Молитвы Грешников

Иллай.

      Мой взгляд был прикован к девушке, пока она не скрылась из виду. Виктория совсем не была похожа на Эвелин. В ней нет той хрупкости. Голос слишком бесцветный и почти не имеет оттенков, в нём нет теплоты, только холодное безразличие. Волосы не отливают золотом, больше похожи на огонь, который непременно обожжет. На одно мгновение мне даже стало интересно, какой цвет у её глаз. Смотрит ли она на меня так же безразлично, как и произносит слова, или же её взгляд отличается? Хотя, наверное, хорошо, что эта нелепая мысль не задержалась в моей голове надолго.       Когда мы отправились в святые земли, чтобы увидеть ту, что хотят выдать за святую, я ожидал другого. Думал, она будет мила, открыта и изображать из себя благочестивую девушку. Не поймите меня неправильно, я всегда относился к женщинам с уважением, но все мои представления рухнули в один миг. Она не проявляла никаких эмоций при нашей встрече, даже не смотрела, просто стояла на ступенях подобно статуе, и если бы не послушница, не обратила бы внимание. Или это хорошая игра, или же она совершенно не заинтересована в происходящем. Просит обращаться по имени, говорит, что ей не нужна моя вежливость, будто проводит черту, не желая иметь ничего общего. Честно говоря, я сбит с толку, и это меня беспокоит.       Я ни на секунду не забывал, что она росла рядом с кардиналом. Мне нельзя терять бдительность, осознавая, что верхушка церкви взращивала себе куклу, которой они смогут управлять людьми. Использовать Святую, единственную надежду, как разменную монету в борьбе за власть — это низость. Она должна дарить свет и помогать нуждающимся. Но, как говорил мой наставник, бог давно покинул этих людей. Они служат не ему, а самим себе. Тем более, что наше расследование до сих пор продолжается. Если докажем, что нынешний папа и совет кардиналов связались с демонами, их ждет лишь казнь.       Наставник давно подозревал, что лишь Цитадель верна священным клятвам. Он начал искать доказательства ещё когда я был юн, а в итоге погиб. Я уверен, что именно кардинал замешан в расправе над ним и нашими братьями по оружию. И пока у меня не появятся доказательства вины кардинала Морелло, я не могу произнести свои подозрения вслух. Лишь молча наблюдаю, как он направляется к постоялому двору вслед за Святой. Его взгляд, обращённый на неё, наводит на некоторые мысли, которые были бы неуместны, будь кардинал действительно служителем бога. Но он таковым не является. Тем более я не могу отделаться, что ощущаю рядом с ним небольшой запах гнили. Так пахнут лишь демоны и нечисть. Он ни то, ни другое. Хотя, как посмотреть, уверен, его сердце и душа чернее обсидиана. Или же он их продал, получив взамен часть силы демона.       Если свяжешься с демоном, обратной дороги не будет. Я видел тех, кто пошел на сделку, они в то же мгновение перестали быть людьми. У каждого были разные причины и печальный конец. Хотя не уверен, что буду жалеть кардинала. Скорее предпочту лично отсечь ему голову.       — Ты сейчас дыру в нем прожжешь. — Мария едва ощутимо толкнула меня локтем в бок.       — Вы проверили окрестность? — спросил я.       — Чисто и спокойно. Ни я, ни Азриэль не почувствовали чужого присутствия.       — Мне это не нравится. В лесу нет и следов нечисти, такого не бывает. Словно кто-то намеренно пытается нас обмануть. Когда мы проезжали пару дней назад, все было иначе.       — Согласна. Я бы хотела сказать, что это из-за того, что мы не покинули святые земли, но здесь нет ничего святого благодаря кардиналу.       — О чем шепчитесь? — Азриэль закинул руку мне на плечо.       — О том, что здесь слишком чисто. Командиру это не нравится.       — Иллай сильнее нас, он везде может учуять демона. — Мужчина попытался прижать меня к себе, но я быстро увернулся. — Не злись, это комплимент.       — Очень спорный. — Мария покачала головой, словно перед ней ребенок, которого нужно учить жизни.       — Мы в любом случае быстро поймём, если что-то случится, тем более у каждого в отряде есть защитный оберег. — Беззаботность Азриэля и его безжалостность были почти соизмеримы. В одно мгновение он мог улыбаться, в другое уже расправляться с нечистью.       — Сегодня дежурит Мария, на следующей остановке я. Азриэль на подхвате. — Строго приказал я.       — Почему я не могу подежурить вместо тебя? — В голосе Азриэля послышалась обида.       — Потому что в случае опасности ты, никого не предупредив, ринешься в бой. Я не могу этого допустить. — Устало вздохнув, ответил я.       — Подумаешь, помрёт кардинал или его собачонка. Нам меньше проблем. — Он пожал плечами.       — Думай, что говоришь в таком месте. — Я схватил его за грудь, резко встряхнув. — Эта девушка Святая, и пока не доказано обратное, ты обязан ей служить, как и все апостолы, исключений нет.       — А как же Эвелин? Это просто фальшивка! Из-за них погиб Бернард и остальные! — На лице Азриэля заиграли желваки.       — Как бы мы ни относились к ней, у нас нет выбора. — Я понизил голос. — Для всех это Святая, и, если слухи о её божественной силе правдивы, Эвелин не стать Святой.       Я сжал руки в кулак, чувствуя, как раздражение накатывает на меня, как и в тот день, когда мы узнали о появлении Святой. Эвелин готовилась с детства к великой миссии, её воспитала Цитадель. Она добра, чиста и невинна, пусть её силы и не столь значительны, как должны быть. Через полгода мы должны были объявить, что Святая наконец-то явилась, но папа и кардинал Морелло снова оказались на шаг впереди.       — Если честно, мне тоже неспокойно. — Мария обхватила себя руками. — Может, они лишь хотят нас запутать и доберутся до Эвелин?       — Энох и Лео с ней в Цитадели. Тем более моя семья тоже поможет, нам нечего опасаться. — Пока Аарон рядом с Эвелин, он все сделает, чтобы её защитить.        — Если эта девица Святая, то наш создатель не проявил избирательность. — Буркнул мужчина.       — Азриэль, прекрати произносить богохульные речи. — Я бросил на него гневный взгляд.       — Она не выглядит плохой. — Голос Марии был непривычно тих. — Тем более те послушницы так плакали, будто мы у них мать забрали. Она могла взять их с собой, если они близки. Почему отказалась?       — Ты что-то почувствовала? — Я сразу же сосредоточил свое внимание на Марии. Благодаря своей способности она могла чувствовать эмоции других. У каждого из нас они отличаются, как и наше оружие.       — Ей было невыносимо больно. Но то был лишь миг, я не могу использовать на этой девушке свои силы, как и на кардинале. Возможно, её сила подавляет мою. А кардинал, он будто чистый лист. — Мария замолчала. Она не может почувствовать эмоции демонов, потому что они в большей части лишены их. Ими движет лишь жажда. Нечисть жаждет крови, а демоны заполучить души.       — Мария, неужели ты проявляешь слабость и жалеешь её? — Азриэль скривил лицо, словно съел что-то кислое и мерзкое одновременно.        — Я не такая, как ты и в людях ещё не ошибалась. Тем более… — Девушка посмотрела на меня, а после произнесла: — Я даже сама себя ненавижу, потому что хочу, чтобы она была не такой, как мы думали.        Я знал, что Мария ощутила и мои эмоции тоже. Пусть я и не озвучил их вслух. В это путешествие лучше было взять Эноха. В бою он один из лучших, но Мария поехала, чтобы проверить слова отца Антонио и наши подозрения о связи кардинала с демонами. Мария почти с лёгкостью читает всех, а его не смогла. Хотя Святую тоже, но от неё я не чувствую запаха гнили.       — Держите свои подозрения при себе. Вы прекрасно знаете, что он сын папы. Нужно действовать осторожнее. — Мне и самому порой тяжело оставаться равнодушным. Только если бы я действовал с горячей головой, наставник не сделал бы меня следующим командиром.       — Иллай, мы должны наказать тех, кто учинил расправу. — Я не смогу жить спокойно, зная, что души наших братьев не получат успокоения. Тем более твоя мать тоже погибла из-за них. — Азриэль прекрасно знал, что я не нуждаюсь в напоминании, и всё же надавил на больную рану.       — Мы не можем торопиться, и потеряли больше половины апостолов. Если они действительно собрались открыть Разлом, нас ждёт настоящий ад на земле. Поужинайте и отправляйтесь спать, я сам подежурю.       — Но...       — Ступайте. — Строгим тоном приказал я, не дав им шанс на пререкания.       Мария шёпотом начала ругаться с Азриэлем. Обвиняя его в несдержанности, но я не злился на слова товарища. О том, что благодаря заговору нас с Аароном и Беатрис лишили матери, забыть я не в силах. Противостояние церкви и правящей семьи никогда не утихает. Каждый пытается перетянуть одеяло на себя. Я как будущий наследник престола постоянно находился в гуще интриг. Меня пару раз пытались отправить, один раз убить на охоте, пока я не получил божественное оружие двенадцатого апостола и из наследного принца превратился в воина Цитадели.       От этой ноши невозможно отказаться. Ты вынужден бросить свою прежнюю жизнь и посвятить свою жизнь защите других. Для меня это почти не отличалось от того, что делает правитель. Хотя мой отец не участвовал в битвах с демонами. Я же с юношества начал обучение. Обычно связь образовывает намного раньше, поэтому я учился в сражениях. Наставник брал меня с собой каждый раз, как Цитадель получала весточку о будущей нечисти или появлении демонов.       Не могу сказать, что сразу же ко всему привык. Мне было сложно изменить свои привычки и подстроиться под новые правила. Для этого понадобилось время, а на данный момент я не представляю себя во дворце. Пусть он и останется моим домом, но я стал воспринимать мир иначе. Я все так же люблю своих брата, сестру и отца. Но последнего я пока не в силах простить за то, что из-за его неосмотрительности мама погибла. Если бы он был более сдержан и не проявлял свою вражду открыто, не пытался высмеять церковь и получить больше власти, она бы была с нами, а не в обители создателя. Отец любил маму настолько, насколько это позволяет положение, и ему тоже сложно без нее, но Беатрис была ребенком, и мы с Аароном провели с мамой больше времени, чем она. Мне жаль, что наша младшая сестра росла без матери, девочке она намного нужнее. Скорее всего Беатрис сейчас с Эвелин, снова сбежала из дворца в Цитадель. Если ко мне она и прислушивается, то отец и Аарон не могут на неё повлиять. Мысль о сестре заставила меня улыбнуться.       Беатрис с Эвелин совершенно разные. Эвелин более спокойна, когда Беатрис не может сдерживать эмоции. Она часто говорит не подумав, а после жалеет. Придя в Цитадель, мне было одиноко, я часто вспоминал Беатрис, пока не познакомился с Эвелин. Она помогала мне пережить разлуку. Потеря матери и мой уход случились почти разом, и они изменили нашу семью. Я винил себя и если бы не Эвелин, совсем погряз в чувстве вины. Эта девушка делает мир светлее. Теперь у меня две младшие сестры. Но вот Аарон испытывает к Эвелин иные чувства и уверен, что заблуждается насчёт меня. Я всегда ставил свою миссию на первое место. Никто не бередил мое сердце настолько, что я решил бы нарушить свой обет. Чаще всего апостолы не создают семьи. Слишком рано уходят из жизни, редко кто доживает до возраста моего наставника, обязаны почти всё время проводить в Цитадели. Никто не согласится провести свою жизнь в таких лишениях.       Я посмотрел на окно, где загорелся тусклый свет. Если не ошибаюсь, там расположилась Святая. Не знаю, почему мне хотелось задержать свой взгляд подольше. Она старше моей сестры и Эвелин, но увидев её без обуви и в такой расслабленной позе, я удивился. Словно совершенно не заботится, что о ней подумают, как и Беатрис. Я усмехнулся собственным мыслям. Враги ли мы с ней или же на одной стороне, покажет лишь время.