В судьбе не было места для удачи

      У Хун-хуна не было ничего. Семье он был не нужен, окружающим и подавно. С самого появления на свет, словно всё шло не так. Все вокруг его ненавидели, презирали или попросту игнорировали. Спустя сотни лет взрослый демон, что стал сильнейшим из всех, сказал бы, что это чепуха. Но беззащитный ребёнок был другого мнения. Ещё хрупкая детская душа, хотела быть полезной, хотела быть хорошей. Он старался. Честно он старался, но никому не было дела. Ни до него, ни до его бессмысленной жизни. Однажды в маленькую голову закрался червячок гнилой мысли. Если он никому не нужен, то нужен ли он себе? Он честно хотел бы ответить, что да, он нужен. Но в мире того, кто никогда не видел счастья, такой ответ был не предусмотрен. Хун-хун хоть и принял решение, всё равно не спешил. Но судьба решила всё за него. Во время праздника, стоя на краю стены и любуясь волшебством выступления, он не заметил мальчишек за собой. Тем он, как и другим не нравился. Они подбежали к нему сзади, хотели напугать и посмеяться над одноглазым уродцем. Однако Хун-хун слишком глубоко был в своих мыслях, поэтому, когда его окрикнули, он оступился и полетел со стены.       Маленькое тело падало камнем вниз. Это конец. Ведь всё к этому и шло. В судьбе этого ребёнка не было места для счастливого случая или удачи. Наверняка сейчас он умрёт и попадёт в Диюй. На небесах его точно не ждут. Поэтому таким внезапным стали руки, что схватили его. Они были хоть и крепкие, но безмерно нежные. Хотелось плакать от счастья. Мальчик поднял глаза и увидел перед собой лик святого. Никем иным не мог быть его спаситель. У него были самые нежные и чарующие глаза из всех. А ещё он не смотрел на него с ненавистью. В его взгляде плескалась обеспокоенность и участливость к судьбе спасённого ребёнка.       В этот момент в его душе что-то встрепенулось. Впервые он чувствовал по отношению к кому-то такое. Тогда это была смесь благодарности и восхищения, обращённая к первому человеку в его жизни, что повёл себя по-человечески.       Шло время. От маленького мальчика не осталось ничего. Даже его тело давно истлело и обратилось в прах. Он не хотел об этом вспоминать. Хуа Чэн — Искатель Цветов под кровавым дождём. Он не хотел иметь ничего общего со сломанным мальчишкой из государства Сянлэ. Тот был слаб, он был готов закончить жизнь, лишь бы прекратить страдание. Хуа Чэн готов был жить. Он так и не научился жить ради себя. Хуа Чэн нашёл другой стимул. Можно было жить ради его Бога. Давнее чувство восхищения из детства стало идеальной платформой для пылкой влюблённости и крепкой любви, что окутывала его душу и заставляла давно мёртвое сердце пылать. Хуа Чэн был готов жить ради такого. Ради своего Бога было не жаль жить. Сотни лет он делал всё, чтобы, когда они встретились у Хуа Чэна был хотя бы шанс остаться рядом. Нет, не как муж, партнёр, любовник или кто-то в духе. О таком он даже не мечтает. Стать другом, товарищем, помощником, полезным знакомым. Его устроило бы и это.       Поэтому он делал всё, чтобы в будущем облегчить жизнь его божества. Он строит самый красивый и величественный во всех трёх мирах храм. Именно такой, которого заслуживает Бог Войны в Короне из Цветов. Хуа Чэн строит целый город для призраков, демонов и прочей нечисти. Те любят и уважают его, а ещё приносят с собой сотни слухов и историй, со всего света. В тайне градоначальник надеется услышать, хоть в одной из них, о своём божестве. Но долгие годы это не помогает.       Но он продолжает ждать. Хуа Чэн налаживает отношения с появившимся Непревзойдённым. Они не становятся друзьями, но Черновод оказывается по-своему полезен. Он готов слушать сколько угодно о Се Ляне, пока перед ним стоит тарелка с лапшой или любой другой едой. Он готов приносить все новости из Небесной Столицы, которая должна была стать домом им обоим, но так и не стала.       Любовь со временем не пропадает. Она лишь крепнет с каждым годом. Но память не вечная и он боится забыть о своём смысле жизни. Поэтому Хуа Чэн творит. Он рисует полотна самого разного содержания. От некоторых в груди бьётся мёртвое сердце, от других же хочется пропасть, чтобы скрыть собственные постыдные желания. Со временем Хуа Чэн осваивает камень. Вначале скульптуры получаются грубыми и совершенно не похожими на Его Высочество. Но у него в запасе есть годы, и он продолжает свою работу. Со временем камень поддаётся. Мрамор под его руками начинает принимать знакомые очертания и вскоре кажется, что он становится мягким. Настолько плавные линии.       Сколько бы он не готовился к этой встрече, было недостаточно. Стоя на горе в красных одеяниях и мягко держа руку своего божества Хуа Чэн умирал внутри. Ему казалась, что он вновь влюбился с первого взгляда. Так было всегда, просто с возрастом и его любовь росла. Из уважения и благоговения она изменялась в страсть и пылкость, а позже в уверенность, надёжность и чувственность.       Вскоре он понимает, ему мало. Мало прикосновений, мало слов. Хуа Чэн хочет выразить эту любовь всеми возможными способами. Но совершенно не знает, как сделать так, чтобы Се Лянь остался после этого рядом. И Хуа Чэн старается изо всех сил. Он ходит по грани, но держит баланс. Ему нельзя позволить себе оступится.       Всё рушат два идиота. Из-за них Се Лянь увидел и статуи, и фреску. Как позже оказалось, только статуи. Но даже так это не казалось здоровым и нормальным. Хуа Чэн был готов ко всему. К страху, отказу, ярости или брезгливости. В мыслях он уже видел, то как Се Лянь уходит из его жизни навсегда, выбрасывает кольцо с его прахом, больше не имея желания чтобы их хоть что-то связывало. Как спустя время Хуа Чэн будет пытаться незаметно появляться в его жизни, маскируясь под незнакомца. И как в конце концов Хуа Чэн сломает кольцо, от бессилия и ненависти к себе. Оставив наконец Се Ляня без своего надоедливого присутствия.       Он точно не ожидал, что ответ был другим. Любимые руки обхватили его со спины. Хуа Чэну казалось, что он вновь мальчишка, свалившийся со стены, которого поймали. Мёртвое сердце, словно забыв, что ему и не надо биться, разрывало грудь. В глазах защипало, пришлось сморгнуть, чтобы не дать слезам ходу.       Лишь одна мысль плотно засела у него в голове. Хуа Чэну хватило одного взгляда, чтобы влюбится. И не хватило сотен лет чтобы разлюбить.