Вместо нее

      — Кажется, он очень плох в считывании невербальных сигналов, — сказал Деймон, — твое лицо, оно было такое, знаешь… — он изобразил недоумение, потом прикрыл глаза рукой и скривился.       Это вызвало у Елены новый приступ хохота.       — Прекрати! А то кто-нибудь точно вызовет полицию, — она попыталась выровнять дыхание, но скулы буквально сводило от желания рассмеяться.       Видимо сказывалось напряжение последних часов, а то и дней. Вечером, критически оглядывая себя в зеркале, она несколько раз задалась вопросом, зачем идет на эту встречу. Но так и не позволила себе отказаться.       Поначалу она радовалась, что все-таки пришла. Место оказалось хорошим, разговоры веселыми, да и коллеги не скрывали своего удовольствия наконец-то видеть ее вне рабочей обстановки. Но потом кое-кто стал демонстрировать это удовольствие слишком явно. С самого начала Елена сделала все возможное, чтобы оказаться подальше от Аларика, но прошел час, и он уже сидел рядом, обсуждал ее пациентов и делился историями из практики. Вообще-то он был неплохим рассказчиком, да и опыта ему было не занимать, но она никак не могла отделаться от чувства, что он лезет не в свое дело, расспрашивает слишком настойчиво и не понимает намеков. В конце концов, она даже засомневалась в своих выводах о природе его интереса к ней — изначально эта идея вообще принадлежала Нику. Но одно знала точно — она не нуждалась в других наставниках кроме Неббита. Может, когда-то она восприняла бы его заботу иначе, но та Елена осталась в Мистик-Фоллс. Несколько раз она ловила насмешливый взгляд Макларена и с трудом сохраняла нейтральное выражение лица. Она оглядывалась в поисках спасения и, наконец, получила его от того, от кого совсем не ждала.       Елена не разговаривала и не виделась с Деймоном несколько дней. И у нее на то была вполне конкретная причина. По всей видимости, у него она тоже была. Или же он просто был занят. Кажется, он вернулся к работе, и Елена не могла этому не радоваться. Но прежде никакая занятость не мешала Деймону набрать ее и пригласить на чашку кофе в обеденный перерыв. И то, как часто она об этом думала, уже было хорошим поводом не ждать звонка.       Но вот он появился посреди ее встречи с коллегами, о которой знал заранее (она была почти уверена, что упоминала об этом), и сразу же стал центром всеобщего внимания. Представив их с другом, он с такой беспардонной легкостью влился в их компанию, что оставалось только завидовать и прятать улыбку. Деймон с интересом слушал чужие истории, вставляя остроумные замечания, делился своими, всячески поддерживая атмосферу веселья, но главное — он сделал все, чтобы втянуть в общий разговор и Аларика, а спустя какое-то время эти двое искренне увлеклись дискуссией о Гражданской войне. Вскоре Елена поймала себя на том, что прислушивается и даже готова поучаствовать, неловкость ушла, более того — Аларик полностью переключился на разговор с Деймоном, и тот ему явно нравился. Впрочем, создавалось впечатление, что это взаимно. Ну, или Деймон умел слишком хорошо притворяться. Поймав его взгляд в какой-то момент, она произнесла «спасибо» одними губами, а он в ответ подмигнул и сказал витиеватый тост, в котором было что-то про новые знакомства, крепкую дружбу и красивых женщин. Елена охотно поддержала его, невольно отмечая повышенный интерес нескольких коллег к Деймону, который, однако, не находил взаимности. Деймон был обаятелен и без проблем подхватывал любую тему, но никого особо не выделял. Разве что — саму Елену.       Бар они покидали в приподнятом настроении. Долго прощались, провожая то одно, то другое такси. Последним уехали Энзо и Рик, которые, как оказалось, жили поблизости.       — Было очень приятно снова встретиться, — сказал Энзо, и Елена улыбнулась, отвечая на галантное рукопожатие.       Возможно, в ней говорил алкоголь, но это было взаимно. Энзо ей понравился. Они были похожи с Деймоном, но в Энзо было заметно меньше горячности и внутреннего беспокойства. Он аккуратнее подбирал слова, меньше жестикулировал. Но даже когда он говорил спокойно, не надрывая голосовых связок, чтобы перекрыть общий гомон, его слышали. А его мягкая, уверенная улыбка определенно пришлась по душе Стейси из радиологии. Елена была почти уверена, что эти двое успели обменяться телефонами.       — Ну, все, хватит, — фыркнул Деймон, разрывая их рукопожатие, так что пальцы Елены ненадолго оказались в его ладони.       Она резковато выдохнула, прежде чем осторожно забрать их и поднять глаза.       — Доброй ночи. Деймон, Елена.       Ей показалось, что Энзо смотрит на них слишком внимательно и с оттенком одному ему понятного удовольствия. В свою очередь Аларик сердечно со всеми распрощался, даже не заметив возникшей неловкости. И с Деймоном он прощался гораздо дольше, чем с Еленой.       Вскоре они проводили отъезжающее такси, помахав на прощание.       — Ты в курсе, что отбил у меня поклонника?       Шутка — отличный способ разрядить обстановку, и Деймон с готовностью подхватил ее подачу, насмешливо улыбнувшись и взглянув на нее сверху вниз.       — Это была честная борьба, Гилберт! Так что смирись и признай свое поражение.       Кажется, он впервые назвал ее по фамилии. И ей это отчего-то понравилось.       — Только не думай, что все будет так просто, — парировала она, невольно подхватывая его тон. — Мы еще поборемся!       — Ха, но тогда даже не надейся, что борьба будет честной!       Она рассмеялась.       Так, перешучиваясь, они медленно двинулись в сторону ее дома. Пешком дорога должна была занять больше получаса, но, кажется, они оба были не прочь пройтись и проветриться. От алкоголя в голове стоял мягкий туман. Воздух, свежий и влажный, приятно холодил кожу, ночь приглушала мысли.       Когда смех в очередной раз стих, какое-то время оба молчали, слушая лишь приглушенный шорох собственных шагов.       — Как ты? — тихо спросил Деймон, когда они оказались в густой тени раскидистого дуба. Свет фонаря заблудился в его кроне, так и не сумев отыскать дорогу.       Он притормозил, и Елена вынуждена была последовать его примеру. До ее дома оставалось всего пара кварталов, и эта остановка заставило что-то внутри тихонько екнуть от смутного, тянущего предчувствия.       — В порядке, — сказала она, пожимая плечами. — А ты?       — Это сложный вопрос…       От мягких интонаций в его голосе по затылку и шее растекся холод. Ей приходилось чуть запрокидывать голову, говоря с ним. Сейчас он стоял достаточно близко, чтобы рассмотреть выражение его лица, глаз… и в то же время что-то словно мешало, затуманивало взгляд, размывало черты. Зато Елена отчетливо слышала каждый удар собственного сердца.       — Тут осталось немного, — слегка дрогнувшим голосом сказала она. — Если хочешь, можешь зайти на чашку чая, и мы поговорим.       Она не успела закончить предложение, как внутренний голос уже обозвал ее идиоткой. Ведь именно от этого и предостерегал ее Сэм. Джон. Она сама. Но между размышлениями о Деймоне и общением с ним всегда пролегала пропасть, которую ей не удавалось преодолеть. Так было с самого начала. Она столько раз хотела сказать ему «нет», считая, что так будет правильно, но опять говорила «да». Вот что имел в виду Сэм в их последнюю встречу.       Она случилась на следующее утро после того сумбурного вечера. Сэм принес пончики на завтрак, Елена оживленно говорила о работе, выставке и всяких пустяках. Но стоило возникнуть паузе, как мысли и чувства спутались, а на плечи легла знакомая тяжесть. В конце концов, им больше не в чем было признаваться друг другу. Не было никакого легкого, понятного решения, которое оставалось найти. Им будет сложно, возможно, это навсегда разрушит их дружбу, но ничего исправить уже нельзя. Не после всего, что было сказано и сделано. Но еще больше — того, что сказано и сделано не было.       «Знаешь, может быть, дело не только во мне…» — сказала Елена, как только ей пришла в голову эта мысль.       «Поясни», — попросил Сэм, поднимая глаза от чашки.       «То, что ты не делал шагов… возможно, дело было не только во мне. Но и в тебе. В Саманте».       «Елена…»       «Нет, послушай, — перебила она. — В этом же нет ничего плохого. Или неправильного. Человеку свойственно жить надеждой, даже если он не до конца осознает это. Гораздо хуже, когда ее нет».       «А как же новая жизнь и новые надежды?»       «Не уверена, что ее можно начать вот так… просто пожелав».       Она вот не слишком преуспела, если быть до конца честной. Пусть она построила в Ричмонде новую жизнь, но как же много в ней оказалось искусственных конструкций… Эта формулировка заставила ее улыбнуться, напомнив о Деймоне.       «Елена, — позвал Сэм, внимательно наблюдая смену выражение на ее лице, — я знаю, что тебе сложно будет в это поверить, но… я сейчас говорю, как твой друг. Будь осторожна».       «О чем ты?»       Пожалуй, она лукавила, задавая этот вопрос. Но неизвестно, с кем больше — с ним или с собой.       «Надеюсь, ты не считаешь меня настолько малодушным, чтобы не желать тебе счастья?»       Она покачала головой и слегка нахмурилась, уже наверняка зная, что сейчас услышит.       «Если ты права, и я тоже тормозил развитие наших отношений, то тебе стоит задуматься о том, что происходит прямо сейчас. О том, во что ты так опрометчиво ввязываешься, не желая этого признавать. Пока не стало слишком поздно».       «Сэм…»       «Он несвободен», — жестко сказал он.       «Ты тоже», — тихо отозвалась она.       «Елена…» — он поднялся со стула и шагнул к ней.       Она не шелохнулась, не попыталась отпрянуть или оттолкнуть его. Губы Сэма мягко накрыли ее, ладонь легла на затылок. На краю сознания шевельнулась мысль, что он должен быть хорош в постели, заботлив, нежен и при этом достаточно решителен, а еще — что у нее очень давно не было секса.       Но больше ничего. Пустота.       Сэм отстранился и, упершись двумя руками в столешницу, посмотрел в окно. Она скорее почувствовала, чем услышала его вздох.       «Звони и приходи, когда пожелаешь, — сказала она, уже стоя на пороге своего дома и зябко кутаясь в кардиган. — Я больше не буду прятаться. Но все-таки мне кажется, что нам обоим нужно время».       Он отрывисто кивнул. Потом притянул ее к себе и поцеловал в висок. Елена ненадолго прижалась к большому теплому телу, ощутив знакомый укол сожаления. Все могло сложиться иначе.       Могло, но не сложилось.       И сейчас, стоя напротив Деймона в обхватившей их мягкими лапами темноте, она остро чувствовала горькую иронию происходящего. Так долго и упорно избегать сближения, искренней вовлеченности, чтобы в итоге сблизиться и увлечься тем, кто с самого начала не был для этого предназначен. Впрочем, кто знает, может это тоже очередной ловкий ход ее подсознания? Форма избегания? Не важно. Уже нет…       — Может быть в другой раз, — ответил Деймон на ее предложение и вдруг сделал небольшой шаг, оказываясь вплотную к ней. — Твой друг приходил? — спросил он, пристально глядя ей в глаза, словно пытался вытянуть правду прямо из ее головы.       Но Елена и не собиралась лгать.       — Приходил, — он чуть изогнул бровь, и она продолжила: — Ты был прав. Если бы у этих отношений был шанс, мы бы уже были вместе.       Он промолчал, продолжая вглядываться в ее лицо. Чуть покачнулся, наклоняясь. Она слышала его участившееся дыхание, чувствовала на своих губах и помнила о том, что не должна позволить поцеловать себя. А еще — не должна желать этого. Так остро, так невыносимо, что от этого пересыхало во рту и сводило живот.       Мимо проехала машина. Глаза Деймона тускло блеснули в свете фар. Он отодвинулся.       — Елена, я…       — Проводи меня домой, — попросила она, не давая ему закончить. — Я очень устала.       Кого из них двоих она спасала сейчас? Его от тех слов, которые он не может произнести? Или себя от тех, которые все-таки может и должен? Холод забрался за воротник.       — Конечно.       Они едва перекинулись парой фраз по дороге.       — Я позвоню, — солгал он, стоя на нижней ступеньке невысокого крыльца, и она послушно кивнула.       Задержала взгляд на его лице, пытаясь запомнить получше, и зашла в дом. Зажгла свет, прошла на кухню и уже оттуда наблюдала за отъезжающим такси.       Вернувшись домой, Деймон почти сразу рухнул в постель. Голова налилась тяжестью и болью, но заслуга алкоголя была в этом невелика. Неожиданная (неожиданная ли?) встреча с Еленой, очередная вспышка глупой ревности, то, что едва не случилось, и ее взгляд на прощание, словно она действительно верила в то, что это их последний разговор… Все нужно было обдумать на свежую и желательно трезвую голову. Он довольно быстро провалился в сон, но до утра продолжал слышать ее голос, видеть теплые карие глаза, которые порой насмешливо щурились и смотрели так, словно видели его насквозь… тяжелые кудри, алая помада на губах… ему хотелось провести по ним пальцем и стереть ее…       Деймон проснулся от стука в дверь и был благодарен сукиному сыну, который додумался наведаться к нему в восемь утра.       Им оказался Стефан.