брови. Правда, под шляпой было не разглядеть. Этот мужчина не переставал его удивлять! Привёл его, увёл ото всех! А теперь ещё и не для того, чтобы поговорить! Брови младшего свелись к переносице. – Что это значит, Михаил? – этот старикашка решил его похитить что-ли?! Или же убить, чтобы титул не пришлось защищать.... – Миша, не хотел бы ты... – Ботвинник замолчал, достал с нагрудного кармана платочек, протёр лоб, спрятал назад. – Не хотел бы ты стать друзьями? – И это всё, что вы хотели спросить? –Таль задорно рассмеялся. Вырвал правую руку, чтобы поправить шляпу и со смешинкой глянул на старшего. – Не уж то вам это так важно, раз вы завели в это невероятно красивое, но всё же Богом забытое место? – Миша отошёл от своего собеседника, который в свою очередь нервно портил носки идеальных туфлей, ковыряя ими землю. Сейчас он вовсе не был похож на серьёзного профессора, скорее юноша, первый раз признающийся в симпатии. – Ну что же, профессор, молчите вы? – Миша с интересом разглядывал своего собеседника. Огонёк в его глазах всё разгорался и разгорался. Темные глаза в вечернем закате выглядели замораживающе — такие выводы сделал Михаил Моисеевич. – Миша.., – чемпион шагнул ближе к юнцу, протягиваю свою руку, ладонью вверх. Брови искажаются в непонимающем выражении. Какого черта Талю сейчас проклинать? А может стоит винить себя самого? Самого главного чёрта. – Примите руку дружбы, пожалуйста. Я считаю, что даже из-за предстоящего матча, нам не стоит иметь разногласия. К тому же, – нервный кашель. – Гениям стоит держаться вместе? Лицо Ботвинника выглядело умоляюще приятным. В его мыслях он и вправду считал себя гением. И к черту, что другие так её считают. Сколько раз он защищал свой титул! А гением всё равно зовут этого рижского мальчишку... – Вы считаете себя гением? – Миша не хотел обидеть старшего, скорее просто интересовался. На самом деле, его немного удивляло отношение поклонников к чемпиону. "Патриарх советских шахмат, чемпион мира", а гением не зовут. – Гений вы, а я просто чемпион мира! –всё же Михаил Моисеевич до невозможности горделивый. Возможно, даже обиделся. – Ну хорошо, я согласен завести с вами дружбу! – Таль опустил свою ладонь поверх руки Ботвинника и совершил смешной пируэт, держа их руки у себя над головой. На удивление, патриарх руку вырвал. – Я рад, прощаюсь. – И зашагал обратно, даже не сделав попытки подождать Мишу. – Подождите же!