Тепло твоего дыхания

Сеул сегодня праздновал 27-летие Ли Минхо. На крышу небоскрёба стянулась вся аристократичная элита плотно перемешаная с грязной мафией. Но никто не смел открыто высказать свое презрение другой стороне. Но вот виновника торжества гости застали лишь в начале вечеринки. Он холодно поблагодарил гостей за присутствие и подарки. И вскоре спустился к себе в кабинет продолжить свой праздник без посторонних, а вернее утопить свои разбитые чувства в бутылке крепкого алкоголя. - Он в кабинете? - спросил Чанбин, который вошёл в приёмную и застал там только хмурого Джисона. - Нет там больше кабинета. Снова. И секретаря у нас теперь тоже нет, - Чанбин вопросительно приподнял бровь, его чуть заинтересовало отсутствие секретаря. Неужели убил? - Уволился. Плакал и молил о пощаде. Где Минни? - Джисон тяжело вздохнул и откинулся в кресле бывшего секретаря, закинул ноги на стол. - Сынмин наверху следит за вечеринкой. Кому то же нужно принимать поздравления. Как он? - Чанбин кивнул в сторону двери. - Хреново. Впервые вижу его таким. - они пережили многое, но настолько разбитого Минхо ещё никому не удавалось видеть. - Я тоже. Похоже, его чувства были не такими простыми, как он хотел всем нам показать. За дверью послышался очередной крик отчаяния. Ему вторил звон бьющегося стекла. У друзей от этих звуков неприятно защимило в сердце. Им хотелось рвать волосы от страха, так как они никогда не видели своего друга в таком удручающем состоянии. - Черт, это был последний стакан. - следом за этим в стену прилетело что-то потяжелее и снова отозвалось звуком рассыпающихся осколков. - Бутылка. - поморщился Чанбин. - Добрый день. Я к господину Ли. - молодой и очень живой голос прозвучал у них за спиной. - Идите на х...кхм. Господин Ли не принимает. - секретарём теперь пришлось быть Сону. - Сейчас не лучшее время. - предостерёг посетителя Чанбин. - Для этого не будет лучшего времени. - самоуверенно ответил темноволосый парень схожий с лисом и быстро юркнул в двери кабинета. Чанбин с Джисоном остались за дверью и мысленно уже заказывали смелому глупцу веночек и готовили скорбящую речь для семьи Ян. - Господин Ли! Как поживаете? Вижу что хреново. Вот и славненько. С Днём Рождения, Ли Минхо. - этот звонкий ребяческий голос прорезал гнетущую тишину кабинета. - Ты бессмертный что-ли? - Минхо скривился от подобного фамильяртсва и ещё больше от того, насколько парень перед ним был милым на вид. Сфокусировав свой взгляд на посетителе, он сразу узнал его: - Аааа, это ты младший клана Ян. Вечеринка наверху. - Да, я. Только сегодня я пришёл как личный помощник Сэмюэля Хвана и праздник Ваш меня абсолютно не интересует. У меня для Вас подарок от него. - Какой ещё подарок?! Он даже не помнит меня. Плохие шутки у тебя мелкий. - А я и не шучу. Он положил на стол перед Ли завернутый в пергамент плоский прямоугольник. Нетрудно было догадаться, что там была картина. Минхо даже боялся прикоснуться к ней. - Откроете? Нет? Ох, тогда позвольте мне. - Чонин уверенными движениями начал разрывать бумагу и бросать её прямо на пол. Его не особо интересовал беспорядок в кабинете. Когда он закончил, то снова положил перед Ли картину. На тёмном фоне, словно из темноты, на Ли смотрели глаза, его обычно холодные глаза. Он словно смотрел в зеркало, только эти нарисованные глаза прожигали в нем дыру, в них застыла его жизнь. И это было больно. Минхо злился, что это было настолько мучительно и он абсолютно не может контролировать данную ситуацию. Он с трудом смог проглотить образовавшийся комок в горле. - Что это? - голос дрожал, а сердце дрогнуло в надежде. - Подарок на День Рождения. Он хотел вам её подарить. - Он не знал, когда у меня день рождения. - Ли одолевали сомнения на счёт мотивов этого подарка. - Нет, но он знал Ваш знак зодиака, поэтому хотел подарить в конце месяца. Ли хотелось выть, словно раненому зверю, когда рана ещё не смертельная, но желание жить рассыпалось на мелкие осколки. - Послушайте, я не знаю, что именно Вас связывало с Хваном. Он ничего не рассказывал. Эта картина единственное, что намекало о том, что Вы реальный человек, а не вымысел его гениальной фантазии. Увидев Вас в больнице, я не сразу догадался что человек, которого Хван полюбил, это Вы. Но лучшей подсказки, чем эта картина нет. Поэтому я, выполняя его желание, дарю её Вам. Ли молчал. Крепкий алкоголь, которым он пытался выжечь разрывающие на куски всю душу свои чувства, в миг развеялся. У него в голове набатом звучали лишь два слова, выхваченные разумом из речи Ян Чонина: "Хван полюбил". Почему? Почему не сказал раньше? Почему Ли сам не признался и себе и ему, что тоже полюбил того нереального паренька из самолета? Его ангела с небес. Чего он так боялся? Потерять? Наверное. А сейчас вся эта недосказанность осталась жидким ядом, отвраляющим самое светлое чувство, которое Ли когда-либо испытывал. Он любит Хенджина.