Сердца еще бьются

После хорошей вечерней тренировки, главная цель которой — помочь рекомам быстрее привыкнуть к новым телам, они все собрались в отведенной им казарме, разместившись на кроватях. У полковника в руках старая треснувшая гитара, которую когда-то очень давно вырезал один из ученых-аватаров, чтобы было веселее коротать время. Вырезал он ее, плохо и криво, лет тридцать назад, и вот теперь она у полковника в руках. Жница неуверенно тянет мотив какой-то старой военной песни, а Майлз пытается поймать ее ритм, переставляя аккорды. Получается ужасно, но зато весело. В казарму Лайл вваливается с огромным тазом пельменей, на ходу запихивая один из них в рот. Это настолько вкусно, что уши чуть ли не в трубочку сворачиваются. — Ты серьезно, бро? — удивленно топорщит уши Лопес, - Вторая порция? Жница с Майлзом затихают. — Да они офигенные! — говорит Лайл с набитым ртом, — Не могу остановиться… — Ты такие же пельмени жрал пятнадцать лет назад, когда был человеком! — Ничего не знаю, — улыбается довольно капрал, садясь рядом со Жницей, — теперь они стали гораздо вкуснее. Рецептуру, наверное, поменяли! На самом деле, это новое тело так реагировало на самое простое блюдо. Вкусы, запахи, звуки, ощущения — все теперь стало иным. — Не знал, что вы на гитаре играть умеете, босс, — замечает Лайл, покопавшись в своих воспоминаниях. — Я и не умею, — пожимает плечами Куоритч, ставя гитару у стенки, — последний раз играл, когда пришел в армию. Почти ничего не помню. — Неправда! У вас хорошо выходит, — улыбается Жница, — много песен помните. Майлз смущенно прижимает уши вниз, отводя взгляд в сторону. Увидели бы игру Куоритча на гитаре яйцеголовые, они бы наверняка удивились тому, как хорошо работает их программа. Рекомбинант Куоритч никогда не держал в руках инструмент, но пальцы сами переставляют аккорды и играют мелодию. — Эй, полковник, — Лайл достает из кармана шорт какой-то сверток, — хотите протеиновый батончик? Он из местных фруктов сделан, вкус просто запредельный! — Ага, запердельный, — хихикает где-то сзади Лопес. — Какой батончик? — Майлз вскидывает вверх брови, — Ты время видел? Полковник смотрит на батончик в руках Лайла, затем на миску с пельменями, затем снова на батончик. Это вызывает у Лайла широкую улыбку. — Ой, да ладно вам! Просто попробуйте! Я его с кухни специально для вас угнал. Он настойчиво протягивает батончик Куоритчу, и тот после некоторых раздумий берет его. Лакомство пахнет просто невероятно, удержаться невозможно. Майлз откусывает небольшой кусочек, и довольно вздыхает, закатив глаза. Батончик оказывается настолько вкусным, что по рукам бегут мурашки, а хвост начинает активно елозить по постели. — Я ж говорил, а! — Лайл растопыривает уши в стороны, — Я уже подсел на них! Вечер в полной компании прошел тепло и на удивление уютно. Все рекомы спали теперь в одной казарме, только Жница и Уолкер разместились в отдельной комнате. Полковник выбрал себе самую дальнюю койку у окна, Лайл — следующую за ней. Ночью Лайлу не спится. Он все смотрит тайком за Майлзом, который тоже долго не может заснуть, но усиленно делает вид, что спит. Он лежит на боку, свернувшись, как котенок, прижав длинные ноги к животу. Лишь слегка подрагивающий кончик хвоста выдает, что его обладатель не спит. Лайл в тысячный раз за ночь проходится глазами по нечеловечески изящному, сильному телу, запоминает каждую яркую точечку на полосатой коже. Он не знает, зачем он это делает. Так ему хочется. В какой-то момент Лайл все же засыпает, сам того не заметив, а когда резко просыпается, открыв глаза, Куоритча уже в постели нет. Кровать не заправлена, а на улице еще слишком темно, чтобы собираться на подъем. Лайл окидывает взглядом все помещение и видит, что остальные рекомы еще спят. Он тихо поднимается, шлепает босыми ногами сначала в длинный коридор, а потом и на улицу. Ночная Пандора очень яркая и громкая — оказавшись на улице, он сразу же слышит, как где-то вдалеке протяжно воет какая-то тварь. Лайл окидывает глазами Город-плацдарм перед ним, и почему-то уверен, что полковник ушел за пределы городской территории. Куда еще пойдешь, когда хочешь побыть один? Город напичкан глазами и ушами, а лес — нет. Когда он подходит к большим воротам, автоматика слабо попискивает, камеры сами наводятся на него, фиксируя его выход. Технически, рекомов здесь взаперти ничто не держит, хотя, согласно протоколу, никто не должен покидать город — ночью это может быть слишком опасно. Утром полковник и капрал должны будут отчитаться перед генералом Ардмор. До леса Лайл добирается очень быстро, идя по следам босых ног полковника на выжженой земле. Он не знает, зачем он лезет не в свое дело, но отчего-то Лайлу хочется быть рядом с Куоритчем. По крайней мере, пока он не будет уверен в душевном состоянии полковника. В лесу найти следы Майлза становится сложнее, но спустя полчаса Лайл все же находит его сиротливо сидящим на поваленном дереве. Пальцами ног он ковыряет землю и выглядит ужасно потерянным. Майлз нутром почувствовал, что к нему кто-то приближается, и резко встрепенулся, поджав уши. — Босс, это я, спокойно, — сразу же отзывается Лайл из-за кустов, чтобы не получить в морду, - ну и далеко ж вы ушлепали… Увидев капрала, Куоритч заметно расслабляется. — Ты даже здесь меня нашел, Лайл… Уэйнфлит подходит ближе, окидывает глазами стройную фигуру с длинными ногами, невольно думая, что находит это тело сексуальным. — Вы сам не свой в последние дни, — Лайл садится рядом на упавшее дерево, — вы в порядке, полковник? Куоритч опускает уши вниз, смотрит снова себе куда-то под ноги, пустые глаза не выражают ничего, кроме полной безнадеги. — Наверное… да. Не знаю… — Что не так? — Лайл внимательно смотрит на него. Хвост Куоритча нервно дергается, в какой-то момент он задевает хвост Лайла, но оба делают вид, будто этого не заметили. Хотя Лайл едва ли не застонал в голос. — Я просто не уверен, что мне все это нужно… теперь. — Вы разве не хотите разобраться с Салли? — глаза Лайла расширяются в удивлении. — Все от меня этого ждут, так? — пожимает плечами полковник, — Я должен это сделать. Теперь Лайл понимает, что именно мучило Куоритча все это время. Он даже не догадывался, что все может быть настолько серьезно. — Мы едва не убили детей, Лайл, — полковник внезапно смотрит в желтые глаза капрала, растопырив уши, — я едва не убил детей. Неужели оно того стоит? Майлз постоянно думает: что бы на его месте сделал тот, старый Куоритч-человек? И отчего-то он уверен, что убил бы этих детей прямо там, у вагончика, и это была бы лишь малая часть, что он мог бы сделать с Джейком Салли. Старый Куоритч был бы абсолютно уверен в правильности такого решения. Но теперь все иначе. Теперь он снова молод, теперь у него другое сознание, и теперь он слишком сомневается в своих решениях. Однако он солдат, закаленный в боях, и он привык давать команды или выполнять их без каких-либо вопросов. Планетарная командующая дала задание найти Джейка Салли, и Куоритч выполнит этот приказ, чего бы это ни стоило. — Ну, — вздыхает Лайл, — если вы не хотите разбираться с Салли, то пусть генерал Ардмор сама решает, как его будут судить. Если будут. Майлз смотрит на капрала с каким-то странным блеском в глазах. — Какое бы решение вы ни приняли, я все равно буду на вашей стороне, босс, — улыбается Лайл, положив ладонь ему на плечо. Куоритчу становится гораздо легче, словно он сбросил тяжелый груз с плеч. Его уши расслабленно торчат вверх, хвост плавно двигается, иногда соприкасаясь с хвостом капрала. — Я не тот полковник, который был раньше, — совсем тихо говорит Майлз, — у меня его лицо, его память, его имя, но я - не он. Я лишь его эхо. Хвост Лайла внезапно ловит хвост Куоритча, заплетается вокруг него, и полковник непонимающе хмурится, глядя на боевого товарища, но от контакта не уходит. Рука Лайла тоже очень надолго зависла на чужом плече. По-хорошему Майлз должен его оттолкнуть, но делать этого совершенно не хочется. — А новый вы мне больше нравитесь, — Лайл улыбается как-то совсем по-ребячески добро, и Майлз почему-то не может отвести от него взгляд. Уэйнфлит утыкается носом в плечо Майлза, трется о горячую кожу, а его рука мягко скользит с плеча на спину Майлза, а оттуда — по позвоночнику вниз, где обхватывает хвост прямо за основание у ягодиц. Куоритч вздрагивает, словно от удара, и Лайл уже мысленно готовится снова получить в нос, но этого не происходит. — Что ты делаешь? — Куоритч прижимает уши, и хвост в руке капрала тоже испуганно замер на месте, лишь кисточка слегка подрагивает. — Простите сэр, — мурлычет Лайл, — я не должен этого делать, но не могу себя больше сдерживать… Вторая рука тянется к пижамным шортам полковника и обхватывает напряженный член прямо через ткань. Лайл хищно улыбается, поднимая на него глаза: — Да у вас тоже стоит! — Тебе кажется, — Майлз смущенно пытается убрать руку со своего члена, но без особого рвения. — Нее-ее, — улыбка капрала становится еще шире, оголяя клыки, — не кажется. Лайл смелеет и мягко покусывает Куоритча за шею, а рука с хвоста забирается под шорты, оглаживает круглые ягодицы, сжимая их пальцами. Указательный палец легко проходится по испуганно сжавшемуся отверстию, отчего хвост полковника ощутимо шлепает капрала по бицепсу. — Лайл, — ладонь ложится на грудь предупреждающе. — Не сопротивляйтесь, — Лайл отрывается от чужой шеи, и смотрит в огромные желтые глаза Куоритча, — я знаю, что вы тоже это чувствуете. Эти тела так остро реагируют на все… С этим сложно поспорить. Эти тела только-только созревших подростков слишком чувствительны ко всему вокруг. Куоритч ощутил это на себе в полной мере в первые дни после пробуждения — дрочил как только выдавалась свободная минутка. Даже спустя некоторое время эти желания никуда не делись. И теперь он уверен, что эта гиперчувствительность с ними навсегда — так работает организм этих проклятых На’ви. Сейчас рука капрала на его теле особенно приятна и желанна. Недолго подумав, полковник тянется и высвобождает стоящий колом член Лайла из шорт, крепко обхватывает его, вызывая у того громкий гортанный стон. По телу Лайла бегут мурашки, и кажется, что надолго его не хватит - он готов кончить прямо сейчас, как прыщавый подросток, но держится изо всех сил. Майлз чуть стягивает свои шорты вниз, и его член наконец-то оказывается сжатым крепкой мужской ладонью. Большой палец Лайла проходится по крошечным светящимся крапинкам, которыми усыпан весь член. Снизу на члене маленькие шипики, и Майлз невольно задумывается, как они могут ощущаться во время секса. Должно быть, это очень приятно. Мы дрочим друг другу, проносится мысль в голове, я дрочу Уэйнфлиту. Ладонь Куоритча лежит на чужой груди, и он чувствует, как сильно бьется сердце Лайла. Его собственное бьется также. Движения рук на членах становятся резче, сильнее, и Лайл уже стонет во весь голос, не сдерживаясь, активно шевеля хвостом и ушами. Полковник закусывает нижнюю губу, стараясь сдерживать свои собственные стоны. Их обоих трясет, настолько эти ощущения яркие и приятные. Майлз кончает первым, когда палец Лайла проникает в него сзади прямо на сухую. Майлз шипит, оголяя клыки, но от чистого удовольствия. Лайл кончает следом с утробным рыком, и его бьет крупной дрожью, пока оргазм утихает. Они дышат тяжело, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Куоритч открывает свои огромные желтые глаза, и смотрит на маленькие яркие точечки на лице капрала. — Черт, — выдыхает Лайл, — это было та-ак ахуенно… Майлз шевелит ушами, слушая его. После вытирает ладонь о ближайших лопух, и поправляет свои шорты. Лайл делает то же самое. — Никто не должен об этом узнать, — голос полковника снова становится жестким, — ты меня понял, капрал? — Ага, — Лайла уже накрывает желание спать, хотя улыбка становится еще шире, — понял, сэр.