Сердца еще бьются

Он никак не ожидал этого увидеть. Тот самый вагончик, у которого все и случилось. Он зарос мхом и листвой за прошедшие пятнадцать лет, став почти незаметным в густой чаще леса. — Чисто, — докладывает Жница, заглянув внутрь постройки. Но полковника мало интересует сам вагончик. Всего в нескольких метрах от него в высокой траве лежит ржавый военный УМП, полностью сломанный, останки стеклянной кабины валяются рядом. Внутри мертвое тело, напичканное длинными стрелами. Майлз Куоритч. Майлз, мать его, Куоритч. Сомнений никаких нет. Он подходит ближе, стирает с левого бока скафандра налипшую листву и, конечно же, находит там свое имя. Вот, значит, как полковник закончил свою жизнь. Должно быть, это довольно больно, когда тебя насквозь протыкают стрелы размером с копье. Но новый Майлз ничего из этого не помнит. Он и не может этого помнить, так как образ его памяти был скопирован задолго до смерти. Задолго до его ошибок. Полностью разложившийся труп в скафандре — вторая его ошибка. Первой было его упущение насчет Салли. — Лайл, — зовет капрала, который и без того все время крутился рядом, — посмотри, вдруг сохранилась запись с камер. — Да тут все в ноль было убито, — вздыхает Лайл, но, тем не менее, навостряет уши и выполняет приказ. — Ну, мы тоже, — как-то совсем грустно говорит полковник, прижав уши вниз, глаза печальные-печальные. Лайл смотрит на него пристально, чувствует его боль, смешанную с полным непониманием и растерянностью. Полковник сам не свой с момента пробуждения в новом теле, он выглядит настолько потерянным, что Лайлу не по себе. И хотя лицо Куоритча не выражает никаких эмоций, Лайл прекрасно видит, как его уши все время прижаты вниз, а хвост двигается слишком нервно, дёргано. У капрала уходит время, чтобы оживить старенький аккумулятор и восстановить систему, но по итогу Лайлу удается перекинуть на свой планшет запись с камеры на плече скафандра УМП. За это время команда рекомбинатов успевает разойтись по округе, оставив Куоритча и Уэйнфлита одних. — Вот, — Лайл протягивает планшет полковнику. — Со звуком можешь показать? Лайл прижимает уши и тыкает в пару кнопок на экране, украдкой глядя на лицо Майлза. Наверное, он никогда не видел Куоритча таким разбитым. — Это женщина Салли, — комментирует запись Майлз, не отрывая глаз от экрана планшета, — а вот и сам Салли. — Черт, — выдыхает Лайл, прижимая уши к голове. Полковника одолевает злость. Губы вытягиваются в тонкую линию, уши прижаты вниз, глаза блестят совсем недобро. Стоящий рядом Лайл чувствует, как взвинчен полковник. Ему очень хочется поддержать Куоритча каким-нибудь словом, но он правильно молчит. У Майлза трясутся руки, когда он видит свою собственную смерть, и в конце концов Лайл отнимает у него планшет. — Дальше там ничего нет, — врет, потому что запись идет еще добрых пару минут. Если бы его спросили, Лайл не смог бы логически объяснить свои действия. Его новое тело слишком остро реагировало на все вокруг, и он мог бы поспорить, что остальные ребята и сам полковник чувствуют то же самое. Они теперь слышат по-другому, видят иначе, чувствуют глубже. Неужели теперь так будет всегда? Куоритч достает из скафандра человеческий череп, такой маленький, что целиком умещается в его синей ладони. Свой череп. Лайл поджимает уши, глядя на эту жуткую картину. — Хоронить будем или как? — спрашивает аккуратно, снимая со скелета босса армейские жетоны. В ответ он получает тишину и перекошенное лицо полковника. Майлз сжимает пальцы вокруг кости с такой силой, что та не выдерживает и лопается, как хрупкое стекло, на множество осколков. Лайл невольно отворачивается — к своим останкам он бы отнесся гораздо трепетнее. Крошки кости падают в высокую траву, как в черную бездну падает прошлое полковника. Его жизнь, его тело и душа, его чувства — все теперь горит в аду. А в сердце пустота, потому что теперь ничто не связывает его со старым Куоритчем, кроме некоторых воспоминаний. И как теперь жить с этим? Как жить с тем, что будет после? Он обращает внимание на торчащие из груди его трупа стрелы. Ярко-зеленое оперение с желтыми линиями — они принадлежат Нейтири. Сучке, что убила его. — Эй, босс! — окликает его Жница. Его группа рекомбов тащит каких-то детей На’ви и человеческого пацаненка, разрисованного в синие полоски. Полковник даже не смотрит в сторону парня, все его внимание забирают на себя трое полосатых детей. Совсем маленькие, почему-то проносится мысль в его голове, как будто ему есть до этого дело. — Полковник, смотрите, — Лайл сжимает в руках маленькую ладошку девчонки, показывая, что у нее пять пальцев, — пальчики прям как у нас. Сердце Майлза пропускает удар. Да быть такого не может. Не могло им так сильно повезти, чтобы детишки Салли сами нашли их. — Покажи-ка свои пальчики, — Куоритч обращается к мальчишке, что, кажется, рекомбов совсем не боится. И действительно, не боится — он показывает полковнику средние пальцы, чем вызывает у того улыбку. Салли, значит, время зря не терял, наклепал за пятнадцать лет детей с этой местной сучкой Нейтири. Куоритч встречается взглядом с Лайлом, и они понимают друг друга без слов — детей надо забрать на базу, чтобы потом выманить Салли. Это будет самый легкий и действенный способ из всех возможных. Дети сопротивляются им, и в какой-то момент полковник даже выхватывает нож, чтобы узнать, где находится их папаша, но крик человеческого пацаненка заставляет его остановиться. Только после этого Майлз обращает на него внимание. Мальчишка шипит, как дикое животное, и пытается вырваться. — Как твое имя? — спрашивает полковник, изучая человека глазами. — Паук, — набрав грудь воздуха, выдает пацан, — Сокорро. Полковник замирает с открытым ртом, не найдя слов. В обрывках воспоминаний старого Куоритча он находит одно теплое событие, связанное с погибшей любовницей — рождение его сына, которого должны были отправить на Землю. Но вместо этого Майлз Сокорро стоит перед ним здесь, на Пандоре. Его сын. Сын, никогда не видевший отца, но уже ненавидящий его. Не знавший его, но все равно ненавидящий. — Какие указания, сэр? — неуверенно подает голос Лайл. Куоритч отвлекается от Паука и встречается взглядом с Лайлом. В глазах полковника столько боли, что Лайлу становится не по себе. Куоритчу нужна будет поддержка, чтобы преодолеть все это. И отчего-то Лайл был уверен, что самое неприятное еще только впереди. Этот день и ночь будут долгими.