Тепло твоего дыхания

Остаток ночи Ли Минхо провел в беспокойно сне. После звонка из больницы ему снились пустые белые коридоры, по которым он блуждал и все пытался что-то найти. И ничего не получалось. Встал он рано и к его обычному состоянию добавилось необъяснимое чувство беспокойство. Он все делал очень нервно. Последней каплей стал несчастный светофор, который отчаянно пытался регулировать насыщенное утреннее транспортное движение. — Да скоро уже там? — ударяя ладонью по колене прорычал он, сидя на заднем сидении чёрного эскалейта. Джисон непроизвольно вздрогнул и подозрительно покосился на друга. — Сейчас поедем, пара секунд — отозвался Чанбин, рассматривая друга в зеркало заднего вида. Такого нервного Минхо им приходилось видеть очень редко, так как обычно там сохранялась прекрасная маска холодного безразличия. — С тобой все нормально? Ты сегодня сам на себя не похож — Джисон отстранил ремень безопасности и развернулся в салон, чтобы хорошо видеть друга на заднем сидении. — Нормально все. Не выспался. — отмахнулся Ли, отворачиваясь к окну. Стало ясно, что отвечать на вопросы он не собирается. Они наконец тронулись с места. Повисшее напряженное молчание прервал сам Минхо через 10 минут езды. — Джисон, пусть Сынмин узнает все о Сэмюэле Хване. И побыстрее. — Хорошо. А кто такой? — Вот я и хочу узнать кто это такой. — Минхо все задумывался с чего бы кому то оставлять его номер на экстренный случай. — Понял. — Джисон уже скидывал поручение босса через СМС Сынмину. Сам же он решил из любопытства пробить имя через обычный интернет-поисковик. И, о чудо, информации было достаточно много. С таким сочетанием непривычного имени и традиционной корейской фамилии был только один человек. — Минхо. А он достаточно известен публике. Смотри, — Джисон начал зачитывать информацию из первой же статьи, — «Сэмюэль Хван, 22 года родился в Южной Корее. Современный популярный художник, чьи работы раскупают в частные коллекции в первые же часы выставки и стоят они безумно дорого. Не боится экспериментировать с различными новыми техниками. Его работы многогранны, чувственны и отличаются гармоничной изысканностью. В последнее время набирает всё большую популярность за рубежом.» Хм, а он очень красивый. Ему моделью нужно было быть, ну или актёром. — с этими словами он показывает Минхо свой телефон, на котором открыто фото. Фото было сделано немного сбоку. На него смотрел темноволосый парень, гипнотизируя своими прекрасными шоколадными глазами даже через камеру. Аккуратный нос, тёмные четкие брови, бархатная чистая кожа. Немного приподнятый подбородок открывал вид на тонкую белую шею, выгодно подчеркивая четкоочерченую скулу и острый подбородок. Чёлка закрывала виски, но вот аккуратное ушко, украшенное тонкой цепочкой, удерживала остальные волосы на месте. Больше всего внимания привлекали вишневые слегка приоткрытые губы, которые отличались своей пышностью. Но Минхо знал эти ангельские черты наизусть. Знал, что за макияжем была спрятана небольшая милая родинка под глазом, знал насколько чувствительна к его касаниям и поцелуям эта шея, знал на вкус эти гладкие пухлые губы, знал, как выглядят слезы наслаждения в этих необыкновенных глазах, знал, насколько бархатистая и нежная эта светящаяся кожа и от каких слов можно легко заставить покраснеть это очаровательное ушко, знал, как приятно зарываться пальцами в эти пушистые мягкие волосы, которые сейчас были намного длиннее и блондинистого цвета. Сердце Ли пропускает сразу несколько ударов, от чего он заметно бледнеет. Дышать становиться тяжелее, поэтому он освобождает шею от удушливого галстука и растегивает верхние пуговицы рубашки. — Бинни, в центральную больницу, срочно. Джисон, наблюдавший все это время за выражением лица своего друга и его резкой сменой состояния, решил все же уточнить: — Хо, тебе плохо? Что случилось? Это из-за этого парня? — Джи, мне врач не нужен, но мне страшно. — ответил он, пытаясь справиться с дрожью в руках. После этих слов Чанбин заметно прибавил газу и добавил: — Мы недалеко. Минут 15. Джисон, пристегнись. — безопасность у Чанбина на первом месте. Джисон послушно зафиксировал свой ремень безопасности и по телефону начал отменять назначенные на сегодня встречи. Ли нервно покусывал губы и набирал номер, цифры которого уже знал наизусть. Его не покидала мысль, что это всего лишь недорозумение. Ведь с НИМ не может ничего случится плохого. Он же всегда рядом, хоть днем, хоть ночью он отвечал на звонки Ли и ехал к нему на любой конец города. Но надежда таяла с каждой секундой, растекаясь невыносимой болью по венам. После второй попытки дозвониться без эмоциональный робот сообщил, что «абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети». Это заставило Минхо напрячься ещё больше. Они уже въезжали на территорию медицинского комплекса, пропуская несколько скорых, когда пришло сообщение с информацией от Сынмина. От волнения текст расплывался, но Минхо вчитывался в каждое слово: «Хван Сэмюэль — современный художник-самоучка. Родился в Сеуле, 22 года. Родственников нет. Во владении имеет загородный дом 250 кв, однокомнатную квартиру в центре, студию-мастерскую на 100 квадратов, автомобиль BMW i8 Roadster, по банковским счетам пока информации нет. Корейское имя Хёнджин. Очень востребован на западе. Находится под патронажем частной галереи SpaceGold. С полицией и криминалом не светился. Прочих порочных связей не имел». Ну да, едиственной порочный связью являлся сам Минхо. Пока Ли просматривал сообщение, Чанбин заехал на подземную парковку и припарковался. Все трое парней практически одновременно покинули машину, но Хан и Чанбин еле нагнали Ли около лифтов. Джисон попытался понять, что они здесь делают и куда так спешат, хотя уже наверняка догадался, что это связано с ангелом-художником, про которого Ли спрашивал ранее: — Минхо, может расскажешь, что мы здесь забыли? Ты знаешь этого Сэмюэля? — Нет. Я знаю Хенджина. Джисон согласно кивнул, как будто-то ответ старшего все разъяснил, но давить не стал. В этот момент они успели подняться на нужный этаж и быстро направились к стойке дежурной-медсестры. — Хван Хёнджин в какой палате? — голос Ли был нежным и ласковым, но заставлял подчиниться без раздумий. Медсестра испугано смотрела на трех молодых и крепких парней, стоящих перед ней. Они были очень красивыми, но такими пугающими, серьёзными и опасными. Немного заикаясь, девушка указала нужное направление и ответила: — Девятая палата. — уже вслед удаляющимся парням и более смело добавила. — Его только перевели из реанимации после операции. Слова медсестры заставили Ли ещё больше ускорить свой шаг. В палату он просто влетел и тут же замер посреди комнаты. На больничной кровати лежал Хёнджин. Казалось он ещё больше исхудал, а кожа стала серо-белой с синим рисунком вен. Его лицо по-прежнему оставалось красивым, несмотря на впалые щеки, сухие губы, опухшую скулу, на которой неприятным кровавым пятном виднелась немаленькая ссадина. Худощавое тело было опутано проводами и прозрачными трубками. Рядом с кроватью стоял аппарат, на котором чётко отбивалось драгоценное сердцебиение в виде скачущей зеленой линии. Сверху одеяла лежали руки с тонкими изящными пальцами, которыми Хван так любил вырисовывать замысловатые узоры на груди Минхо при их последней встрече. На левой руке был установлен катетер, через который по трубкам в вену вливалось лекарство из капельницы. Ли на ватных ногах подошёл к постели. Ему захотелось прикоснуться к лицу лежащего парня, но его рука так и застыла в нескольких миллиметрах. Он не решался прикоснуться к Хенджину. Тот казался настолько хрупким, что мог рассыпаться от одного неосторожного касания. Он перевёл взгляд на вторую руку. На ней не было ни одного кольца или браслета, которыми так часто они были украшены. Ногти были сломаны, под ними виднелась засохшая кровь, косточки сбиты и напухли. Ли осмелился все же взять эту руку в свою. Она была ледяной и Минхо неосознанно поднёс её к губам и выдохнул горячий воздух, пытаясь как обычно согреть мерзнующего парня теплом своего дыхания. За спиной он услышал как Джисон коротко вскрикнул. — Ой!