yellow japanese

Ты должен расслабиться и повеселиться, стучит набатом в голове голосом Чонвона, пока Ники скучающе обводит округу взглядом. Ты никогда не повеселишься, если на хвосте сложнейший период для старшеклассников — выпускные экзамены и важнейший порог перед взрослением. Выбор профессии. Буквально семьдесят процентов твоей будущей жизни зависит от выбора подростка в восемнадцать лет и это безумие. Ники забыл, что такое расслабляться в последнее время, да и атмосфера немного не для этого, если честно… но. Людские голоса, крики, музыка, рев мотора и шум от шин в ночной темноте казались чем-то инородным. Время сна и отдыха для одних, веселья и драйва — для других. Увлечения Чонвона всегда выходили за рамки безопасности. Но это заняло триумфальное первое место. Уличные гонки на байках в каком-то захолустье, где весьма заброшенная дорога, которой никто не пользовался, разве что в объезд, да и то не в два ночи. Луна серповидная была почти что единственным источником света, если бы не фонари машин, мотоциклов и самих людей, что освещали местность широкими улыбками, дальше носа не увидели бы. Ники в таком не участвовал, элементарно не умел водить байк и не стремился, если честно. Не вызывало у него такое развлечение доверия, а, по сути, если ты не ездишь, то и делать здесь больше нечего. Только заливать глаза каким-то сомнительным на вид алкоголем и общаться с незнакомцами. И при этом людей всё равно было много. Молодые и горячие, слишком раздетые для конца марта, но определённо манящие собой. Парни и девушки распивали алкоголь, общались и танцевали в своем ритме под совершенно разную музыку на любой вкус. Ники даже бросал на них заинтересованные взгляды. Изогнуть телом ему было куда интереснее, чем смотреть на то, как навороченные байки каждые двадцать минут стартуют с условной точки и мчаться друг за другом наперегонки, оставляя за собой лишь пыль и отдаляющийся рев мотора. — Ты будто сейчас уснешь, — Чонвон толкнул его в плечо, оказавшись рядом. Друг упёрся лопатками в тот же заброшенный и разрисованный граффити автобус, что и Ники, протягивая ему небольшую бутылку с голубой жидкостью. Ники благодарно принял алкоголь и присосался жадно к горлышку, надеясь хоть залить спиртом свою скуку. Чонвон в этот момент на него смотрел завистливо, потому что участвовал в заездах и не пил. Вообще-то, мог, Ники почти уверен, что половина из гонщиков под алкогольным или другим опьянением всё же были, но Чонвон ответственный и не пренебрегает собой. Хотя для Ники уличные гонки уже одно сплошное пренебрежение жизнью. Но кто же ему запретить может. Хоть в шлеме и на том спасибо. — Я не спал три дня, зубрил эту историю, так что, возможно, — Ники сморщил нос, его взгляд пробежался по толпе молодёжи, которая подошла ближе к трассе, ведь скоро следующий заезд. На дороге уже собирались байки и большинство из них для Ники за вечер уже примелькались на глаза. — Ты не идёшь? — он кивнул вперёд, намекая на старт и Чонвон, сложив руки на груди, отрицательно мотнул головой. — Хисын хен попросил делать перерывы, сказал на следующий заезд, да и там уже слишком много желающих. Ники многим благодарен Хисыну, когда он совсем перестал уделять Чонвону время из-за своих забот, хен продолжил за ним присматривать, впрочем, как и за самим японцем. Хисын вообще классный, много кто для Ники оставались общей серой массой, но он выделялся. Ростом, мимикой, внешностью. Он идеально вписывается в опасность, ночную свободу и стритрейсинг. Ники улыбнулся своим мыслям и отыскал их хена на старте, тот тоже пропускал этот круг по всей видимости, раз его байк стоял на обочине и рядом с ним терлись не самые знакомые для Ники девушки. Старший был местным заводилой, друг для всех друзей, популярная личность, неудивительно, что он приветствовал всех на дороге. Ники следил за ним вяло, пока Чонвон трещал ему о своём прошлом заезде и заканчивал алкоголь до тех пор, пока не заметил вспышку. Самая настоящая вспышка на горизонте и нарастающий звонкий рев. Металлическая фигура стремительно приблизилась к старту, привлекая к себе внимание всех участников. Ники зацепился взглядом за мотоцикл очень сильно, ведь он не был похож на все остальные модели, которые он уже успел рассмотреть, по крайней мере, это не ещё один клишированный чёрный или белый монстр. Ярко-жёлтый мотоцикл остановился недалеко от старта, а водитель, опустив ноги, принялся снимать точно такого же жёлтого цвета шлем. И огонь вспыхнул во второй раз. И даже дважды. Один в глазах Нишимуры, когда он остановился взглядом на новоприбывшем, а второй на голове того самого незнакомца. Ники уверен, что видит этого парня впервые, но чувство внутри уже кричало о тревоге, а в груди стучало быстрее. Этот человек любит выделяться, чего только стоит его байк, прямо-таки кричащий заметь меня, его одежда, его волосы. Конечно, у большинства присутствующих тут людей были цветные волосы, но такая насыщенно-яркая копна рыжих волос выделялась на фоне остальных. Незнакомец недолго оставался один, как только он встряхнул головой, взбивая пальцами свои немного волнистые горячие локоны, к нему подошёл их хен, оживлённо приветствуя и громко радуясь встрече. Обрывки слов Хисына даже было слышно там, где они стояли. — Кто это? — Ники метнул заинтересованный взгляд к Чонвону и обратно на дорогу к этому парню. Нишимура даже с этого расстояния смог отметить его невероятно привлекательную улыбку и большие интересные в своем разрезе глаза. Будто лиса, промелькнула мысль и это было весьма похоже. Рыжие волосы, хитрые глаза, завораживающая улыбка, приносящая радость и немного тревоги. — Да черт его знает, — рыкнул Ян, что-то активно печатая в своем телефоне, — пошли спросим. Ники не был готов к тому, что его просто потянут за собой, от чего даже бутылку в примятую траву выронил, но не сопротивлялся, следуя за другом. Было что-то в этой мысли о знакомстве интригующее. Почему бы и нет, даже если сейчас данный азарт разжигает лишь уже выпитый алкоголь и горячие волны на чужой голове. — Хисын хен, не познакомишь? — Чонвон беспардонно вмешивается в разговор между этими двумя, ревниво обнимая Хисына, который был выше его на голову и пробегаясь взглядом недоверчивым по всё ещё сидевшему на байке парню. — О, ребята, — Ли одарил их своей улыбкой, чуть прогибаясь под весом Чонвона, — конечно, это Сону, я когда-то тебе о нем говорил, Чонвони. Он учится в том же университете, куда метите и вы. Тот, который Сону, улыбнулся, хоть и тень наглая на лице держалась, пока его поднятая ладошка перебирала пальчиками в жест приветствия. Вблизи этот Сону был ещё более невероятным, чем Ники думал. Волосы уже не просто горят, они полыхают и это завораживает не хуже дикого костра, глаза точно гордой амазонки — раскосые с тонкими стрелками и густыми ресницами, а движения изящные и грациозные. Ники завораживает одним взглядом, особенно, когда тягучая карамель на него смотрит. — Это Ники, — где-то на задворках сознания кричит Хисын, потому что шумно. Музыка очень громкая с поляны, где основное веселье и это раздражает сейчас намного сильнее, чем раньше. — Японец? — Ники хлопает глазами, которые до этого чуть ли не засохли от того, что он забывал моргать периодически и удивленно так ведёт головой. Не ожидал он первым вопрос про национальность. — И как ты узнал? — пропустив смешок, задал он вопрос, растворяясь в чужой красоте быстрее, чем шипучие таблетки в воде, которые обычно ждут его на утро после таких вечеринок. — Глаз намётан, — хихикнул Сону и, стрельнув глазами вниз на свой мотоцикл, постучал ладошкой по яркому железу, — люблю японцев, — намёк больше не намёк, а прямо в лоб, от чего во рту сухо, будто Нишимура бежал под летним солнцем несколько часов. — Даже так? — приподнимает он брови в игривом вопросе, принимая игру парня. — Хм, да, часто катаюсь на них, — совершенно нагло посмеялся в голос Сону, запрокидывая голову и обнажая длинную шею с крупным адамовым яблоком и ещё одним более меньшим выступом гортани прямо под ним. От такого зрелища и кадык Ники дернулся вверх, когда он тяжело сглотнул накопившуюся слюну. Сону выглядит греховно. Озорство в ярких глазах, свечение бледной, будто белый нефрит кожи, губы — сочная вишня, налитые кровью и покрытые блеском. Молодое тело было одето в соответствии с мероприятием. Джинсовка на вид лёгкая немного висела на теле, но никак не скрывала то, что было под ней. Чёрный кроп-топ едва ли прикрывал его живот в сидячем положении, а когда парень откинул голову назад, так и вообще показал красивую талию, невероятно маленькую на фоне пышных бедер, обнимающих бока мотоцикла. Милый животик казался мягким и нежным, до того момента пока боковые линии пресса не бросились в глаза, а впалый пупок был пробит изящным пирсингом с красными камнями. Джинсы с дизайнерскими рваными полосами очерчивали привлекательные бедра и уходили в высокие сапоги на тяжелой подошве. Вид Сону кричал о том, какой он красивый, уверенный и привлекательный, хотя для того, чтобы это заметить, не нужно долго всматриваться. — Хочешь и ты прокатиться? — Сону снова игриво на него посмотрел, откидываясь на свой мотоцикл, облокотившись на локоть, от чего его тело выгнулось новой искусной дугой, а кроп-топ подскочил выше. — У него трусы от Кельвин Кляйн, ты не потянешь, Ники, — вставил нос Чонвон, со смешком толкая друга в спину, но это не помешало Нишимуре согласно кивнуть. — Хочу, — Ники готов был рассмеяться от своей глупости и импульсивности, если это была всего лишь издевка со стороны старшего, то будет неловко. Но Сону не выглядит растерянным или удивленным, он облизывает губы и тянется к рулю за шлемом. Ники готов поклясться, что он возбужден ужасно и это настолько же остро, насколько и первое соприкосновение кожи о кожу, когда Сону вручает ему собственный шлем, но Ники качает головой, обратно пихая его в руки владельцу. — Ты водитель — ты и в шлеме, — четко обозначает он, но Сону явно не из тех, кто будет так легко подчиняться и слушать чужие приказы. Парень бросает шлем Хисыну, который вовремя реагирует, словив его одной рукой, пока вторая всё ещё во владении Чонвона, что с улыбкой хитрой наблюдает за тем, как Ники дергается от волнения. — Прыгай, — Сону устраивается удобней на сиденье и берёт руль правильным образом, — обещаю не гонять для тебя, котёнок. У Ники могла бы упасть челюсть от данного обращения и вообще ситуации, но он был слишком в моменте, слишком на вайбе, он без задней мысли повиновался этому чарующему голосу, перекидывая длинную ногу через мотоцикл и удобно усаживаясь. Так или иначе, его таз съезжал вниз и контакта между телами избежать невозможно было. Ники правда старался, но когда Сону дёрнул его руку с плеча вниз на свою талию, границы сами размылись. — Ты слетишь на первом же повороте, — пояснил Сону, дожидаясь пока худосочные руки обнимут его за талию, а лоб упрётся в заднюю часть его шеи. Ветер не позволил оповестить Сону, но Ники без шуток втянул сладкий запах с его волос и кожи, млея только так, даже пропуская момент, когда объявили про старт и дали сигнал. Они сорвались с места, будто со скоростью света, ветер незамедлительно ударил по ним, но это было не больно, больше отрезвляюще, будто птица вырвавшаяся на свободу. Ники сжал чужую обнаженную талию, наслаждаясь теплотой кожи и напряжёнными мышцами, а прижиматься бедрами к водителю было сущим удовольствием. Ники чувствовали себя маленьким даже при том, что явно был выше Сону и в полной безопасности, хоть ситуация была абсолютно противоположной. Дикое ощущение, первобытное, нереальное. Хотелось кричать во всё горло и подставлять лицо ветру, пока в ушах гудел мотор и скрипели шины. Соседние байки, с которыми они вроде соревновались, быстро унеслись вперед по маршруту, а Сону свернул на повороте, направляя их куда-то в неизвестность для Ники и для себя, скорее всего тоже. Внутри ураган из чувств, адреналин выбрасывается в необъятном количестве, это было на грани сумасшествия. Возможно, Ники теперь понимает зависимого от гонок Чонвона, ведь скорость делает тебя слишком свободным, счастливым и беззаботным. — Блять, это охеренно, — крикнул Ники, поддавшись порыву и Сону засмеялся с его голоса, который в данный момент звучал так высоко. Сону гнал, казалось, только быстрее, картинка ночи буквально размывалась до неузнаваемости и была лишь дорога. Секунда разбивалась об секунду, каждая минута бежала быстрее, даже чем их езда. Ники и не успел понять, когда скорость начала падать, а они оказались в небольшом посёлке рядом с главной трассой. Сону остановился около самого первого дома, заезжая мотоциклом между высоким забором и раскидистым уже покрытым листьями деревом. — Мы не закончили гонку, — сказал Ники, будто это только начало его волновать. — В гонке нет смысла, когда там не участвует Хисын хен, все остальные просто пыль под моими колесами, — чего-то другого от этого парня Ники и не ожидал. На первый взгляд он был наглый, тщеславный и с завышенным самомнением. Младший много чего уже придумал о Сону, попытался создать картинку, но последний ломал её без особых усилий. Легко и просто. Одним взглядом вполоборота и ладошкой оказавшейся на коленке Ники. — Тебе понравилось? — спросил он, откинувшись на чужую грудь, рисуя круги на тощем бедре Нишимуры. Ники должен был как минимум возмутиться, но происходящее слишком быстро начинало ему нравиться и соблазнило на откровенные действия. Например, залезть пальцами под и так не справляющийся со своими обязанностями кроп-топ, пробегаясь по гладкой коже от живота до груди. — Понравилось, — прошептал Ники в пирсованное ушко, кусая хрящик и задевая кончиками пальцев твёрдые соски. — А я тебе нравлюсь? — Сону вернул шёпот с вопросом, откидывая голову на чужое плечо и задевая губами бледную открытую шею. Ответ не требовался ни в теории, ни на практике, когда Ники начал кусать нежно чужую шею и сосать тот самый большой и привлекательный кадык, радо ему предоставленный. Уже не рев мотора, но другие весьма звонкие звуки нарушали дремлющую тишину и лишь безрассудство могло позволить заниматься чем-то подобным двум парням, около чужого дома на улице, но всё было так не важно в этот момент. Волосы, которые сразу бросились в его глаза, оказались в большой ладошке, а прядки были зажаты между пальцев. Ники в крепкой, но осторожной хватке встряхнул Сону, откидывая его ещё сильнее, открывая себе больше места для поцелуев. Тихие звуки от парня расценивались только как удовольствие, а его ножки начали подниматься и сжиматься, когда на джинсах был замечен небольшой бугорок. Ники метнул взгляд вниз, ножка удерживающая байк неплохо справлялась со своей задачей, но подстраховка не помешала бы. Понимая, что он не остановится в этот момент ни за что, Ники толкнулся в Сону бедрами, заставляя его ползти дальше и занял место старшего, опуская ноги на асфальт, а парня подстраивал для себя. Сону и не возражал, он сразу же нашёл удобное для себя положение, что было несложно, ведь ему помогал Ники. Парень сел на чужие бёдра и схватился пальцами за кожанку младшего. Оказавшись лицом к лицу Ники не удержался от настоящего поцелуя, сминая красные губы и придерживая старшего руками за спину для удобства. Впрочем, Сону удобства волновали меньше всего в этот момент. Его бедра сжимали талию Ники и мелко дрожали от небольшого напряжения и возбуждения, а руки переместились на широкие плечи. — С двумя японцами у меня ещё не было, — улыбнулся Сону, вытягивая футболку Ники из-под ремня, чтобы занять свои руки поглаживанием чужого жилистого тела. Так как он сидел на члене Ники, чувствуя задницей лишь его очертания и не мог добраться к нему напрямую, оставалось довольствоваться малым — гладить рёбра и соски, целовать ненасытные губы и скулить от поддразнивания младшего, который гладил его через джинсы и слишком долго возился с ремнём. — Так уж никого и не катал под дерево? — ухмыльнулся Ники, воспринимая чужие слова так, как ему хотелось, пронизывая свой голос ревнивыми нотками. Пусть это будет алкоголь в его голове и абсолютно располагающий к безумству момент, иначе в другой ситуации, он не стал бы даже думать ревностно в сторону Сону. — Только самых милых котиков, — ерничал Сону, вплетая пальцы в пряди на затылке Ники, сжимая их еле ощутимо и кусая губы в нетерпении от руки, которая залезла под одежду, наконец-то обнимая своей теплотой его член. Ответ Ники не нравился, за что он отплатил уксусом на чужой шее и грубым надавливанием на головку скользкую, вызывая у Сону резкий всхлип. Боже, его голос нужно записать в аудиоформат и крутить на повторе — лучшая терапия для жизни. Ники бы так и поступил, если бы мог сделать что-то помимо терзания чужого тела. Рука на члене смягчилась, Ники нежно ласкал его, постепенно набирая темп, одновременно с тем, как естественная смазка начинала хлюпать в его руке. Сону дрожал сильнее из-за ощущений и прохладного ветра, который обнимал его горячее тело и стонал тихо, закрывая глаза и толкая грудью пространство. Ники хотелось потребовать больше, стони громче, сильнее, скажи мое имя, проси меня о ласке, но место не то, он даже не уверен в том, что сейчас никто не появится из ниоткуда, а если Сону ещё и стонать будет во всю… Хотелось сделать намного больше, чем он мог. Ники хотел выстроить Сону для себя, опрокинуть грудью на сиденье этого байка и хорошенько его трахнуть, выбивая из груди стоны и создавая между их телами развратные шлепки и влажные звуки, но он был не в состоянии, не по своей воле. Немыслимо, с первым встречным незнакомцем. Так глупо согласился на провокацию, позволил увезти себя бог знает куда и теперь мучает чужое тело своим желанием. Со стороны Сону ещё более безответственно. Но вот они здесь, переплетают языки, сливаются губами, а рука Ники дрочит Сону с завидным энтузиазмом, не давая и шанса на то, чтобы продлить этот момент дольше, доводя парня до конца нежно, но быстро. — Ники, Ники… — начал стонать Сону, хватаясь пальцами за его куртку, когда вершина наслаждения вот-вот настигнет его. Кроп-топ поднялся до самой груди, позволив японцу увидеть напряжённые брюшные мышцы, дрожащие от скорой разрядки и блестящие камни пирсинга, который манил собой. Ники всерьёз расстроился, что у него всего лишь две руки, ведь для того, чтобы насытиться чужим телом, ему бы не помешала дополнительная пара. Сону позволил себе быть громким и повторять имя любовника без остановки, когда сперма нитями покрывала чужие пальцы, а сладкое удовольствие охватило низ живота и сводило судорогами по всему телу. — Н-ники-ах, — старший откинулся на руль полностью, выгибая позвоночник, словно это он был кошкой. Ники лишь немного придерживал его за бок свободной рукой, чтобы тот не съехал с транспорта и любовался вытянутым телом, опять же спасибо топу. Показавшиеся из-под одежды розовые соски заставляли младшего хотеть большего, но он был в неудобной позе, чтобы хоть как-то до них дотянуться губами. — Ты чертов демон, — прохрипел он, пока Ким собирал себя по частям, снова поднимаясь туловищем, — сумасшедший. — Хочешь меня трахнуть? — Сону облизал языком губы, словно он сытый тигренок и потянул испачканную руку Ники выше. Был ли это вопрос или нет, Ники не понял, но зачарованно кивнул, наблюдая как чужой язык снимает с его пальцев редкие нити семени, вылизывая его ладонь до блеска. Волосы продолжали гореть в беспорядке, который устроил на них Ники, глаза будто под пьяным блеском, губы распухшие после поцелуев, а шея светилась его красными засосами, которые вряд ли сойдут к утру. — Ещё бы, ты хочешь меня трахнуть, — вот это уже был точно не вопрос. Сону начал приводить себя в порядок, застегивая ширинку и затягивая ремень. Парень спрыгнул на асфальт, разминая затекшую спину от неудобной позы и приводя в чувство слабые ноги. — И что теперь? — неуверенно спросил Ники, замечая как сильно он сексуально возбужден, ведь его член крепко стоял и натягивал ткань джинсов. — Ща, ножки перестанут трястись и едем ко мне, — Сону подмигнул и резко опустил ладонь на выпуклый бугорок, вырывая из Ники сдавленный хрип, — как же я могу оставить этого малыша без внимания. Его осторожные поглаживания через ткань дразнили до скрипа зубов и бессвязного скуления и Ники отчаянно хотелось вскинуть бедра вверх, чтобы получить больше, но Сону не увлёкся надолго. — Не скули, — хмыкнул он в чужие губы, убирая ладонь с члена, — я недалеко живу, не успеешь понять, как уже будешь стонать подо мной. Ким снова заставил Ники ползти вверх и занял свое место, заводя байк и толкая ножку вверх, полностью забирая баланс на себя. — Я думал ты в пассивной роли, — смог сказать Ники, обнимая снова тонкую талию и укладывая подбородок на чужое плечо. — Да, котёнок, всё верно, а я думал ты внимательнее, я же говорил, что люблю кататься на японцах. Седлаю их. Ах, да, Ники действительно стоит быть максимально внимательным рядом с Сону. Он всё-таки совсем новый для него человек. Ну, не надолго, Ники надеется. Он собирается узнать очень много об этом парне. Например, этой ночью узнал, что Сону действительно отлично ездит на японцах. Не только железных, конечно же.