Разум должен преобладать над чувствами

Я резко открываю глаза, дергаюсь. Минуту я нахожусь в панике, а потом ко мне возвращаются воспоминания. После разговора с Франсуазой я ввалилась в свою комнату и уснула, как только мое тело приняло горизонтальное положение, и сейчас я лежала в тугом платье поперек кровати, подмявши под себя покрывало. Чувствую себя странно, будто не спала вовсе, но в голове ощущается легкость. Поднявшись, я подхожу к зеркалу - на моем лице остались полосы из-за узора ткани на кровати. За окном вижу рассвет. Дальний план обрел теплый, персиковый оттенок, но чудесный летний сад все еще оставался в ледяной дымке. От представления того, как на улице холодно, по телу побежали мурашки. Когда я пыталась привести себя в порядок, то восстановила события вчерашнего вечера. Хочется прогуляться перед тем, как вернуться к обязанностям, мне нужен отдых. От нескончаемого перенапряжения есть риск слечь на пару дней с температурой, что снизило бы мою продуктивность. Надо переключить мысли на что-то более простое, легкое, воздушное. Я не ищу друга и не ищу подушку для слез, мне нужен простой собеседник. Выхожу в коридор, закрываю дверь и устремляюсь к саду. Я точно знаю, что даже в такую рань там будут люди. Около клумб я встречаю Бонну. Она стоит, держа в одной руке листы бумаги, а в другой - уголь. Сначала мне кажется, что она зарисовывает цветы, но подойдя ближе, я вижу, что лист заполняют лишь слова. -Рене! - радостно выкрикивает молодая леди. Ее черный глаза улыбаются мне, но они кажутся неживыми, в них нет бликов. Они так прекрасно сочетаются с ее матовой, бархатной кожей лица, с ее сухими вьющимися волосами, пухлыми, обветренными губами. - Я... я записываю ароматы, - скромно, со стеснительной улыбкой проговорила она. - Ароматы можно записывать? Не то, чтобы я не догадалась, что Бонна де Понс Эдик'ур имела в виду, но мне было интересно выслушать ее. Мне вообще хотелось послушать хоть что-то, что отличалось от обсуждений политики дворца. - -Осенью я на пару дней приезжала в Париж. Вы знаете, что он славится своими запахами. Я криво улыбнулась. -Тогда я встретила на улице одну леди, и ее парфюм очень уж сильно врезался мне в память. Вот я и хожу по саду, чтобы уловить хоть что-то, что будет мне напоминать тот аромат. Мне показалось, этот запах прекрасно подойдет для молодой леди Нанетты. Хочется преподнести этой молодой особе подарок. Мы мило общаемся, а после сад наполняется большим количеством людей. Мы расходимся, каждая по своим делам. Внутри меня порхают бабочки, почему-то стало так спокойно. Почти вприпрыжку я несусь уже по слегка прогревшейся местности. Роса на траве переливается всеми красками мира. Я чувствую, как ко мне прикасаются теплые лучи раннего солнца. Вот бы они оставили на моих ланитах искрящийся блеск. Птицы распевают так, что хочется резко остановиться и забыться под этот звук переливающихся трелей. Птичьи песни отдаленно напоминают мне плеск воды в фонтане... фонтан, парк, вечер, разговор с маркизой. Франсуаза-Атенаис просила у меня советы по поводу того, как ей лучше бы организовать сегодняшнее празднество. Я дала слово, что обязательно помогу ей все устроить. Что еще может сделать интриганка, как не донести эту информацию своему покровителю? И вот я уже лечу к комнатам и вижу, что дверь в покои Бонтана открыта. Замираю, прислушиваюсь - стоит ли мне сейчас подходить. Вдруг из комнаты выглядывает голова с аккуратно уложенными кудрявыми волосами. Мужчина с интересом смотрит на меня, а после выходит в коридор. В руках он держит чашку, которую медленно протирает холщовым белым полотенцем. Правой рукой он держит грубую ткань и совершает ею круговые движения внутри посудины, а левой крепко схватился за изящную золоченую ножку. -Я думал, что за мной подглядывают. Вы, мадемуазель, пришли переговорить? - нежно улыбаясь, промурчал Александр. Он опускает голову чуть вниз, уделяя внимание чашке, и из-под опущенных ресниц смотрит мне в глаза, все еще улыбаясь. -С вызовом смотрит, - подмечаю я. Чуть покраснев, я залетаю в комнату. Мужчина заходит следом, закрывая дверь. На стол он ставит идеально чистую чашку. Золотая каемочка весело блестит и отражает свет раннего солнца, что пробивается через тонкий тюль у окна. Я объясняю свои намерения по поводу проведения сегодняшнего вечера, запланированного мадемаузель де Монтеспан. -Она намерена расширить свой круг знакомств, проявить себя при большем количестве людей, чтобы ее имя было у всех на слуху. Мы можем использовать это празднество для своих целей. -Верно подмечено, Рене. Кажется, на этом вечере точно будут обсуждаться щепетильные темы. Надо быть внимательными. Загадочный мужчина, до того опирающийся двумя руками на спинку кресла, отстраняется и проходит в глубь комнаты. Он открывает дверцу шкафа и вытаскивает нечто объемное. Градоначальник Версаля протягивает мне вещь, и я понимаю, что это мягкие, теплые меха. Я принимаю это нечто и смотрю на мужчину, приподнимая одну бровь. Я пытаюсь разгадать тайну, что написана у него на лице. Видно, что он рад вручить мне накидку, но я не понимаю истинного мотива этого поступка. -У Вас ужасно ледяные руки, одно неосторожное движение, и вы можете попасться, показав, что нервничаете. Я опускаю взгляд на вещь. Александр стоит неподвижно, рассматривая меня. -Не стесняйтесь, это Вам, чтобы не простудились. Вечера сейчас прохладные. -Вы умеете преподносить внезапные сюрпризы, - сдерживая смех, протараторила я. Меня почему-то очень смутила и позабавила данная ситуация. -Мне положено беречь Вас. Пару мгновений он смотрит на меня, но после вздрагивает, как будто просыпается от наваждения. При таком освещении его голубые глаза кажутся серыми, стеклянными, есть ощущение, что они прозрачны. Темноволосый мужчина начинает хаотично и быстро ходить по комнате, переставляя предметы с места на место. Аккуратно подцепив ручку начищенной чашки указательным пальцем, он укладывает ее к остальному сервизу. Из-за того, что Александр уложил сервиз туда, где лежат разные сорта чая, по комнате разливается пряный аромат. -Вам стоит проследить за маркизой и вечером не спускать с нее глаз. Станьте ее компаньонкой, верной подругой. Нам придется действовать резче с этого момента. -Что вы имеете в виду? - я понижаю голос. Я привыкла к таким резким сменам образов Александра, меня это не смущает и более не выбивает из колеи, но все же иногда пугает. До того казавшийся мягким и трепетным, он предстает опасно-резким. В холодных глазах я вижу пламя, какой-то ярый фанатизм, с которым он отдается своему делу. -Неужели Вы не чувствуете, Рене, как накален воздух? Я вижу, как ритмично шевелится ткань одежды в области груди у королевского камердинера. -Он волнуется что-ли? - задумываюсь я. -Дышите, месье Бонтан. Мы всегда с Вами добиваемся желанного. Мы не допустим, чтобы раскаленный воздух стал заметен другим.