Призраки прошлого

      Узкие тёмные коридоры Министерства сменялись один за другим. Он бежал почти на ощупь, ведомый только безумным смехом, который постоянно ускользал. Звуки отражались от каменных стен и рикошетом ударяли в голову. От бесконечной погони дыхание сбилось, но разъедающая изнутри ненависть заставила ускориться. Он не мог упустить её. Не снова.       Оказавшись посреди холла, Гарри огляделся. Зал освещали лишь всполохи каминов и в их неровном свете фигура Беллатрисы показалась призрачным миражем. Времени на размышления не было.       — Круцио!       Столп красных искр достиг цели, и Пожирательница рухнула на пол. По залу пронеслась волна смеха, но теперь он звучал немного надломлено, хрипло, с трудом выходя из горла.       Рука дрогнула и пришлось сильнее сдавить палочку, не сводя с цели. Он на секунду прикрыл глаза и перед взором предстал крёстный, исчезающий в проклятой арке. Под веками предательски защипало, а шум в ушах заглушил истошный крик. Гарри тряхнул головой отгоняя сомнения и уверенно шагнул к извивающемуся на полу телу. В этот раз он всё сделает правильно. Несмотря на раздирающую изнутри боль, взгляд женщины был полон вызова. Губы беззвучно двигались, извергая проклятья. Заклинание ослабло.       — Глупый…Гарри Поттер! — задыхаясь выплюнула Беллатриса. – Ты не представляешь, что Тёмный Лорд сделает с тобой. Ты сдохнешь, так же как твои никчёмные родители!       Она снова сдавленно рассмеялась. Это начинало раздражать.       Он опустился на корточки, заглядывая в ненавистное лицо, и проклятие с удвоенной силой обрушилось на Лестрейндж.       — Увы, сейчас мне плевать на Волдеморта, — он заметил, как скривилось её лицо при упоминании имени. Конечно, как грязный мальчишка посмел произнести его. Гарри невесело усмехнулся. — Мне всегда было интересно, сколько ненависти нужно иметь, чтобы свести с ума человека. Или это что-то другое? Возможно всё дело в удовольствии? Для вас ведь это не более чем развлечение.       Вместо ответа она оскалилась и попыталась плюнуть, но закашлялась, захлёбываясь слюной и кровью. Дерзость и надменность слетели словно маска, разбиваясь вдребезги о пол. С каждой секундой уродливое, перепачканное грязью и слезами лицо всё меньше напоминало прежнюю Беллатрису. Поморщившись, Гарри отвернулся не в силах больше смотреть, но, к своему удивлению, он понял, что чувствует удовлетворение. И его обожгло стыдом. Дамблдор как-то сказал, что месть не приносит облегчения и лишь ложится печатью сожаления на сердце. Но с каждым криком, с каждым ломаным движением он ощущал, как тяжесть отступает, давая дорогу новым, не до конца понятным чувствам.       Гарри подскочил в постели и невидящим взглядом уставился в темноту. В комнате было тепло, но тело лихорадило. Он судорожно сглотнул, пытаясь избавиться от кома в горле и, прикрыв руками лицо, упал на влажную от пота подушку. Перед глазами ещё стояли обрывки сна. Это был не первый раз, но привыкнуть к извращённым фантазиям мозга не получалось. Даже в стенах родного Хогвартса страх и тревога продолжали преследовать по ночам. Гарри опасался, что в конце концов просто сойдёт с ума.

* * *

      За ежедневной рутиной профессора ЗОТИ Гарри не заметил, как подкралось Рождество. Замок пропитался праздничным настроением. Всюду витали запахи имбирного печенья, корицы и хвои. Коридоры наполнились омелой, а большой зал украсила раскидистая ель. Студенты ожидаемо расслабились. На уроках стоял гам, и Гарри постоянно приходилось напоминать ученикам, что они находятся в классе. Из-за этой суматохи он уже сам хотел скорее уйти на каникулы и наконец-то выдохнуть. Но перед этим ещё предстояло пережить сам праздник.       Стоя перед камином в своём кабинете, Гарри ощущал лёгкую нервозность. Он уже долгое время не видел Рона с Гермионой, но встречать Рождество вместе с ними не хотелось. Придётся заверять, что у него всё хорошо, придумывать оправдания своему нежеланию попробовать снова сойтись с Джинни. Он очень надеялся на благоразумность Гермионы и что та не поддалась на уговоры Рона позвать сестру.       «Ладно, это всего на пару часов. Возможно, они даже не станут поднимать эти темы и всё пройдёт хорошо».       С этими мыслями он шагнул в камин.       — Гарри, дружище!       Рон сразу же бросился с объятиями, норовя задушить. Гермиона закатила глаза, но на её губах играла улыбка.       — Рональд, дай Гарри хотя бы выдохнуть, — строго сказала она, пытаясь скрыть смешинки в голосе.       — Мы не виделись сотню лет! Я уже начал забывать, как выглядит мой лучший друг.       — Я тоже очень скучал, — прохрипел тот, выпутываясь из хватки, чтобы в следующий миг обнять Гермиону.       — Пожалуй, здесь я соглашусь с Роном. Мы слишком редко видимся. Неужели у профессоров такое плотное расписание?       — Нет, Герм. Просто из меня так себе учитель, приходится готовиться к урокам почти всё свободное время.       — Пф, что за чушь. Ты прекрасно справлялся с этим во времена Отряда Дамблдора.       При этом упоминании в сознании сразу всплыли занятия в Выручай-комнате и Гарри удивился, почему не подумал о ней сразу. Комната не раз приходила на помощь и, возможно, могла бы решить и проблему с кошмарами. После пожара Гарри ни разу ей не пользовался, но знал, что комнату удалось восстановить во время реставрации замка - Гермиона иногда уединялась там для подготовки к ЖАБА.       Девушка легко подтолкнула Гарри вперёд, вырывая из размышлений, и жестом пригласила за праздничный стол.       Рон с особым рвением принялся за еду, словно его несколько дней морили голодом. Гермиона лишь поморщилась и стала рассказывать о летнем путешествии в Румынию к Чарли. В таком восторге Гарри её давно не видел и даже немного пожалел, что не смог к ним присоединиться. Драконы были поистине впечатляющими существами, и иногда он думал, что с удовольствием бы занялся их изучением. Жизнь в глуши на природе теперь казалась ему довольно привлекательной.       — Кстати, Гарри, ты не подумывал вернуться в Аврорат? — отрываясь от жареной индейки, спросил Рон. — Уверен, Робардс принял бы тебя с распростёртыми объятиями.       «Началось»       — Это он тебя попросил или ты сам додумался? — Гарри кинул быстрый взгляд на друга и сделал глоток вина. Довольно неплохого.       — Он. Но я поддерживаю его идею. Честно говоря, до сих пор не понимаю, почему ты принял предложение Макгонагалл.       — Если ты забыл, я чуть не поставил под угрозу операцию. Подумаешь, словил галлюцинацию с Волдемортом.       — Тебя ведь не отстранили, всё обошлось, — Рон явно не видел никакой проблемы. — Сейчас стало гораздо спокойнее, работы меньше, в общем, не так напряжённо, как было после падения Сам-Знаешь-Кого.       — Ну и зачем я вам тогда? В Хогвартсе от меня будет больше пользы. По крайней мере не подвергну никого опасности ещё раз.       — Да брось, — он кинул умоляющий взгляд в сторону Гермионы, но та поджала губы намекая, что не собирается вмешиваться. — Погоди, хочешь сказать, что твоё состояние не улучшилось?       Гарри молча отхлебнул из бокала. Возможно, ему следовало просто напиться.       Он чувствовал на себе встревоженный взгляд Гермионы и удивлённый Рона. Но смотреть на них не хотелось, и он уставился на маггловскую картину над камином. Холодное тёмное море на ней успокаивало, но вместе с тем нагоняло тоску. Оно вдруг напомнило об их скитаниях на последнем курсе. Странно, что Гермиона выбрала именно её.       — Почему ты ничего не сказал?       От изучения водной глади всё же пришлось оторваться.       — Не хотел грузить своими проблемами, — отчасти это было правдой.       — Ты…всё так же видишь его?       Вопрос Рона прозвучал так осторожно, что вызвал у Гарри раздражение. Словно он больной какой-то.       — Уже нет. Но всё ещё почти не сплю. Надеюсь, теперь тема с возвращением в авроры закрыта? — последние слова прозвучали несколько грубо, и он поспешно добавил: — я не очень хочу обсуждать это.       — Зелье сна без сновидений тоже не помогает? — не унимался Рон.       — Кажется, Робардсу пора отправить тебя на переаттестацию. Его нельзя принимать в больших количествах, а мне пришлось бы пить его почти не просыхая.       Гермиона потянулась к Гарри и сжала его дёрнувшуюся руку. Ему вдруг захотелось вырваться и аппарировать туда, где чужое сочувствие не будет бередить старые раны. Пришлось сделать над собой усилие.       — Мы просто беспокоимся, — Рон закивал в знак поддержки. — Я надеялась, что всё осталось позади. Помнишь, как мы мечтали жить обычной жизнью?       Он натянуто улыбнулся и накрыл руку Гермионы своей.       — Спасибо. Я правда ценю это, но всё не настолько плохо. И да, моя жизнь теперь до тошноты заурядная.       Остаток вечера прошёл довольно спокойно, но разговор оставил неприятный осадок. Ему не нужна была жалость или помощь. Он и сам отлично мог справиться. По крайней мере, так хотелось думать.

* * *

      Гул шагов звучно разносился по пустым коридорам. Гарри изо всех сил старался не шуметь, но слишком торопился. Слава Мерлину, что почти все студенты разъехались на каникулы. И хоть после начала комендантского часа разгуливать по школе было запрещено, он отлично знал, что не все придерживались этого правила. В первую очередь по своему примеру.       Путь до 8 этажа не занял много времени. Благодаря карте Мародеров все лазейки и тайные ходы были давно изучены, а мантия-невидимка бережно скрывала от чужих глаз. Он остановился у нужного места, переминаясь с ноги на ногу. Вся надежда оставалась только на комнату и было бы страшно обнаружить, что она не в силах помочь. Трижды пройдя мимо, Гарри замер, наблюдая за тем, как на фоне стены появляется дверь. Уверенности тут же прибавилось. Убедившись, что на этаже никого нет, он дёрнул ручку и скрылся внутри.       И чуть не получил дверью по спине, когда застыл на пороге. В комнате уже кто-то был.       Гарри старался не шуметь, наблюдая за незнакомцем. Тот стоял спиной, слегка склонившись над столом и что-то сосредоточенно рассматривал.       — Можешь не прятаться, Поттер.       Он вздрогнул от неожиданности, не понимая, чем выдал себя, но снял мантию. Всё равно его уже обнаружили.       Голос показался отдалённо знакомым, смутный образ маячил где-то на краю сознания, но картина никак не складывалась.       Мужчина медленно повернулся и небрежно присел на край стола. Гарри судорожно сглотнул. Сердце пропустило пару ударов и ухнуло вниз. Сначала он решил, что галлюцинации вернулись, но происходящее выглядело слишком реальным. Он выхватил палочку и направил её на мужчину. Непростительное уже крутилось на языке, готовясь сорваться в любой момент.       — Думаешь, можешь противостоять мне? — Риддл чуть вздёрнул брови и пристально посмотрел на Гарри.       — Один раз я уже убил тебя.       — Это было просто везение. Ты убил не меня, а тронувшегося Тёмного Лорда, — почти выплюнул он. — Второй раз я бы не повторил тех же ошибок.       — Второго раза не будет. Как ты здесь оказался?       Гарри медленно обходил Тома по кругу, не спуская с него глаз и одновременно с этим оценивая обстановку. Нужно было подстраховаться, если его атакуют. Многочисленные стеллажи с книгами отлично подходили на роль укрытия. Какое-то время он сможет прятаться за ними, пытаясь заставить Риддла выдохнуться. Тогда преимущество будет на его стороне.       — Думаю, это следовало бы спросить у тебя, Гарри.       — У меня? Хочешь сказать, что ты появился, потому что я так захотел? — он потерял концентрацию и запнулся о выбоину в полу.       — Давай посмотрим.       От неожиданного вторжения виски пронзило болью, и он чуть не выронил палочку. Перед глазами одно за другим проносились воспоминания последних ночей. Обрывки были бессвязными, реальность перемешалась с кошмарами, и всё слилось в один хаотичный поток. В другой раз он бы порадовался, что смог подсунуть свои сны, но сейчас они играли против него. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы вытолкнуть незваного гостя.       Гарри поднял голову и затравленно посмотрел на Риддла. Казалось, его лицо ничего не выражало, но в следующий момент он рассмеялся.       — Ха, а ты, оказывается, не такой святой. Дамблдор наверняка бы удивился. Хорошо, что он уже мёртв.       — Ава... — он не успел договорить.       Ленивый взмах руки и проклятье ударило в грудь, заставляя закричать. Гарри упал на пол. Внутренности сжало в тиски, и во рту появился горький привкус желчи. Боль постепенно охватывала всё тело, продолжая неумолимо нарастать. Пальцы хаотично шарили по холодному камню, пытаясь ухватиться за что-то, словно это могло облегчить страдания. Он уже успел забыть эти невыносимые ощущения, когда хочется просто умереть, лишь бы ничего не чувствовать. В то мгновение, когда сознание начало медленно ускользать, пытка прекратилась. Сил почти не осталось и Гарри попытался ползком добраться до выхода из комнаты.       — И куда ты собрался? Мы только начали, — носком ботинка Риддл перевернул Гарри на спину и надавил ногой на грудь.       — Больной ублюдок.       Слова дались с огромным трудом, лёгкие всё ещё обжигало при каждом вздохе.       — Круцио, — будничным тоном произнёс Том. Можно было только гадать, сколько раз это заклинание срывалось с его губ. Новая порция боли оказалась слабее. Гарри даже почувствовал облегчение, когда понял, что способен её вытерпеть. Нога, придавившая к полу, не давала перевернуться, и он с ненавистью уставился на своего мучителя. Но Риддла это только позабавило. Словно боясь упустить что-то важное, он облокотился на колено сокращая дистанцию и, расплывшись в притворно доброй улыбке, слегка усилил заклинание. Происходящее однозначно доставляло ему наслаждение и прекращать он не собирался. Давление на рёбра увеличилось. Пытаясь справиться с новой волной боли, Гарри схватил Тома за голень и задохнулся от взгляда потемневших глаз.       — Не провоцируй меня, Гарри.       В этот миг он будто увидел себя со стороны. Там, в министерстве. Он точно так же изучал Беллатрису, пока та корчилась от боли.       Пальцы сильнее впились в ногу, комкая ткань идеально выглаженных брюк. По телу разлился жар, отодвигая ощущения от Круциатуса на второй план. Пронизывающий жадный взгляд проникал под кожу, заставляя дрожать. Грудь охватило непонятное щемящее чувство. Оно било по нервным окончаниям и скручивалось в тугой узел внизу живота, от него хотелось кричать, но получалось лишь жадно хватать ртом воздух. Нужно было прервать контакт, отвернуться, закрыть глаза, но он словно под Империусом продолжал смотреть, погружаясь в бездну.       Гарри не сразу понял, что произошло. Кажется, он на секунду потерял сознание. Грудь всё так же сдавливало, но теперь Риддл сидел сверху. В момент, когда заклинание спало, холодные тонкие пальцы сомкнулись на шее. Гарри подумал, что ещё никогда не видел таких красивых рук и тут же удивился абсурдности мысли, списав всё на нехватку кислорода. Остатки воздуха неумолимо ускользали из лёгких, забирая способность здраво мыслить. Лицо Тома начало расплываться за пеленой подступивших слёз. Он вцепился в сковывающую его руку в попытке ослабить хватку и урвать хоть сколько-нибудь воздуха, но пальцы Риддла были подобны тискам. Перед глазами плясали цветные пятна, шум в ушах усилился, а затем всё погрузилось во тьму.       Казалось, прошла вечность, прежде чем Гарри очнулся. Он в замешательстве огляделся, не понимая, где находится — вокруг были лишь голые стены. В голове назойливой мухой мелькали нечёткие образы, вызывая раздражение.       — Риддл, — имя неожиданно сорвалось с губ, и в памяти тут же возник хищный оскал и вспышка Круциатуса.       Гарри прислушался к ощущениям. Не считая онемения почти во всём теле от неудобной позы, ничего подозрительного, не было. Ничего, кроме болезненного возбуждения в паху. Он усмехнулся. Последствия Круциатуса явно не так проявлялись, уж он-то знал. Да и кто в здравом уме будет возбуждаться от собственной пытки? И хоть совсем здоровым Гарри себя не считал, показалось вполне нормальным списать всё на сон или галлюцинацию. Всё это просто не могло произойти в реальности.       Он ещё несколько минут провалялся на полу, приводя в чувство затёкшие конечности, и вышел в коридор. В витражных окнах отражались первые тусклые лучи. Солнце ещё не успело окончательно встать, но небо уже посветлело. Гарри вздохнул и поплёлся в свою спальню. Признавать, что комната никак не помогла, не хотелось, но и обманывать себя не было смысла.

* * *

      Проходя мимо зеркала, Гарри замер. Сначала он даже не понял, что было не так, но потом взгляд зацепился за фиолетовые отметины на шее. Они неровными пятнами рассыпались по коже, словно капли ягодного сока перепачкавшие руки. Он машинально провёл по ним, но следы не исчезли, так и оставшись напоминанием о прошлой ночи. Значит, это действительно случилось. Внутри всё заледенело. Он ухватился за край раковины, гипнотизируя собственное отражение. С той стороны смотрел совершенно незнакомый человек. На губах играла кривая усмешка, а в глазах на мгновение промелькнул дьявольский огонёк. Фантомная боль сковала горло, заставляя задохнуться в реальности. Он вновь ощутил холодные пальцы на шее, способные в одно мгновение отобрать жизнь. По телу прошла волна дрожи, разливаясь жаром внизу живота. Гарри в ужасе отшатнулся, чуть не упав, запнувшись о мантию, и пулей выбежал из ванной.       Он перепробовал все заклинания, которые знал, но чёртовы отметины всё так же украшали шею. Хотелось как можно скорее стереть их, стереть память о том, что было. Но ощущение хватки на горле стало постоянным спутником. Не давая забыть, напоминая каждую секунду. Ядовитой змеёй сворачиваясь на сердце и отравляя разум. Вызывая неуместное и болезненное возбуждение.       По ночам приходилось особенно тяжело. Сны с Беллатрисой сменились проклятым Риддлом. Воспоминания словно оживали и как кадры из фильма мелькали под закрытыми веками. Он каждый раз держался до последнего, но в итоге стоял под ледяными струями, смывая остатки безумия. Желание поглощало с головой, ему невозможно было противиться и только так получалось приглушить до следующей ночи. Реальность стала кошмаром. Мерзким и одновременно мучительно сладким. После него хотелось тереть кожу мочалкой до крови или, откинув сомнения, отдаться фантазиям с головой.       Гарри несколько раз порывался пойти в комнату, проверить там ли Риддл, убедиться, что он действительно часть неё, а не возродился непонятным образом. Но всегда останавливался на полпути, ощущая липкий холод внутри. Он боялся, что опасения могут оправдаться, и всё повторится. Как и сказал Риддл, второй раз он его не победит, не в этом облике. В отличие от Волдеморта Том не потерял способность мыслить рационально, не поддаваться эмоциям. Гарри неоднократно вспоминал, как Тёмный Лорд заставил сражаться его в дуэли на кладбище. Бессмысленный спектакль, чтобы потешить самолюбие. Риддл бы сразу попытался убить, и, кто знает, возможно, смог бы.       Нужно было с кем-то посоветоваться. Рон явно отреагирует слишком бурно, а вот холодный ум Гермионы пришёлся бы к стати. Накарябав дрожащим пером послание, он отдал его сове. Та не сильно клюнула в палец, показывая недовольство, и выпорхнула в непогоду за окном.