hotter than your ex

Звук барабанов разносится по залу, голоса кричащих людей уже почти сорваны, а Хван улыбается самой наглой улыбкой. Он смотрит на каждого человека, видит их сияющие глаза, от чего загорается еще больше. Дни концертов хочется проживать бесконечное количество раз и столько же видеть людей, которые к концу садятся на танцпол в попытке отдышаться, но даже так они голосят во всю. А Хёнджин все так же улыбается, краска с, окрашенных недавно в красный, волос вместе с потом стекает по шее к груди, что вздымается после часа непрерывного пения. Почти все люди разошлись, Хван вместе с группой ушли в гримерку, чтобы переодеться. В глазах каждого все еще горит огонь, и если бы было можно, они бы сыграли еще столько же и даже больше. — Да вы шутите, — Хёнджин смотрит на отсутствие своей запасной одежды, обречённо вздыхая. Он постоянно её забывает. Было лишь пара концертов, на которые он её не забыл. На которые он брал своего парня. Кто-то из команды смеётся, кидая в парня какую то майку и джинсы. И хорошо, что они валялись в чьей-то сумке, иначе Хёнджин пошел бы в розово-белой футболке, которая была мокрой насквозь. — Я даже не знаю в чем лучше идти… — на майке красовалась надпись: «hotter than your ex better than your next», написанная набором самых уродских шрифтов. — Хотя тут вопрос зачем тебе. это. И всё же Хёнджин натянул на себя, любезно одолженные басистом, вещи, все бурча себе под нос, что его фанаты засмеют за такой прикид. — Смеяли тебя, когда ты на концерте решил сменить имидж, а в итоге рассек себе бровь ножницами, — и в фанклубе действительно тогда шутили только на эту тему, ведь помимо брови, парень еще и криво срезал себе челку, и выглядел он тогда скорее, как прибившийся к молодым пацанам алкаш. Как бы парень не пытался прикрыть дурацкую майку, ничего не выходило, поэтому встав на скейт, тот как можно быстрее едет к Чанбину в университет. Он когда-то даже учился в нём, пока не отчислили за прогулы. И Хван учился у Со, присутствовал на всех парах английского, даже на утренних. Ходил он на них не совсем за знаниями, а скорее к преподавателю. Чанбин был строгим. Очень строгим. Требовал присутствия на всех своих парах, а автоматы не ставил никому. И все поголовно его не любили, каждую лекцию сидели как тюремный срок, косо поглядывая на Хёнджина, который пришел впервые за неделю, к 4 паре, после которой конечно же уйдет еще на несколько дней до следующего английского. Не заметить яркого ученика сложно, а его взгляд тем более. Он всегда смотрел в упор, без стеснения и не пытаясь отвести взгляд, а когда Бин этот взгляд ловил, тот лишь улыбался. И упрекнуть его было нечем, он присутствовал на лекциях, писал все что требуется и учил все что просили. Со даже всплакнул на отчислении, ведь никто больше так не учил его предмет. В тот момент казалось, что их «связь» закончилась и они больше не встретятся. Но если Хёнджин хочет что-то сделать — Хёнджин сделает, а тогда он хотел сделать сердце преподавателя своим. Потому спустя месяц после отчисления, он явился в университет и заполучил свою мечту. Оказывается, для этого не нужно было так стараться над английским, а можно было просто отчислиться. То, что Хван ученик — единственное, что останавливало Чанбина. Хван преспокойно проходил охрану, говоря, что он к репетитору по английскому, и довольный шел по коридору к кабинету Со. Он знал дорогу наизусть, даже мог пройти с закрытыми глазами (проверял). В здании не осталось почти никого, парочка преподавателей, которые уже собирались домой, ну и сторож. В коридорах горит по одной лампочке, а старый пол скрипит под весом тела, и все это больше напоминает фильм ужасов. Деревянная дверь со скрипом открывается, и Хёнджин проходит в темную аудиторию, где сидит Чанбин, со стопкой тетрадей рядом. Хван медленно подходит сзади, оставляя скейт на полу, укладывает руки на массивные плечи, сжимая их. — Как ты? — наклонившись к самому уху, шепчет рокер, нежно целуя куда-то в волосы. Старший чуть дрогнул, от неожиданного прикосновения и повернул голову к источнику звука. — Отвратительно, — тот тянется за коротким поцелуем, после которого Хёнджин отлипает, подтаскивая второй стул к столу преподавателя. — С твоим приходом стало лучше. Обычно Чанбин не задерживается так долго, уходит около шести вечера, дожидаясь своего парня с репетиции. Но именно сегодня оказалось, что Со не расписал план занятий по темам, который нужно сдать уже завтра в начале дня. И конечно он об этом узнал только когда начал собираться. Благо один из новых преподавателей зашел спросить как пишутся эти планы, напомнив Бину о них. Наверное тот парень не понял, почему Со так злобно бросил сумку обратно на стул, а скорее всего даже испугался. Но всё же Чанбин уделил ему время, рассказав о деталях заполнения и сам сел писать. — Сильно устал, хён? Я могу как-то помочь тебе? — Под столом Хван обхватывает Чанбинову руку, рисуя на ладони узоры. — Ты помогаешь мне своим присутствием. Мне немного осталось, скоро поедем домой. — Со в ответ сжимает ладонь парня, поглаживая часть её большим пальцем. Хёнджин сидит, наблюдает за сосредоточенным лицом своего парня, которое под светом двух тусклых ламп, становилось более выразительным. Взглядом младший проводит по профилю, разглядывая всего преподавателя. Иногда он уходит в мысли, раздумывая как ему мог достаться такой прекрасный мужчина, которого в универе боятся даже преподаватели. Хёнджин расцепляет их руки под столом, укладывая свою на бедро старшего, слегка сжимая. Чанбин смотрит в сторону Хвана, который в свою очередь лишь листает ленту в телефоне, даже не смотря в сторону парня. Рука нагло продолжает ползти вверх, иногда останавливаясь, чтобы сжать. Дыхание старшего уже порядком сбилось, а рука предательски трясётся, от чего почерк становится корявым. — Хёнджин, — хрипло выдавливает из себя Со, накрывая руку парня своей. — Что такое? — тот отвлекается на секунду, глядя в глаза преподавателя, — Ты закончил уже? Чанбин отрицательно качает головой, снова беря в руки ручку. Рука трясется не меньше, а почерк становится только хуже, но Хвана он не останавливает. Ладонь рокера останавливается у самого паха, пальцами очерчивая каждую мышцу накаченного бедра. Ткань штанов натянулась, не давая и шанса скрыть возбуждение, нащупав которое, младший нахально усмехнулся. Он вытаскивает заправленную в брюки рубашку, оглаживая горячий торс парня, слегка пролезая под пояс брюк. А у Чанбина голову кружит от такого. Хочется сбросить все бумаги со стола, и усадить на него одну крайне наглую задницу. Пальцами лезет в штаны, даря надежду на скорое прикосновение, но тут же убирает их, продолжая гладить низ живота. — Хёнджин, блять, пожалуйста, — до ужаса дрожащим голосом говорит Со, ёрзая на стуле. — Хёнджин, пожалуйста, что, — телефон лежит на другом краю стола, взгляд устремлён прямо на лицо преподавателя: брови нахмурены, а глаза полузакрыты, ручка кажется вот-вот сломается от хватки. — Коснись меня уже, ради всего святого. — Как жаль, что во мне нет ничего этого, — ухмыляется, всё же расстёгивая пуговицу до упора натянутых форменных брюк, ладонью пролезая под резинку боксёров, слыша сверху тяжёлый вздох. Ладонью Хван обхватывает твёрдый член, медленно ведя рукой вниз-вверх. Старший откинулся на спинку стула, закрыв глаза и сжав зубами рукав рубашки, чтобы заглушить себя. Хёнджин ласкает долго, обводит пальцем каждую венку, размазывая предэякулят по головке, начиная двигаться быстрее. Чанбин тихо стонет, сильнее зажимая ткань рукава рубашки между зубов. Из мыслей, Со вырывает стук в дверь, от которого тот придвинулся в плотную к столу, и боком ближе к Хвану. — Да, заходите, — тот приглаживает волосы, и делает вид, что писал до того как постучали. Из-за двери первой выглядывает светлая макушка молодого преподавателя, а следом уже и все тело. Тот быстро бежит к столу, здороваясь с Хёнджином, чья рука всё ещё обхватывала стояк Бина, еле заметно двигаясь. — Простите, пожалуйста, вы мне это уже объясняли, но я забыл. Как вот здесь заполнять, — парень встал прямо напротив, нависнув над своими бумагами. Со только начал объяснять, как почувствовал как рука Хёнджина начала двигаться в более быстром темпе. Он двигается от начала к самому верху, накрывая ладонью головку и снова опускаясь вниз. — Да, вот здесь.мм, –продолжает двигаться, — нужно проставить даты в которые будут проходить темы, а тут сами т-темы… Он запинается почти через каждое слово, опуская одну руку под стол, чтобы попытаться остановить Хвана. А тот лишь хлопает глазками, перекидываясь взглядами с зашедшим пареньком, явно смущая того. И если бы только коллега Со знал, что этот красноволосый творит под столом, не строил милую мордашку. — Спасибо вам огромное, я больше вас не побеспокою, — он собирает бумаги стопкой, засовывая их подмышку. — О, и у вас очень красивый сын. Вы похожи. До свидания. Хёнджин машет рукой уходящей фигуре, поворачиваясь к тяжело дышащему парню чья грудь, кажется, скоро разорвет рубашку. — Ну что, папочка, — Хван специально выделяет это слово, смотря прямо в глаза Чанбина, — накажешь меня за плохое поведение? Парень ойкает, когда его резко поднимают, усаживая на стол. — Да, детка явно плохо себя вела, — тот отходит сначала к двери, закрывая ту на ключ, чтобы всякие больше не заходили, а следом выдвигает нижний ящик стола, доставая из самого его конца презерватив и смазку, которой осталось чертовски мало (конечно не потому что они часто занимаются сексом в кабинете, нет.) Хёнджин сидит на столе, широко раздвинув ноги, наблюдает за преподавателем, который кружит по аудитории, в конечном итоге все же оказавшись между хёнджиновых ног. — Горячее твоего бывшего, лучше твоего будущего, — читает Со надпись на майке, про которую парень и вовсе забыл. — Отрицать невозможно, но, где ты это дерьмо достал. — Это единственное, что тебя сейчас волнует? — Хёнджин стягивает эту грёбанную майку, откидывая подальше, лишь бы не видеть её, и откидывается на руки полностью открываясь перед старшим, чьи глаза жадно скользят по аккуратному телу младшего. Чанбин наклоняется к шее, мокро целуя её, касаясь языком кожи ведёт к ключицам. Хван тяжело дышит, укладывая руку на затылок парня, слегка сжимая волосы, словно боясь, что тот уйдёт. А старший всё не унимается: кусает, после чего целует, заглаживая вину. Хёнджин ластится, жмется ближе и требует всё больше. Со спускается ниже, расстёгивая ширинку и снимая рваные джинсы вместе с боксёрами с худых ног. Хван был прекрасен, весь, целиком и полностью. Чанбин иногда думает, что это все затянувшийся сон, и вот сейчас он проснётся. Но стоящий член перед глазами вполне реальный, как и парень, что прикусив губу смотрит молящим взглядом. Старший целует худые бёдра парня, сжимая их до красных пятен, оставляя засосы и следы от укусов. — Х-хён, — парня пробирает мелкая дрожь, когда преподаватель добирается поцелуями к паху. — Да, детка, — отзывается тот, поднимая взгляд прямо к блестящим глазам мальчика. — Пожалуйста, дотронься, хён, — Хван не просит, Хван умоляет. Чертовски правильно умоляет. — А детка заслужила это? Не ты ли несколько минут назад глазки строил тому парню, держа в руке мой член, м? — губы Чанбина везде. Абсолютно. Руки беспорядочно сжимают бёдра, задницу, талию, но не грёбанный стояк, который Хвану не дает спокойно дышать. — Пожалуйста, я больше не буду так, — эхом по помещению раздаётся шлепок, с которым мелодично идёт тонкий вскрик. — Хён, пожалуйста. Чанбин играет, так же как играли им, пока он говорил с коллегой. Бин соврёт, если скажет, что ему не нравится эта изменчивость Хвана. То как он доминировал сидя за столом, и то как он умоляет хотя-бы дотронуться до своего члена сидя на этом же столе — что-то невозможное, от чего хочется любить парня до бесконечности. От очередной мольбы Со кроет. Он хватает стоящую рядом смазку, выдавливая её остатки на пальцы, вводя только один, от чего кроет уже Хёнджина. Тот выгибается в пояснице, насаживаясь сильнее на палец, без слов прося большего. И Чанбин даёт это, вводя полностью два пальца, раздвигая их, и лишь секундно касаясь простаты, заставляя парня вскрикивать, зажмуривая глаза. — Войди, пожалуйста, Чанбин… — У Хвана в глазах мутнеет, а голова начинает кружиться от сильного возбуждения. Стянув брюки, Со раскатывает презерватив по стояку, подставляя головку к розовому колечку, слегка поддаваясь вперёд. А Хёнджин ёрзает, пытаясь самостоятельно сесть на член. Чанбин дразнит, водит вокруг, надавливает, входя только головкой. Ему нравится смотреть на такого Хвана, нуждающегося, который готов сделать всё, только чтобы его вдолбили в этот стол так, чтобы тот стоять не смог. Руки младшего сжимают чанбиновы плечи, притягивая ближе. — Такой нетерпеливый, — Со наклоняется к лицу парня, сталкивая их губы в мокром поцелуе, прикусывая нижнюю и толкается полностью, выбивая из Хёнджина стон. Чанбин останавливается, дабы не причинить дискомфорта любимому. Когда тот кивает, старший начинает медленно двигаться, одной из рук хватаясь за хёнджинову, переплетая их пальцы, а второй ведёт по бедру к тонкой талии, сжимая её и направляя Хвана на себя, заставляя его сильнее прогнуться в пояснице. — Мой хороший мальчик, такой чудесный, — ускоряя темп, старший наклоняется к нему смазано целуя щёки, плечи, грудь. По аудитории эхом разносятся Хёнджиновы стоны, вперемешку со сбитым дыханием преподавателя. Младшего натурально колотит от чувств, кажется еще секунда и он потеряет сознание, но крепкие руки Чанбина подхватывают его под спину, поворачивая к себе задом, входя с новой силой и вновь ускоряясь. Хёнджин держится за шатающийся стол, как за спасательный круг, несмотря на то, что руки старшего крепко его обвили, прижимая спиной к мощной груди. — Хён, я уже. — Не договаривает парень, как старший накрывает ладонью член младшего, начиная быстро надрачивать, утыкаясь носом куда-то в шею. — Давай, детка, — шепчет Чанбин, доводя Хвана до предела, заставляя кончить в свой кулак. Хёнджин окончательно слабеет, падая на стол, вздрагивая пока старший толкается последние разы, изливаясь в презерватив и выходя из младшего, ласково целуя его в заднюю часть шеи, и усаживая на свой стул. Чанбин ходит по аудитории, убирая следы их маленького преступления. Он кидает в сидящего на стуле в одних джинсах Хвана, (почти)его майку, которую тот, уже забив хрен натягивает, дожидаясь пока парень приведет рабочий стол в порядок. — Хён, а давно у нас дверь приоткрыта? — Замечает он слегка открытую дверь, которую точно помнит, Бин закрывал на ключ. — Твою мать, — Со хмурит брови, понимая, что скорее всего тот парень видел их. И ладно бы если просто видел, он считает Хёнджина его сыном, ну и вероятно теперь, преподаватель английского из соседней аудитории, в его глазах полный извращенец. — Хён, тут еще бумаги которые ты не дописал… — Уже с опаской говорит, младший, аккуратно подходя к парню сзади. — Но ты не переживай, я дома обязательно помогу тебе всё заполнить. Хван обнимает Чанбина со спины, носом зарываясь в слегка влажные, взъерошенные волосы. — Господи, как же я люблю тебя, — Со знает, что дома Хёнджин вырубиться почти сразу, даже не посмотрев на эти бумаги. Но Чанбин любит его такого. С вырви-глаз цветом волос, странным поведением и страстью к музыке. Это самый лучший парень в мире. И это его парень.