Разум должен преобладать над чувствами

Конец дня. Все готово. И цветы, и свечение, и музыка, и дорогое убранство! Почтительные и влиятельные гости и гостьи. Этот вечер ничем не отличается от других, к каким были приложены женские усилия для организации, но во мне проснулся трепет. Почему-то мне так легко и весело, что щеки становятся пунцовыми, а из разноцветных глаз летят искры! В зале пахнет людьми, терпким парфюмом и чем-то приторно сладким. Хочется метаться по залу, порхать от одной компании людей к другой, от одного стола с закусками ко второму - с выпивкой. Дорогие украшения на одеждах блестят как горящие фитили у свеч, кажется, что все вот-вот должно вспыхнуть! Хочу сгореть в этой атмосфере дотла! Кто-то едва слышимо перешептывается, а кто-то заразительно смеется во весь голос. Кто-то слегка двигает пальцами в такт бодрой музыке, а кто-то пускается в пляс, не сдерживая своих порывов и желания быть замеченным. Маркиза Франсуаза-Атенаис де Монтеспан и ее молодая подруга Нанетта стоят около короля и наблюдают за гостями, в свое же время Солнце Франции редко поглядывает в их сторону. Я знаю откуда во мне эта бодрость, этот прилив сил. Я в предвкушении. Ума не приложу, что может произойти этим вечером, но я слежу за каждым шорохом. Не потому, что мне так велено, я сама так хочу. Чувствовать себя хищным зверем среди стада овец - отдельный восторг для своего самолюбия. Спустя некоторое время Нанетта удаляется от своей подруги, и маркиза остается одна с бокалом вина из Шампани. А король все продолжает кидать взгляд на эту яркую, черноволосую красавицу. Александр, как и я, как и многие другие в зале, заметил эти переглядки, но он не смеет даже изменить выражение лица в попытках рассудить о действиях Людовика. Все, что делает король, не подвергается критике. Хотя бы в его присутствие. Я подхожу к Нанетте, чтобы спросить, почему она уходит. Я должна знать о каждом шаге каждого человека. -Мадемуазель де Ноай, я знаю, что вы приложили руку к созданию этого прекрасного празднества, но не волнуйтесь, я не окончательно покидаю сей бал. Дело близиться к вечеру, и я бы хотела вернуться в свою комнату, чтобы взять накидку, мы договорились с некоторыми девушками после прогуляться. Я вернусь! Обещаю! Я вспоминаю меха, подаренные мне Александром. Первый порыв - сорваться с места и тоже пойти за теплым атрибутом одежды, но я улыбаюсь и со спокойной душой отпускаю девушку, но слежу за тем, куда она уходит. Медноволосая леди, как и сказала, направляется к комнатам. -Надо будет ее перехватить, когда она вернется, - подмечаю я для себя. Я возвращаюсь к гостям. Франсуаза находит меня взглядом и кивает. Ее травяные глаза выражают удовольствие. Я не подхожу к ней, сегодня ее вечер, не хочу, чтобы она рассыпалась передо мной комплиментами и благодарностями за помощь в устройстве банкета. Безудержные развлечения продолжаются, но гости начинают уставать. Весь блеск смешался в одну разноцветную массу, от чего кружится голова. Кто-то распахивает дверь, и зал наполняется свежим, прохладным вечерним воздухом. Становится так приятно, что гудение в голове из-за шума людских разговоров сразу пропадает. Я поворачиваюсь в сторону открытой двери, чтобы направить лицо под поток ветра и замечаю маленький силуэт. Рыжая девушка, держась за дверной косяк, тяжело дышит и вот-вот осядет на пол. Мгновение. Глухой удар. Особа рухнула на пол тряпичной куклой и более не шевелилась. Лишь ее витые медные пряди одна за другой сползали вниз. Тишина. Мгновение. К девушке уже бегут гвардейцы. Топот ног. Дамы охают и ахают, держась то за лицо, то за грудь, не выпуская при этом из своих рук бокалы. Стоит непонятный гам, я слышу шорохи, но удары моего сердца все перебивают. Не желающие участвовать в этом, люди удаляются из помещения, обходя младую деву. Король смотрит на картину серьезно, беспокойно, но без интереса. А по Франсуазе видно, что она не знает, куда себя деть. Она лишь делает вперед пару шагов, пытаясь разглядеть, а может уверить себя, что она ошиблась в том, кто именно это девушка. Узнав лицо юной Нанетты, маркиза на дрожащих ногах, с мертвым лицом, спотыкаясь, следует за лекарями и гвардейцами, что уносят девушку в палату. Вечер окончен. Мerci pour tout (спасибо за все). Умерла. Отравлена - узнает двор спустя некоторое время. Отныне весь дворец уверен, что маркиза Франсуаза-Атенаис де Монтеспан избавилась от своей соперницы в борьбе за сердце Людовика XIV. Вот и произошел переломный момент, настолько резкий и необъяснимый. Я знаю, что у Александра и короля будет серьезный разговор - почему камердинер не проследил, не знал, недоглядел, не предотвратил. А может, это недосмотрела я? Александр точно возьмется за это дело, я уверена. Они оба знали, что записка в саду и отравление на балу были объединены общей красной нитью. Нитью цвета крови. Сутки напролет я работала с Бонтаном над расследованием. Мы узнали, что Нанетта была отравлена еще задолго до начала банкета. Нам удалось опознать каким именно ядом была убита девушка, кто и где его создал. Наведя справки мы поняли, что Франсуаза не имеет связей с теми людьми, что предоставляют услуги по созданию “смерти во флаконе”. Мы знали, что ее оклеветали, но мы понятия не имели, что враги будут делать дальше. - Их цель - это перевести стрелки на маркизу. Следующий их коварный шаг так же ляжет на плечи этой дамы. Она быстро поднялась по статусу, понятно, почему выбрали именно ее. Но, если поговорить об этом с Франсуазой... -Не думаю, что это хорошая идея, - сухо прокомментировал Бонтан, - так мы ее сильнее напугаем, и она вообще перестанет понимать происходящее. Губернатор прислонился к моему столу и сложил руки на груди. Его убийственный взгляд упал на бахрому ковра. -Мы не знаем кто, но знаем зачем. Мы не можем сейчас выйти на преступников! - раздраженно выкидываю я. -Напрямую - нет. Мы наигрались в их игры, а теперь... Камердинер закрыл глаза и дернул головой. Он будто отгонял от себя мысли, как назойливых мух. -Мы заставим плясать их под нашу дудку, - ответил мужчина. Он медленно раскрыл глаза. Опять в них появился этот бешенный блеск. -Мы не видим их пути, но мы можем сделать так, чтобы наши дороги пересекались. Мы создадим течение, и их унесет в то направление, в которое нам выгодно, - продолжил он. Я подхожу ко столу, к которому он прислоняется, и опираюсь обеими руками на поверхность. Я пялюсь на карту Версаля. Медленно вожу глазами по всем дорожкам, закоулкам. - Вы хотите создать уже искусственный переполох, чтобы предатели встрепенулись и запаниковали? Чтобы увидели: игру ведут не одни они, - прошептала я. -Да, - четко ответил Александр. Он долго молчал, но потом его лицо преобразилось. Стало понятно, что ему на ум пришла идея, но Бонтан лишь скривил лицо и поник. Александр подошел ко мне сзади и из-за моего плеча взглянул на карту. Он вздохнул так, что я почувствовала, как шевелятся мои волосы на макушке. -Да-а... - как-то безнадежно протягивает он. От такой близости внутри меня все переворачивается. Становится некомфортно, но мне почему-то это нравится. Желание разогнуться и прислониться спиной к его груди настолько велико, что я даже сжимаю пальцы в кулак, чтобы сдержать его. Непонятное зудящее чувство разливается по телу. Откуда оно, а главное... -Почему... -Что почему? - удивленно реагирует Александр. О, Боже, я это вслух сказала? Совсем голову потеряла, что перестала контролировать слова. Выкручивайся теперь. -Почему бы нам не рискнуть, - хитро щурясь, улыбаюсь я, - желание украсть дофина Франции, перевод стрелок на несчастную девушку. Все ведет к тому, чтобы отвлечь наше внимание от чего-то, чтобы мы начали следить лишь за Франсуазой и дофином. Это точно политика, Александр. Слухи про войну с Испанией распространяются, я уверена, в Испании об этом уже знают. Да и недавно прибывший оттуда посол доверия не вверяет. -Накинуться на официального представителя Испании? Это большой риск, Рене. Как вы и сказали, все сейчас на взводе из-за предстоящей кампании. Один неверный шаг и все может обернуться для нас... для всей Франции катастрофой. Александр отошел к окну. Он скрепил руки за спиной, от чего его плечи стали казаться больше. А после медленно, тягуче, хриплым голосом проговорил: -Хах, а Вы умеете читать мои мысли, мадемаузель де Ноай. Вы, Рене, обокрадете испанского посла.