Зима всё стерпит

Следующая встреча произошла совсем скоро. На удивление, Ботвинник выловил его в том же шахматном клубе, за тем же углом и как того и ожидалось, был всё так же до безумия смущён. Однако в этот раз прямо и сказал, что хочет именно прогуляться. Видимо, не решился обманываться разговором, чтобы Миша не сбежал раньше времени. А Таль ведь и рад, только этого ему не хватало в его подготовке к матчу. Он был сонный, небритый и очень уставший, и при этом, всё равно пришёл на то же место, на то же время. Закат... С этого ракурса он выглядит ещё красивее. Ярко алые и оранжевые лучи прятались в темной речке, желая скрыть свою прелесть от людского взора на ближайшие часы. Тоже самое делал Таль... Стоять лицом к обрыву невероятно красиво, будоражище, однако имеются и свои минусы. – Бу! – Таль чертыхнулся. Ещё секунда , и он бы полетел вниз, в речку. От столь ужасного падения его удержали чужие руки. Сияющий Михаил Моисеевич выглядел немного пугающе. Ярко выраженные морщинки под глазами напоминали про его возраст, а тонкие губы растянулись в усмешке. В глазах его бегали чёртики побольше тех, что бывают обычно у Таля. Крепкие руки поддерживали претендента за талию, крепко прижимая к себе. Их лица оказались непозволительно близко, глаза Миши округлились. Даже таким растрёпанным и задёрганным, он выглядит потрясающе... Михаил часто ловил себя на таких мыслях, только вот недавно перестал. Почему? Смирился. Слишком часто видит он этого рижанина в своих снах, слишком часто тот будоражит его воображение.. Стоит только прикоснуться к этому запрету, начинают трястись руки. Но не сегодня. Сегодня Миша снова пришел, значит снова согласен. Согласен на всё. Серые глаза внимательно рассматривали темно карие, желая залезть в душу. Наконец, младший понял, почему все так не любят его серьезный взгляд и постоянно обвиняют его в гипнозе. Сейчас Ботвинник смотрел на него точно также, затягивая в свою пучину. Отпускать не собирался, немного нежно ведя пальцами по талии. – Вот уж и не подумал, что вы захотите меня убить! – Миша первый подал голос, желая нарушить эту неуютную тишину. Чёрт возьми, почему пальцы этого старика так сжимают его?!? – Мне кажется, или я вас спас. – ладони Михаил Моисеевич убрал, взгляд увёл раньше. – Ох, нелёгкая эта работа, из болота тащить бегемота! – Таль вернулся в хорошее расположение духа, и зачем-то отряхнул пальто. – Если бы упал, то и вправду было бы тяжело. – Мы на ты? Претенденту понравилась эта фраза. Патриарх хочет с ним на ты. Так скоро? Вот уж, какая честь. – А ты хочешь? – Михаил вопреки своим словам всё равно начал на ты, подошёл к Мише, обвил ладонями его локоть. – Когда это ты стал таким тактильным? – Рижанину определено нравилось называть чемпиона на "ты". И конечно же, он подметил, что этот "чемпион" постоянно пытается его трогать! Эй, где его охрана?! – Когда в тебя влюбился. Не слишком ли резкое признание? Да, абсолютно резкое и безосновательное. Никакого плавного подхода или подготовки. Они буквально недавно друзьями только на словах стали! Миша решил не спешить с любым ответом. Над таким бы подумать хорошенько. Сколько шпионов КГБ сейчас за ними следит, сколько из них подговорили Ботвинника, сколько из них ему что-то подсыпали..? – Почему ты молчишь? – лицо патриарха не выражало ничего. Удивительно, ведь внутри него бушевали эмоции. Злость, нервозность, надежда, отчаяние, симпатия, внимание, готовность при отказе тут же сбежать, или что ещё хуже, нахамить. – Я вас понял, Михаил Моисеевич. Ничего не могу сейчас сказать, однако вы мне не противны. Что вы хотели сказать этими словами? – довольно нейтральный ответ вполне подошёл к ситуации. Он и не принимает, и не отвергает слова своего "друга". Теперь же лицо Ботвинника выражало мольбу. Ну же, дай надежду! Дай надежду или убей! – Вообщем, Михаил Моисеевич, я человек вполне спокойный и адекватный. Слишком странными были ваши слова. Возможно, даже импульсивными. Давайте сделаем так.. – Миша сглотнул и решил поправить своё пальто, ища слова. Локоть из захвата вырвал, заставляя бледного гроссмейстера свесить ладони вниз. Сердце Михаило упало в пятки. Он не чувствовал ничего, только слова, которые ещё не вышли из Талевского рта. Руки сами собой завелись за спину, а пальцы изобразили собой два креста. Он был атеистом, но в такие моменты начинаешь верить в Бога. – Кхм, вообщем, давайте просто будем видеться чаще, и возможно, узнаем друг друга лучше. Всё же ваши слова и вправду были ни к чему. – Михаил Нехемьевич не боясь раскритиковал патриарха. Какой ужас. В обычной обстановке, он уже был бы вписан в книжечку бойкотов минимум на 5 лет! Сейчас же он с облегчением вздохнул. Резкие слова, он это понимает и сам. Но этот рижанин выбрал второй самый лучший вариант. Первым был, что Таль целует его, соглашаясь с симпатией, но это было за гранью возможного. Теперь же этот мальчишка согласен видится с ним чаще, может даже, познавать друг друга. Он ощущал себя в какой-то такой нирване, желая продлить этот момент. Лицо Миши расскраснелось, однако солнце уже спряталось в реку, и не покажет этого нюанса. Руки задубели на морозе, а голова загудела. – Идём уже отсюда, я сейчас заболею. – Миша, не ожидая старшего, повернулся корпусом в ту сторону, откуда он пришёл, однако его локоть снова словила чужая рука. – Чего? Мишу развернули на 180 градусов, притягивая ближе к тёплому телу. Ни секунды не колебаясь, Ботвинник накрыл чужие губы своими. Поцелуй вышел нежным и трепетным. Таль не отвечал, желая остаться как бы в стороне. Но так же он и не оттолкнул, желая продлить непривычное и странное чувство. Никогда такого раньше не было. Его целует патриарх. Невероятно экстремальный опыт. – А теперь точно пошли, я хочу играть с живым претендентом. Изрядно одубевшего за время поцелуя Мишу, потащили за собой, переплетая пальцы. Хруст вчера выпавшего снега заглушил довольный смешок чемпиона.