Оловянный солдатик

Вдох. Стук, пелена. Выдох. Темнота и звон. «Куда все подевались? — пронеслось среди пустоты сознания. — Так легко… Темно… Наверное, уснул? Нет, я же только что был в корпусе. Обсуждали новый план, стратегию… Ханджи, чертовка, опять хотела титана поймать, мы пытались отговорить и доказать важность сохранения солдат. А она упрямилась. Может, обиделась и ушла? Вряд ли. Это безответственно. Кажется, Майк предлагал не брать ее… — усмешка. — Нужно запомнить новое построение, которое предложил…» Аппарат запищал, показывая участившееся сердцебиение. Тело ощущалось залитым свинцом, однако Леви смог подняться и раскрыть глаза. Вновь пелена. — Капитан! Леви встал резко. Он ощущал тяжесть в теле, но не думал, что она не даст ему удержать равновесие. — Вам еще нельзя вставать! Вы очень слабы! Прошу, ложитесь… Чьи-то руки держали его за плечи. Аккуратно. Почти не касаясь. Он лег, не закрывая глаз. Кто это? Голос слабый и тихий. Явно изнуренный. Но чей он? Голова отказывалась давать ясный ответ. Ему даже не удавалось посмотреть на человека. Лишь темное бельмо, очертания фигуры виднелись сбоку. — Я… — Шепот с хрипом. Язык словно нарочно пересушили под солнцем. — Во… — Сейчас, я мигом, — сказал кто-то. Вновь ладони, но теперь на затылке. Все ниже и ниже, пока не подняли голову. Губ коснулось что-то холодное, затем вода потекла по горлу. Леви большими глотками пил ее. Жадно, ненасытно. Стало легче. Руки вновь оставили его. Чьи же они… — Вы можете говорить? А почему не мог?.. Леви попытался ответить, но слова никак не складывались. Мысли медленно приходили к нему, но не складывались по местам, не озаряли темноту в сознании. — Пожалуйста, отдыхайте. В следующие секунды мысли вновь покинули его.

***

«Капитан, отдохните перед экспедицией. — Петра. Она последняя встала из-за стола, вслед за Оруо. Устало улыбнулась, взяла кружку. — Командир Эрвин просил вас, помните?» Возможно. Леви кивнул и посмотрел в пустую чашку. Здесь же только что был чай? «Вы всегда выполняли его просьбы, — сказала Петра. — Верный товарищ. Знаете, если я переживу еще одну вылазку, то хочу равняться на вас». Леви усмехнулся. «Может, вас провести?» Сердце застучало чаще. Куда? Неужели он такой немощный, что сам не дойдет до своих покоев? «Вы же так устали… А мы вас ждем». Петра стояли у двери, держась за ручку. Леви посмотрел на нее непонимающе. «Все уже давно ушли». Ушли… В груди закололо. И правда, они ведь давно ушли, но не на отдых перед экспедицией. На вечный, откуда не возвращаются. Так почему же… В миг нижняя часть лица Петры покрылась кровью. Капли падали на куртку, пол. Глаза пусто смотрели на него, но губы все еще улыбались. «Петра…» — только и смог выговорить Леви, когда она раскрыла дверь, из-за которой виднелась не тьма коридора, а небо. Светлое, покрытое облаками небо. «Вы не хотите уходить?» — говорила она. — «Право, что это я… Оставайтесь». Рука дернулась к ней, хотела схватить и не отдавать небу, но девушка не испугалась бесконечности. Боялся ли ее Леви? «Ее»? Бесконечности? Смерти. Вряд ли. Он считал ее своей спутницей. С раннего детства познакомился с ней у кровати матери, встал рядом на улицах подземного города, протянул руку за стенами, чувствовал объятья у трупов солдат, бежал по пятам, отпускал к ней добровольно других, но не себя. И в один момент увидел ее лицо в своем отражении. Куда бы он ни ступил, к чему бы ни прикоснулся — все это погибало. Может, это участь солдата? Но ведь только он пережил своих сослуживцев. Отряд, новобранцев, Ханджи, Эрвина… Или он просто бежал в другую сторону?

***

Первым, кого он увидел, была Габи. Девочка сидела на стуле у окна и дремала, пока из рук медленно выскальзывала тонкая книжка. — Сейчас упадет, — произнес Леви, повернув голову в ее сторону. Габи раскрыла глаза быстро, будто услышала взрыв, а не тихий и слабый голос. Ее глаза раскрылись и тут же сощурились, сдерживая слезы, а книга все-таки упала. — Тц, я же предупредил, — вздохнул Леви. Удар корешка о пол комнаты и в правду показался ему взрывом, а дрожащие объятья Габи — хваткой титана. — Аккуратно… — Простите, капитан! Я просто… — Она на секунду его отпустила, но вновь прижалась к тихо вздымавшейся груди. — Я так рада, капитан… Так вот чей это был голос.

***

Люди постепенно уходили со двора лазарета. Кто-то хромал, кто-то придерживался палки, а кого-то катили на коляске. Было тихо. Предательски тихо и спокойно ветер будоражил листву и волосы, птицы прятались по гнездам. Предательски громко звучали в Леви мысли. Ему сказали, что после гула прошло полгода, которые он провел в коме. Жизнь держалась на волоске, ему сделали несколько операций. Состояние возвращалось в норму. Разум не откликался ни на кого. Леви не был рад, но и не грустил: он почти что переродился, очнулся в новом мире, свободном. Но один. Второй шанс? Или, черт его знает, какой за всю жизнь… Зачем? Чтобы посмеяться? Судьбы была еще той сукой беспощадной, но, оказалось, имела великое чувство юмора. Оставила одного, на чужой земле. В чужом мире. Свободном, но не родном. Что ему этот мир? Как в нем жить без войны, угрозы, загадки? К чему стремиться, идти к смерти и нести ей свое сердце? Раньше у Леви были цели: выжить, обмануть, победить. Подземный город, где ты один против всех борешься за жизнь, кусок хлеба. Потом разведкорпус, которому ты пообещал отдать свое сердце за человечество, убивал титанов по приказам, терял товарищей, плясал на краю пропасти со смертью, падал на другую сторону, когда ворота внутрь стен открывались, люди плевали под ноги, шептались и верхушка точила острые клыки, которыми бы впилась в шею каждого разведчика и расформировала «корпус, который только и делает, что живет за людские налоги, а ответов не дает». Потом Эрен Йегер, в котором он ощутил страсть, пылавшую за несколько метров, к свободе, дух и силу, ответы. В конце — клятва Эрвину. Последняя цель, после которой Леви видел лишь простиравшуюся вечность, синее небо и покой. Каждый момент жизни с Леви следовала цель. Он достигал каждую, получал новую и боролся, боролся, клятвенно исполнял свой долг как товарища, солдата, друга. Кто он теперь? Без цели, без товарищей? Пятно из прошлого, которое могли стереть и оставить в памяти, сжечь останки и в последний раз обратиться «Капитан». Но он остался жив. Почему? Какая цель вела его теперь? Он еле двигался. Врач из лазарета советовал не пропускать занятия, которые как-нибудь да вернули бы ему мобильность, дали уверенность в шагах, хоть никто и не обещал, что он сможет бегать, как раньше. Черт его, куда ему бежать? Только к смерти, только теперь он не видел ее нигде. — Капитан Леви, вы еще посидите? — Габи, ты никогда не была в моем подчинении, — тихо проговорил он, опираясь на трость, стоявшую впереди него. — Не называй меня так. — Простите, — робко ответила она. Габи села рядом, а в расстояние между ними что-то положила. Сверток. Раскрыла его. Леви пришлось повернуть голову, чтобы увидеть его содержимое. — Я принесла вам ягод. Смотрите, — она аккуратно разложила плоды на полотенце, которое было свертком, — это клубника, это сливы, а это абрикосы. Родители купили немного на рынке, и я решила принести вам. Ребенок, видевший в жизни не больше его: войну, врагов, смерть и боль. Иногда и от нее Леви слышал военный жаргон. Война оставила ее, но Габи будто до сих пор несла ее пережитки внутри себя. — Вам нужны витамины… — Просто Леви, — предложил он и потянулся к красному плоду. — Хорошо, — Габи улыбнулась, — это, кстати, клубника. Она могла улыбаться в этой тишине. Завидно? Странно. Вся ее жизнь изменилась. Наверное, эта жизнь у нее и появилась, и что же теперь вело ее? Никаких больше тренировок, соревнований за первенство, ожидания силы одного из девяти титанов. Просто жизнь… Может, она знала больше Леви? Леви откусил от клубники совсем немного. Рот слегка скривился от непривычной кислинки. Все-таки в лазарете кормили пресно: каша на воде, чай, компот, пустой бульон. Клубника сфокусировала все его внимание на себе. Вкусно. Интересно. — Доктор Ленси сказал, что вы совсем не стараетесь на занятиях. Почему? — А смысл? — Леви отложил зеленые листья на полотенце и потянулся за желтым плодом. — Смысл? Вам же хотят помочь, поставить самостоятельно на ноги… Разве не в этом смысл? — Габи склонила голову в бок, смотря на мужчину. — Хочу ли я этого… — Леви вздохнул и резко укусил плод, почувствовав боль в зубах. — Простите! Забыла сказать: это абрикос, а вот эти синие — сливы, и в них внутри большая косточка. — Тц, — кинул Леви, приоткрыв рот. — Еще бы и зубы потерял. — Ну, все ведь обошлось. Вы вообще счастливчик, в какой-то степени, — сказала Габи и перевела взгляд на пол. — Вы пролежали в коме около полугода, но через три дня уже смогли встать, а руками двигали и то в первый день! Некоторые до сих пор ходят на реабилитацию для всего тела, чтобы руки слушались и тело вообще… — И в этом мое «счастье»? — слишком резко сказал Леви. Габи печально опустила брови. — Почему ты приходишь каждый день? — спросил он, отложив влажную косточку абрикоса. — Никто из твоих родных не пострадал, а ты все приходишь. — Как — почему? — тихо проговорила она. — Я и до вашего пробуждения была здесь. Леви помнил это. Помнил тот далекий голос, казавшийся знакомым, но в тишине неразличимый. Однако вопрос состоял не в этом. — Гул унес столько жизней, что сложно посчитать, но выжившим Марли предоставили помощь. Здесь раньше была обычная клиника, но теперь центр реабилитации пострадавших. И мирное население, и военные. Некоторые умерли еще в коме, некоторые постепенно выходят, как и вы. И у большинства больше никого нет. Им нужен присмотр и помощь. Я согласилась быть волонтером и помогать пострадавшим. — Получается, я — больной, к которому тебя привязали? — Сама захотела. Капитан… Простите, Леви, вы спасали меня, и я захотела спасти вас. — И что, до конца будешь таскаться за калекой? — Нет, — отрезала Габи и уже с улыбкой посмотрела на него. — Знаете, почему? Потому что я верю, что вы сможете победить и это. Леви тихо усмехнулся. «Победить» — какое громкое слово в этой тишине. Сражаться за себя? За свои ноги? Глупая и ребяческая цель, но одновременно такая обычная в том смысле, что вела за собой мирных граждан, а не солдат. Хотя кем он был теперь?

***

Уже три недели длились занятия. Леви приходил на них с костылями, оставлял в общей кучи у стены, облокачивался на Габи и шел до лавочки, где обычно и сидели собратья по беде. Тренер начинал с простой разминки: шея, руки, торс. Медленно переходил к ногам, требовал шевелить пальцами, сгибать колени, вращать лодыжками. С болью Леви не видел результат, но на крайние занятия приходил уже без костылей. Габи сидела рядом и помогала, если требовалось: приносила воду, полотенце, поддерживала спину, ноги. — Вы большой молодец, Леви! — шепотом ликовала она, забирая полотенце. — Еще немного, и даже о палке можно будет забыть. Ее оптимизм разделял и тренер, но не Леви. Калека, обуза, бесполезность. Он трезво оценивал свои возможности, без надежды смотрел на ноги по вечерам. Да, за столь короткий срок у него получилось без острых болей сгибать левую ногу, наступать на нее, только каждая такая попытка с правой сбивала его, отчего требовалась поддержка Габи. Благо, что он был не особо выше и больше ее, иначе совсем бы надорвалась девочка. — Если честно, мне приятно, что вы послушались меня. — В каком смысле? — Начали побеждать свое тело. Леви облокотился одной рукой на палку и прищурился. — Это просто удача. — Без ваших стараний ее бы не было. — Габи приоткрыла дверь раньше, чем это хотел сделать Леви, и пропустила его внутрь здания. — Может, еще пара недель, и тренер разрешит выйти в город. Леви ничего не ответил. Девочка была полна веры, которой он совсем не разделял.

***

Через три дня у группы реабилитации, в которой был Леви, была плановая проверка у врачей. Слух, зрение, речь и моторика — у каждого это занимало около десяти-пятнадцати минут, но его проверяли будто строже и внимательнее. — И как? — надевая футболку, в конце осмотра спросил Леви, хотя раньше все результаты ему на месте говорили врачи, а сейчас молчали, столпившись у одного стола. — Леви Аккерман, с острова Парадиз, рост сто шестьдесят сантиметров, вес пятьдесят девять килограмм, — начал один. — Вы вновь набираете вес, это хорошо. Слух и зрение оставили прежние показатели. Речь ясная, моторика восстановилась еще на второй неделе. — Но? — Ваши ноги хоть и восстанавливаются, но правая вряд ли восстановится полностью. Левая еще возможно, но на правую не можем дать надежд. Перелом голени сросся правильно, но тазобедренный сустав, как мы поняли, был поврежден и раньше, и кости не восстановились должным образом. Отсюда и осложнения. Пока что у вас частичная потеря подвижности, все еще присутствуют боли. На самом деле, мы считаем, что бросать костыли еще рано, ведь с момента начала реабилитации прошло почти четыре недели, но ваша походка увереннее, чем у других пациентов с теми же симптомами. Можем списать это на исключительную живучесть или выносливость организма. Либо же ваша физиология отличается от обычной. — Травмы на мне всегда заживали быстрее. — Значит, дело в физиологии. Однако, как бы она ни отличалась, бросать тренировки вам ни в коем случае не нужно. Перелом сложный, несет много последствий. — Доктор сложил в папку ранее разложенные бумаги и сложил руки на столе. — Последствия коснутся области таза, так же могут продолжаться хронические боли, при не соблюдении рекомендаций — атрофия мышц, развитие патологий, парестезия, сексуальные дисфункции, проблемы с мочеиспусканием. В начале реабилитации за вами уже было наблюдено нежелание к восстановлению, но, поверьте мне как доктору, этим вы сделаете хуже не себе, а окружающим. Станете калекой в полном смысле слова. Но если будете соблюдать рекомендации и усердно трудиться на тренировках, то отсрочите или вовсе избавитесь от некоторых последствий. Люди с такими переломами вполне могут жить обычной жизнью, выполнять работу, не требующую большой физической нагрузки. Но тут уже выбор за вами. Осмотр окончен. Из кабинета врачей Леви ждал Фалько. Мальчик встал при виде него и улыбнулся, но, как Габи, с расспросами не спешил. — А где Габи? — тут же решил спросить Леви, ведь девочка провожала его до кабинета. — Она скоро будет, господин Леви, — пояснил Фалько и встал перед ним. Леви непонимающе изогнул бровь. — Давайте прогуляемся? Вы же не устали? — Я скоро устану, Фалько. — Уверен, доктора советуют сейчас больше ходить. — И энергично повел к выходу из лазарета. Всю прогулку Леви вспоминал слова доктора. Последствия, рекомендации, калека… Он был уверен, что о последнем они точно не договаривают. Наверное, полностью их слова звучали бы так: «Калекой вы останетесь в любом случае». Хотя ему не показалось, что его подбадривали. Просто говорили факты, советовали, как лучше поступить, чтобы лишь немного снизить тревожность и тяжесть тех, на ком останется его беспомощное, покалеченное тело… Черт, да кому он в итоге будет нужен? — Фалько, я уже устал. Можем присесть? — Да, сейчас, господин Леви, мы почти дошли. — Мы куда-то шли? — немного удивился Леви и увидел, как мальчишка прибавил ход, ловко заворачивая за угол. Когда он уже сам повернул, то ухватился за каменную стену здания, чувствуя острую необходимость. — Капитан! — Черт, я же говорил, что не стоило тащить его сюда. — Да, и правда нужно было встретиться пораньше. Леви держался за стену и делал глубокие вдохи и выдохи, смотря под ноги, как учили на тренировках, но голоса током прошлись по телу, ослепили боль и вспышкой пронеслись по сознанию. — Леви, я вам помогу, давайте, — сказала Габи, первая подбегая к нему, пока Леви от шока не мог произнести и слова. В теплом свете заката он увидел своих ребят: Армин, Жан и Конни. Они стояли со слезами на глазах, которые, как казалось, хуже всего получалось скрыть у Конни. Стояли и смотрели на Леви, окруженного Габи и Фалько. Может, мгновение, а может, и минуты они просто стояли. Никогда Леви не думал, что их встреча так повлияет на него, что и слова, и мысли не соберутся в ряд. — Капитан! — все же не выдержал Конни и первым кинулся к нему, нагибаясь совсем немного и обнимая. — Мне даже не верится! Леви смотрел куда-то вверх, поддаваясь под крепкие тиски рук Спрингера, чувствуя его дрожь и приятное тепло. Совсем скоро к нему присоединились Армин и Жан, сжимая уже не так сильно, но окружая со всех сторон. Они что-то говорили, наверное, и плакали, жались все теснее. — Ну хватит сантиментов, олухи, — не без нежности проговорил Леви, потихоньку отступая от них. Точно плакали. — Есть! — хором проговорили все трое и приложили кулаки к сердцам. — Вольно, — с беззлобной усмешкой проговорил Леви. — Помогите сесть. — Конечно! — Жан взял его под руку и помог дойти до небольшой беседки, где, как понял Леви, они его и ждали все это время. Круглая беседка была окружена кустами с еще не раскрывшимися почками, залита теплом весеннего заката и живым говором. Посередине стоял еще теплый чайник, рядом с каждым — по кружке. Габи и Фалько сидели рядом с Леви, хотя изначально смущенно отговаривались остаться, глупо отмазываясь. — Простите, что так спонтанно, даже не предупредили, — говорил Армин. — Вообще-то мы и хотели сделать сюрприз, — сказал Жан. — И он получился, — усмехнулся Леви. — Вы надолго? — Да, — решил ответить Армин. — За полгода мы первый раз покинули остров, поэтому планируем сделать больше задуманного. — И что же это? — Сейчас Марли и Элдия активно помогают в восстановлении причиненного ущерба, мы приняли решение забрать оставшихся кровных элдийцев из гетто по всем странам на Парадиз. Вернуть на родину и возродить страну. Письма с предложением переговоров мы уже отправили по всем странам, теперь ожидаем ответов, но Марли откликнулись первыми. Более того они предложили помощь в этом вопросе. Однако это лишь небольшая часть задуманного. — Арлерт, выкладывай все, — сказал Леви, во время монолога следя за горящим взглядом парня. — Так как война закончилась, титаны истреблены полностью, как и хотел Эрен, то у разведкорпуса больше нет цели, но после переговоров с королевой Хисторией мы решили не расформировывать его, а начать новую миссию, на этот раз политическую. — Армин немного улыбался, в легком волнении перебирая пальцами. — Многие страны все еще считают нас демонами и врагами. Мы хотим дипломатически решить этот вопрос, таким образом предотвратить враждебность и возможные новые войны. — Благородно, Арлерт. Сам придумал? — Ну что вы, конечно, нет, — замахал руками Армин и будто засмущался. — Да не лукавь, это была твоя идея: и элдийцев вернуть на Родину, и провести переговоры с возможными странами, — поправил друга Жан и хлопнул его по плечу. — Армин же теперь командир. — Да еще какой! — поддержал Конни и хлопнул Армина по другому плечу. — Олухи. Сейчас добьете его, и кто гениальные мысли ловить будет? Ребята тихо рассмеялись. Леви наклонил голову и увидел в отражении чая собственную улыбку. Будто впервые за эти недели она у него появилась. — Но это еще не все, — продолжил Армин. — Переговоры с Марли, эмиграция граждан из гетто — процесс долгий. У нас есть около трех-четырех недель. Капитан, нам пришлось оставить вас в Марли полгода назад, чтобы сохранить вашу жизнь. Вы пошли на поправку, мы безумно рады, поэтому хотим предложить в конце нашего пребывания здесь и вам отправиться обратно, на остров. Леви резко посмотрел на него, будто его слова — последнее, о чем когда-либо подумал бы Аккерман. Взять обузу? Нет, глупо думать, что они взяли его с собой как капитана. Скорее, как еще одного элдийца, вернули бы на Родину и оставили доживать свои дни в одиночестве. Другая перспектива казалась бредовой. — Что о вашем состоянии говорят врачи? — спросил Армин после паузы. Леви не ответил и на это. — Он идет на поправку. Представляете, быстрее остальных восстановил моторику рук и левую ногу! С правой, конечно, все не так хорошо, но если Леви постарается, то как раз перед вашим отбытием его смогут отпустить из лазарета. Хотя, думаю, врачам на острове все же нужно будет показать его, для безопасности, но так он идет на поправку! — сказала вместо него Габи. И как всегда с надеждой. — Мы надеялись на это! — воскликнул Армин. — Так что, капитан? Вы согласны вернуться на Парадиз? Леви медленно поднял на него безжизненный взгляд. Сам не понимал, согласен или нет. С одной стороны, остаться здесь, значит, дожить век в полнос смысле слова — калека, а с другой — вернуться туда, где раньше были стены, его жизнь. Все, что он находил, терял, кого он оставил там, хоть и в виде надгробий. Вернуться и вспомнить все. Безумие. — У меня есть время подумать? — наконец, произнес он. — Да, конечно, — спешно проговорил Армин. — А если я не смогу пойти на улучшение за эти недели? Ребята переглянулись. Не подумали об этом, что ли? — Если вы захотите вернуться, то мы сможем договориться с врачами и обеспечить безопасное и комфортное передвижение, — заверял Армин. — Признаться, мы бы очень хотели, чтобы вы вернулись… Вы внесли огромный вклад в нашу победу и борьбу. В будущем можем обеспечить подходящее вам место в разведкорпусе. Теперь не имеет смысла быть капитаном отряда. Корпус утратил его изначальную идею, но появилась новая. Для вас будет место. — Я не знаю… — проговорил Леви, отводя взгляд в сторону. — На что я теперь буду способен? — Бумажной работы прибавилось, тем более вам теперь не рекомендуется много ходить. Потом можете помогать нам с дипломатическими миссиями, путешествовать по странам. Думаю, слово старожила разведки станет весомее его командира. — Армин улыбнулся с крохой надежды. — Вы помогли закончить войну, капитан. Теперь вы можете помочь предотвратить другие. — На что я теперь годен, Арлерт? Я калека, который самостоятельно пройти даже это расстояние не может. У меня нет двух пальцев, я слеп на один глаз. В чем будет моя помощь? — Не накладывайте на себя руки заранее, капитан, — вмешался Жан. Во время разговора он сидел смирно, и только сейчас Леви заметил, как напряжены его плечи. — Командир Эрвин руководил разведкорпусом без одной руки. — И все же погиб в конце. — Отдал сердце за победу, — поправил Жан. — Нам будет нужна ваша помощь. — По-моему, эти полгода вы прекрасно справлялись и без меня. — Капитан, простите, конечно, но как олух ведете себя вы! — Жан резко встал из-за стола. — Почему вы так говорите? Вы столько пережили, чтобы в конце просто остаться забытым всеми? А как же дальнейшая борьба за остров? Даже пассивная — это уже борьба! — Жан, пожалуйста, успокойся, — перебил Армин, положив руку на плечо товарища. — Не дави на капитана. Эта борьба и правда теперь наша, а не его. — Я просто не могу смотреть на то, как сильнейший воин человечества соглашается сидеть в стороне, пока даже половина борьбы не пройдена! Капитан, — Жан вновь сел и потер переносицу, — это же вы говорили о победе, о ценности жизней. Отдавали приказы не умирать, вселяли в нас веру. Мы смотрели на вас, и думали: «Да он крут, черт его подери! Он силен! И мы будем такими же!» А в итоге вся ваша сила — это физическая? — Да, — резко кинул Леви. — Что?.. — Жан в непонимании приоткрыл рот. Глаза отражали неверие. — Моя война окончена. Я выполнил все цели. Дальше уже идти некуда. Леви хотел было встать, в чем ему начали помогать Габи и Фалько, но перед ним встал Конни. В глазах горошинки слез, брови опущены. Леви подумал, что хотел бы уйти прямо сейчас, чтобы больше не слышать их просьб. — Вы сами не понимаете, какой я теперь беспомощный. Еще несколько лет — и слягу инвалидом. Найдется сиделка, и кое-как отходит, будет менять утку и подтирать зад. И на кой вам такой «воин»? — не сказал, а выплюнул последнее слово Леви, опираясь на палку. — Капитан, — тихо проговорил Конни, — мы бесконечно благодарны вам за все. Вы даже не представляете. — Пожалуйста, — фыркнул Леви. — Капитан, — рядом встал Армин, — вашими целями была лишь война? А как же жизнь после? — Ты думаешь, я думал дожить до ее конца? — Но вы дожили. И неужели не было планов? Хотя бы банально жить, заняться чем-то другим. — Мечты умирали вместе с товарищами, Арлерт, — вздохнул Леви. — Поймите, я не из тех людей, которые грезили о нормальной жизни. У меня были приказы, которые отдавал Эрвин. Я их выполнял. Выполнил последний, но по иронии остался жив — и что? — Так, значит, вам нужен приказ, чтобы жить? — проронил в задумчивости Армин. — Что, если я прикажу вам отбросить прошлое и зажить спокойно? — Не глупи, — фыркнул Леви. — Фактически, я ваш командир. Ну так? — Армин склонил голову. — Или ослушаетесь меня? Вместо ответа Леви дотянулся до головы Армина и слабо потрепал волосы. Армин удивленно посмотрел на него. — Может, впервые я ослушаюсь приказа командира, — с еле заметной улыбкой произнес Леви. Он опустил руку и положил ее на край стола. — Хотя бы просто вернитесь… — Говоришь, у меня есть время подумать? — Армин резво кивнул. — Я подумаю, малец. — Отлично! — сказал Армин и поправил волосы. — Спасибо, что пришли проведать. Мне было приятно увидеть вас. — Взаимно, капитан! — отозвались все трое. — Я уже устал, тем более подходит время процедур и ужина. Уже пойду. — Мы еще придем к вам, капитан, — улыбаясь, сказал Конни. — Но если врач не отпустит за эти недели? — Мы подождем, — тут же отозвался Армин. — Нет, Армин, четыре недели — это максимум, — отозвался Жан, стоявший уже около них. — Нам нужно присутствовать на судебном процессе. Леви не успел далеко уйти, остановился и оглянулся. — Судебном процессе? — с долей заинтересованности спросил он. — А, да, забыл сказать, — Армин очевидно занервничал, мельком посмотрел на товарищей. — После Гула началась отстройка поврежденных городов и зданий на Парадизе, есть планы по строительству новых, для будущих элдийцев… — И что? Вы хотите отсудить себе рабочую силу? — Нет… Судебный процесс ставит два заключения — смерть или выполнение общественных работ, то есть помощь в строительстве. В заключение попало около двух десятков бывших сторонников Эрена, которые так и не приняли новые правила, либо замешаны в действиях против элдийской империи. Также поднимались общественные движения, призывавшие сменить власть или отдать ее другим странам. — И вы присутствуете на всех? Делать больше нечего? — Только на одном, — сглотнув, сказал Армин. — Уже полгода идет судебный процесс по делу убийства сотни солдат разведкорпуса, деяний против элдийцев и предательства Марли. И обвиняют в нем Зика Йегера. Леви подавил приступ смеха, покачал головой и перевел взгляд в сторону. — Посмертно, что ли? — Он жив, капитан.