Великий потоп. Часть 3

«Милая картина» - холодный голос раздается в моей голове. Резко обернувшись, понимаю, что нас все-таки застали врасплох. Молча рассматриваю ее. Везельвул пришла сама, убрала струпья с лица, даже оделась более-менее прилично. Надо же. Кажется, мне удалось ее заинтриговать. Сейчас я был сам этому не рад, но, если мы переживем это происшествие, буду иметь полное право включить это в свой список главных жизненных достижений. Насколько мне известно, последний раз она вылезала на поверхность где-то в начале времен, незадолго до грехопадения человека, кажется… «Да, картина замечательная», - осторожно начал я. Мы стояли в конце длинного коридора, в темном конце, не освещенном иллюминаторами. А где-то посередине этого самого коридора, за моей спиной, стояли мальчик и девочка. Та самая девочка. - А ты обещаешь позаботиться о моей сестре? – шепотом спрашивала девочка. Но я, конечно, все слышал. Более того, чутко контролировал течение разговора, направляя его в нужную сторону. - Конечно, - горячо кивал мальчик. Совершенно нелепый пацан: весь в прыщах и мелких веснушках, длинный и нескладный, как и большинство подростков, когда я отыскал его в толпе, в своих грязных лохмотьях он выглядел совсем жалко. Я заставил его принять душ, дал ему новую одежду, вывел из транса, выслушал истерику, дико устал в процессе, но, когда он наконец успокоился, смог его проинструктировать. Предложил ему сделку. Глядя в мои желтые глаза (за тысячелетия я успел выучить реакцию смертных на свои глаза, и смотрел на него не моргая, для усиления эффекта), он уточнил: «Сделка с дьяволом?». Я кивнул и перечислил ему условия. От него требовалось не так уж и много: заботиться о двух юных особах. Взамен я пообещал ему богатство, удачу и славу. Несмотря ни на что, я все еще считал, что игра стоит свеч. Некоторые сказали бы «свалил работу на чужие плечи». Но мне больше нравится выражение «отдал задачу на аутсорсинг». В конце концов, я что, похож на заботливую сиделку для юных девиц и их маленьких сестер? Впрочем, у нас ведь была не одна-единственная попытка… Их было много, бесконечное число возможностей, которые я, если потребуется, буду перебирать одну за другой, ровно до тех пор, пока не найду удачную. Потому что… Нет, не потому что пообещал. Демоны никогда не выполняют своих обещаний. Мною руководил скорее чистейший эгоизм: очень не хотелось постоянно видеть блаженное лицо ее мертвого брата, Аситы, в темноте под закрытыми веками. А оно там отпечаталось, как руна на гребаной скрижали. «Ты сказал, что возьмешь на борт шестьсот шестьдесят шесть грешников» - вновь раздался холодный голос в моей голове. Везельвул молча смотрела на меня, и по ее лицу, как всегда, совершенно невозможно было что-либо прочесть. «Я забочусь о том, чтобы наши усилия имели как можно более долгий эффект, лорд Везельвул. Поэтому отобрал самых молодых грешников» «Эти дети чисты, как вода в святилище» «Ошибаетесь. Грех буквально течет в их крови. Можно сказать, что они имеют неудачную генетическую комбинацию. Это наследственное. Подумайте сами: если бы дети были чисты, Господь не стал бы пытаться их утопить» Она смотрела на меня, и ее взгляд был тяжелее камней, из которых, не без моей помощи, складывали египетские пирамиды. Я отчетливо понимал: если не предоставлю ей аргументы, более весомые нежели слова, она просто утопит нас всех. Меня – в святой воде, остальным хватит и обычной. Я медленно повернулся к детям, что стояли дальше по коридору, не отрывая друг от друга взглядов, о чем-то тихо переговариваясь. Один маленький импульс по нервным окончаниям девочки – и она в моей власти. Я пообещал ее брату, что позабочусь о ней. Но вряд ли то, что сейчас произойдет, будет хуже смерти в пучинах волн. «К тому же» - я послал эту мысль Везельвул, стараясь, чтобы мой тон был довольным – «Они проходят интенсивный курс обучения. Поверьте, за дни нашего путешествия они многому научатся. Это дети, они легко поддаются влиянию» Я не собирался этого делать. Одним из условий для паренька я поставил сохранение ее невинности до полного полового созревания. И единственная надежда, которая у нас оставалась – возможно, я достаточно сильно впечатлил его, и он побоится ослушаться. Девчонка набросилась на мальчика, как хищная гадюка. Я видел, что ее действия явно произвели на него впечатление, и лихорадочно соображал, что же делать дальше. «Не допустить ранней беременности» - промелькнуло у меня в голове. Воспоминания я сотру одним щелчком пальцев, им обоим. С беременностью… Ну, ничего невозможного, но это сложнее. Я заставил девочку опустится на колени. «Чистая, порочная страсть» - комментировал я свои действия. «Грех, не дающий плода, погоня за наслаждением, не обремененная смыслом и целью». «Да, она очень талантлива» - согласилась Везельвул. - «Действительно, перспективная грешница» И в этот самый момент я заметил, как на другом конце коридора, где он примыкал к основному проходу корабля, промелькнуло что-то белое. Я похолодел. Чертов ангел. Мало того, что подсматривает, так еще и не удосужился сделать себя невидимым. А, точно, он же не может. «Это тот самый ангел?» – послышался у меня в голове голос Везельвул. Это было странно, но, кажется, в нем сквозили нотки интереса. Возможно. И мне это не понравилось. «Да» - коротко ответил я, стараясь не вкладывать в это простое слово никаких эмоций. Какой черт меня дернул написать про Азирафеля в предыдущих отчетах? Девочка продолжала ласкать мальчишку, и я уже не верил, что он сможет остановиться. Но еще был ангел, там, на другом конце коридора, и я подумал, что, если он вмешается, мы сможем обойтись малой кровью… Итак, мальчик или ангел? Мальчик спохватился первым. Подхватил ее подмышки, поднял. Повел по коридору, завернул в одну из кают. «Боится, что кто-нибудь помешает» - прокомментировал я для Везельвул, стараясь ухмыляться самой похабной усмешкой, на какую только были способны мои лицевые мышцы. Сам же я чувствовал дикое облегчение. Кажется, я все-таки напугал мальчишку в достаточной степени, чтобы тот не велся на всякие неожиданности. Значит, у них есть шанс. И у нас есть шанс. Стоило мне так подумать, как на другом конце коридора показалась белая фигура. Азирафель. Черт бы тебя подрал. Как же не вовремя. «Покажи, как успехи с ним» - попросила Везельвул. Именно попросила. Черт, я ни разу в жизни не слышал, чтобы она кого-то о чем-то просила. Она требовала, приказывала, запугивала, давила, доминировала, мучила, часто убивала и никогда никого ни о чем не просила. Но сейчас в ее невыразительном голосе сквозила почти что мольба. Это было уже не по работе. Это было личное. И я понял, что нам конец. Я в последний раз оглянулся на нее. Она кивнула, показывая глазами: «иди». И я пошел. Сквозь тьму коридора, замечая, что Азирафель заметил меня, останавливаясь перед полоской света, идущей от иллюминатора, оставаясь в тени, чтобы он не мог отслеживать выражение моего лица, совершенно не представляя, что ему сказать. «Покажи успехи... - как показать успехи, которых нет?» «Ты – чертов демон» - строго сказал я себе. – «Ты всю жизнь показываешь начальству успехи, которых нет. Просто сделай это еще раз. Это самый важный раз в твоей жизни» - Змий, - он окликнул меня шепотом, очевидно не желая пока вмешиваться в судьбу детей за дверью, что располагалась справа от него и слева от меня. – Чем ты здесь занимаешься? - Тем, чем мне положено, - тихо ответил я. А что еще я мог ему сказать? Спиной я чувствовал пристальный взгляд Везельвул, которую ангел, конечно же, просто не заметил. - Они же дети, - он подходил ко мне все ближе, в глазах его была ярость. - Уже нет, - сказал я. У меня не было абсолютно никаких идей для лжи или оправданий, поэтому я просто констатировал факт. Обличил его, придал окончательную твердую форму, дал имя и тем самым бесповоротно зафиксировал в жизни. – Они любовники. - Ты совращаешь их! Они бы никогда не стали делать этого по своей воле, - я вдруг почувствовал в его голосе нотку сомнения. Это было странно, но я уцепился за эту нотку, как утопающий за соломинку. - Ты уверен? У этой девчонки умер брат. Она осталась одна с маленькой сестрой на руках. Сейчас она просто делает все, чтобы выжить. - Я тебе не верю, - отрезал ангел. – Ты управлял ею. Твои движения проскальзывали в ее движениях. - Ну, может чуть-чуть, - я избрал тактику отступления, отчетливо осознавая, что на этом месте наш разговор может закончится, если я не проявлю осторожность. – Моя задача – проверять людей на прочность. Если несмотря на мои действия они остаются верны добродетели, значит заслуживают рая. Если срываются – значит, такова их судьба. Я не могу действовать иначе, - последнюю фразу я выделил особо, в глубине души надеясь, что Азирафель прочтет этот намек между строк, почувствует эти внимательные глаза Везельвул, неотрывно следящие за каждым движением каждой мышцы на его лице. - Ладно, я все понимаю, - сказал он, и я внутренне зааплодировал. Не знаю, понял ли он намек, или смирение просто было в его характере? – Поэтому Господь послал меня сюда. Я тебе помешаю, и помогу людям в борьбе с тобой. Добро победит, сколько бы зло не строило свои коварные планы, - патетично заключил он, и я решил, что он все-таки воспринял мой намек, слишком уж театрально это звучало. Будто мы тут ставили спектакль. Спектакль для Везельвул. Мы дружно посмотрели на дверь, что располагалась справа от него, слева от меня. - Открывай ты, - попросил он. – Не хочу быть тем, кто разрушит их романтику. Они потом не будут воспринимать мои наставления. - Ну уж нет, - возмутился я. – Снова сваливаешь на меня грязную работу. Внезапно дверь распахнулась, и оттуда вылетел долговязый парень. Лицо у него было крайне обеспокоенное. - Дядя Азирафель, - воскликнул он, наткнувшись прямо на ангела. – Мне срочно нужно что-то теплое… Может быть чай? У меня там плачет… Плачет моя… - Сестра, - подсказал Азирафель. - Невеста, - одновременно с ним подсказал я. Мальчишка наконец обратил на меня внимание. Глаза у него расширились. - Я думал, вы мне приснились. - Я и сейчас тебе снюсь, - отрезал я, глазами подавая сигнал Азирафелю, чтобы уводил мальца чай заваривать. - Пойдем, - сказал Азирафель, беря парня за руку. – Заварим чай, и у меня там остались отличные сладкие булочки, - он многозначительно посмотрел на меня. Я закатил глаза, но потом, снова посмотрев на него, очень серьезно и многозначительно кивнул. В камбузе материализовалось внушительных размеров блюдо, полное булочек с корицей. Я смотрел им вслед и думал: мальчишка остановился сам. Хотя думал, что я – всего лишь его сон. Значит, это был не страх. Но что тогда? Уважение к ней? Порядочность? Или… Любовь? Я осторожно приоткрыл дверь, заглянул в каюту. Девочка уснула, калачиком свернувшись на жесткой лавке, на щеках у нее блестели еще влажные дорожки слез. Я тихо прикрыл дверь. - Твои успехи меня впечатляют, - холодный голос прорезал тишину за моей спиной. Я вздрогнул. Совсем забыл о ней. – Этот ангел доверяет тебе целиком и полностью. Ты можешь делать с ним все, что только пожелаешь… Отличная работа. К тому же, он, кажется, хочет тебя. Я обернулся. За такие слова мне хотелось выдрать ее грязное горло. Потому, что они давали надежду. Князь ада ведь не могла ошибаться в таких вещах. Потому, что они оскорбляли ангела. Азирафель? Хочет? Он чертов ангел, он вообще не знает, что такое плотское желание. Потому, что они говорили: вы во власти ада, и действуете согласно его воле. А это чревато… Не для меня, для него. Чревато падением. - Благодарю за похвалу, - бесцветно сказал я. «Оставайся вежливым. Будь вежлив до конца. Речь не о твоих чувствах, речь об их жизнях» - Как ты этого добился? – наконец спросила она, помариновав меня в напряженном молчании. Я наклонил голову набок, глядя в ее пустые глаза. Мне нравилось говорить с ней, потому что можно было долго молчать перед ответом, зеркаля ее собственные бесконечные паузы, которыми она разбавляла разговор. В этом вопросе было слишком много личного. Это была уже не работа, мы не были больше начальником и подчиненным. Я вдруг понял, что ей не интересны эти дети... Не интересен потоп. Единственная причина, по которой она здесь - Азирафель. Что за черт меня дернул написать о нем в том отчете? Зачем она спрашивает? Мне нужно знать, чтобы дать ответ, который ей понравится. Тогда она нас не утопит. Все просто. Все, что было до этого момента - сплошной фарс, подготовка, не решающая ничего. Наши судьбы целиком и полностью зависели от моего ответа на этот, главный для нее, вопрос. В этом вопросе сквозила мольба, и сквозил второй смысл. Если бы кто-то оформил этот смысл в слова, он звучал бы как «Научи меня соблазнять ангелов». Очень личное, очень заинтересованное. Нуждающееся в поддержке. В этот момент она казалась мне очень хрупкой. Одно неверное движение – и разлетится на тысячу острых осколков, прорезающих все вокруг, орошающих кровью морскую пену в радиусе двадцати километров. - Он видит во мне смысл, - наконец сказал я, понимая, что это вряд ли ей поможет, но хотя бы не спровоцирует взрыв, в отличии от предыдущего варианта ответа, пришедшего мне на ум и звучавшего как «У меня красивые глаза». – И считает, что оказывает на меня положительное влияние. - А это так? - Во мне определенно есть глубокий смысл, - ухмыляюсь я. Она лишь досадливо дергает головой. - Я про влияние. - Поверьте, - наклоняюсь к самому ее лицу. Хорошо, что она убрала мух. И струпья. – Мое влияние на него в десять раз сильнее. Она задумчиво кивает. И исчезает, не попрощавшись. Тяжелое ощущение ее присутствия также пропадает. От чудовищного облегчения у меня кружится голова. Прислоняюсь к стене, со стоном съезжаю вниз. Слышу шаги двух пар ног, звон посуды (должно быть, несут чашки на подносах), чую запах чая. Того самого чая. Понимаю, что еще чуть-чуть, и я просто развоплощусь от переполненности событиями. Сердце не выдержит. Потому отскребаю себя от стены и, щелкнув пальцами, перемещаюсь в свою каюту, пока меня не успели пригласить на чай.