Воришка

— Я скучаю. — На том конце послышался грустный вздох. Саше не нужно видеть собеседника, чтобы знать, что тот поджал губы. — Я тоже очень скучаю по тебе. — С небольшой заминкой ответил Романов. — Но мы через три дня встретимся в Москве. Отношения на расстоянии — дело нелёгкое. Одно дело, когда вы можете себе позволить и перелёты по три часа в бизнес-классе, и в случае чего снять номер в отеле на несколько дней, но другое — когда оба являетесь столицами федеральных округов и максимум, который вы можете выкроить — пара дней в объятьях друг друга. — Чего ты там кряхтишь? — Усмехнулся в телефон Костя, нарушая грустное молчание. — Чемодан пытаюсь застегнуть. — Петербургу не нужно было врать, он действительно был занят сбором вещей. Ну и что, что до собрания несколько дней, совсем не подозрительно. — Сколько же ты одежды с собой берёшь? — Удивлённо спросил Уралов. — Не так много, на самом деле. Но Алексей попросил привезти ему пару антикварных безделушек. Упоминание Ростова вызвало у Екатеринбурга отвращение. — И ты везёшь ему подарки? — Кость. — Осуждающе произнёс Романов, но потом пояснил. — Это для Евгения. — Хорошо, для Евгения, так для Евгения. — Несмотря на неприязнь к Донскому, против Одессы он ничего не имел. — Давай завтра созвонимся, а то я одной рукой буду застёгивать чемодан неделю. Да и у тебя, насколько я помню, было собрание округа, поэтому тебе стоит лечь пораньше. — Петербург не указывал, но мягко настаивал. — Ты прав. — Печально вздохнул Уралов. — Спокойной ночи. Люблю тебя. Саша нежно улыбнулся несмотря на то, что собеседник его не увидел. — И я тебя люблю. Сладких снов. Завершив звонок, Саша откинулся на кровать. Через три часа у него самолёт до Екатеринбурга, и ещё через три часа он будет у Кости. Наверное, приезжать без предупреждения — не очень хорошая идея, но Романову хочется увидеть реакцию его партнёра, да и в словах о том, что он соскучился, не было ни капли лжи. Поэтому вещи собраны, билеты на руках, ключи от чужой квартиры в кармане, а сердце заходится только от мысли о том, что скоро Петербург окажется в объятиях любимого. Такси с разговорчивым водителем, аэропорт, в котором даже в полночь слишком много людей, спокойный перелёт в компании книги— всё как обычно. Немного пришлось задержаться на выдаче багажа, но от лишних пятнадцати минут Саша не умрёт, да, побубнит у себя в мыслях, посетует на то, что очередь за багажом образовывается даже в бизнес-классе, но не умрёт. Зато можно было быть уверенным в том, что Уралов давно уже спит, ведь время перевалило за четыре утра. В ладонь привычно легли уже согретые в кармане ключи от самой обычной квартиры в такой же обычной многоэтажке. Для того чтобы аккуратно отпереть дверь и зайти внутрь, ничего не снеся при этом чемоданом, потребуются все навыки конспирации, которыми Петербург с трудом может похвастаться. Но замок поддался легко, а колёсики багажа тихо коснулись пола, поэтому Романов смог выдохнуть. Отчего-то он чувствовал себя горе-воришкой, совершавшим своё первое ограбление. Сняв обувь и пройдя вглубь квартиры, Саша прислушался, но ничто не говорило о том, что хозяин жилища мог бодрствовать: телевизор в гостиной был выключен, вода в ванной не шумела, а с кухни не доносились голоса. Поэтому Петербург со спокойной душой повесил своё пальто на крючок и отправился в душ, по пути стащив с сушилки одну из футболок Кости, так как его собственные вещи лежат где-то в недрах шкафа в спальне. За окном едва поднялось солнце, а Уралов, как самый типичный работяга, уже просыпался, несмотря на один из немногих выдавшихся за последнее время выходных. Первым, что он почувствовал, было тепло под боком и окольцевавшие его талию худые руки. Дальше он подумал о том, что, вроде как, вчера ничего не пил, поговорил по телефону с Сашей, позалипал в какую-то тупую передачу по ящику и лёг спать. Да даже на пьяную в дрова голову Екатеринбург своему благоверному изменить бы не смог, знаем, плавали, девяностые пережили. Но все переживания вмиг улетучились, когда где-то в районе плеча раздался невнятный, вялый, но всё ещё узнаваемо родной голос: — Ну Кость, чего ты так рано подскочил? Имей совесть, я только в пять лёг. И Уралов действительно успокоился. Он дома, к нему сонно жмётся любовь всей его бессмертной жизни, а до собрания в Москве ещё три долгих дня.